ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

потому не испытывал никакого желания взяться за подобную задачу.
Когда пирога приблизилась к юго-восточному берегу — озера, мысли Не-
поседы приняли новый оборот, о чем Зверобой нисколько не пожалел.
Теперь уже было недалеко до того места, где, по словам Марча, из озе-
ра вытекала река. Оба спутника смотрели по сторонам с любопытством, ко-
торое еще больше обострялось надеждой отыскать ковчег.
Читателю может показаться странным, что люди, находившиеся всего в
двухстах ярдах от того места, где между берегами высотой в двадцать фу-
тов проходило довольно широкое русло, могли его не заметить. Не следует,
однако, забывать, что здесь повсюду над водой свисали деревья и кустар-
ники, окружая озеро бахромой, которая скрывала все его мелкие извилины.
— Уже два года я не захаживал в этот конец озера, — сказал Непоседа,
поднимаясь в пироге во весь рост, чтобы удобнее было видеть. — Ага, вот
и утес задирает свой подбородок над водой, река начинается где-то здесь
по соседству.
Мужчины снова взялись за весла. Они находились уже в нескольких ярдах
от утеса. Он был невелик, не более пяти или шести футов в высоту, причем
только половина его поднималась над озером. Непрестанное действие воды в
течение веков так сгладило его вершину, что утес своей необычайно пра-
вильной и ровной формой напоминал большой пчелиный улей. Пирога медленно
проплыла мимо, и Непоседа сказал, что индейцы хорошо знают этот утес и
обычно назначают поблизости от него место встреч, когда им приходится
расходиться в разные стороны во время охоты или войны.
— А вот и река, Зверобой, — продолжал он, — хотя она так скрыта де-
ревьями и кустами, что это место больше похоже на потаенную засаду, чем
на исток из такого озера, как Мерцающее Зеркало.
Непоседа недурно определил характер места, которое действительно на-
поминало засаду. Высокие берега поднимались не менее как на сто футов
каждый. Но с западной стороны выдавался вперед небольшой клочок низмен-
ности, до половины суживая русло реки. Над водой свисали кусты; сосны,
высотой с церковную колокольню, тянулись к свет, словно колонны, своими
перепутанным ветвями, и глазу даже на близком расстоянии трудно было ра-
зыскать ложбину, по которой протекала река. С поросшего лесом крутого
берега тоже нельзя было обнаружить никаких признаков истока.
Вся картина, открывавшаяся глазу, казалась одним сплошным лиственным
ковром.
Пирога, подгоняемая течением, приблизилась к берегу и поплыла под
древесным сводом. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь редкие прос-
веты, слабо озаряя царившую внизу темноту.
— Самая настоящая засада, — прошептал Непоседа. — Поэтому старый Том
и спрятался где-то здесь со своим ковчегом. Мы немного спустимся вниз по
течению и, наверное, отыщем его.
— Но здесь негде укрыться такому большому судну, — возразил Зверобой.
— Мне кажется, что здесь с трудом пройдет и пирога.
Непоседа рассмеялся в ответ на эти слова, и, как вскоре выяснилось, с
полным основанием. Едва только спутники миновали бахрому из кустарников,
окаймлявшую берега, как очутились в узком, но глубоком протоке. Прозрач-
ные воды стремительно неслись под лиственным навесом, который поддержи-
вали своды, образованные стволами древних деревьев. Поросшие кустами бе-
рега оставили свободный проход футов двадцати в ширину, а впереди откры-
валась далекая перспектива.
Наши искатели приключений пользовались теперь веслами лишь для того,
чтобы удержать легкое суденышко на середине реки. Пристально разглядыва-
ли они каждую извилину берега, но поворот следовал за поворотом, и пиро-
га плыла все дальше и дальше вниз по течению. Вдруг Непоседа, не говоря
ни слова, ухватился за куст, и лодка замерла на месте. Очевидно, повод
для того был достаточно серьезный.
Зверобой невольно положил руку на приклад карабина. Он не испугался —
просто сказалась охотничья привычка.
— А вот и старый приятель, — прошептал Непоседа, указывая куда-то
пальцем и смеясь от всего сердца, хотя совершенно беззвучно. — Так я и
думал: он бродит по колени в тине, осматривая свои капканы. Но убей меня
бог, я нигде не вижу ковчега, хотя готов поставить в заклад каждую шку-
ру, которую добуду этим летом, что Джудит не решится ступать своими хо-
рошенькими маленькими ножками по такой черной грязи! Вероятно, девчонка
расчесывает волосы на берегу какого-нибудь родника, где может любоваться
своей красотой и набираться презрения к нашему брату, мужчине.
— Ты несправедливо судишь о молодых женщинах. Да, Непоседа, ты преу-
величиваешь их недостатки и их совершенства. Смею сказать, что Джудит,
вероятно, не так уж восхищается собой и не так уж презирает нас, как ты,
видимо, думаешь. Она, очевидно, работает для своего отца в доме, в то
время как он работает для нее у капканов.
— Как приятно услышать правду из уст мужчины, хотя бы раз в девичьей
жизни! — произнес низкий и мягкий женский голос так близко от пироги,
что оба, путника невольно вздрогнули. — А что до вас, мастер Непоседа,
то каждое доброе слово вам дается так трудно, что я давно уже не надеюсь
услышать его из ваших уст. Последнее такое слово однажды застряло у вас
в горле так, что вы едва им не подавились. Но я рада, что вижу вас в
лучшем обществе, чем прежде, и что люди, которые умеют уважать женщин и
обращаться с ними, не стыдятся путешествовать вместе с вами.
После этой тирады в просвет между листьями выглянуло необычайно хоро-
шенькое юное женское личико, да так близко, что Зверобой мог бы дотя-
нуться до него веслом. Девушка милостиво улыбнулась молодому человеку, а
сердитый взгляд, впрочем притворный и насмешливый, который она бросила
на Непоседу, придал ее красоте еще большую прелесть, показывая все раз-
нообразие игры ее переменчивой и капризной физиономии.
Только вглядевшись пристальнее, путники поняли, почему девушка смогла
появиться так внезапно. Незаметно для себя они очутились борт о борт с
ковчегом, который был скрыт кустами, нарочно срезанными для этой цели и
так искусно расположенными, что Джудит Хаттер нужно было только раздви-
нуть листья, заслонявшие оконце, чтобы выглянуть наружу и заговорить.

Глава IV
Боязливую лань не страшит испуг,
Если в хижину я вхожу,
И майской фиалке я лучший друг,

И тихий ручей лепечет вокруг,
Когда ее сон сторожу.
Брайент

Ковчег, как все называли плавучий дом Хаттеров, был устроен очень
просто. Нижней частью ему служила широкая плоскодонная баржа. Посредине,
занимая всюширину и около двух третей длины судна, стояла невысокая
надстройка, напоминавшая внешним видом «замок», но сколоченная из более
тонких досок, которые, однако, могли служить защитой от пуль. Борта бар-
жи были немного выше обычных, а каюта — такой высоты, чтобы в ней можно
было только-только стоять выпрямившись. Все это странное сооружение выг-
лядело не слишком неуклюже. Короче говоря, ковчег немногим отличался от
современных плоскодонных барок, плавающих по каналам, хотя был гораздо
шире и построен грубее, а покрытые корой бревенчатые стены и кровля сви-
детельствовали о полудиком образе жизни его обитателей. И, однако, нема-
ло искусства понадобилось, чтобы соорудить это судно, довольно легкое и
достаточно поворотливое при его вместимости. Каюта была перегорожена по-
полам. Одна половина служила столовой и спальней для отца, в другой жили
дочери. Незатейливая кухонная утварь размещалась на корме прямо под отк-
рытым небом; не надо забывать, что ковчег был только летним жилищем.
Вполне понятно, почему Непоседа назвал это место засадой. Почти везде
с крутых берегов свисали над рекой кусты и низкорослые деревья, купавшие
свои ветви в глубоких омутах. В одном таком месте Хаттер и поставил на
якорь свой ковчег. Это ему удалось без особого труда. Когда судно очути-
лось под прикрытием деревьев и кустов, достаточно было привязать нес-
колько камней к концам ветвей, чтобы заставить их погрузиться глубоко в
реку. Несколько срезанных и умело расположенных кустов довершили ос-
тальное. Как уже видел читатель, маскировка была сделана настолько лов-
ко, что ввела в обман даже двух наблюдателей, привыкших к жизни в
девственных лесах Америки и как раз в это время искавших спрятанное суд-
но.
То, что ковчег был найден, произвело неодинаковое впечатление на на-
ших путников. Лишь только пирога причалила к просвету между ветвями,
служившему входом, как Непоседа перескочил через борт и минуту спустя
весело, но несколько язвительно беседовал с Джудит, видимо позабыв обо
всем на свете. Совсем иначе вел себя Зверобой. Он медленно и осторожно
вошел в ковчег и внимательно, с любопытством рассматривал его уст-
ройство. Правда, в его взгляде, брошенном на Джудит, мелькнуло восхище-
ние ее ослепительной и своеобразной красотой, но даже красота девушки ни
на секунду не ослабила его интереса к жилищу Хаттеров. Шаг за шагом обс-
ледовал он это оригинальное сооружение, ощупывая скрепы и соединения,
знакомясь со средствами обороны и вообще не пропустив ни одной мелочи,
которая имеет значение для человека, постоянно имеющего дело с подобными
предметами. Не оставил он без внимания и маскировку. Он изучил ее во
всех подробностях и время от времени что-то бормотал себе под нос. Так
как пограничные обычаи очень просты и допускают большую свободу, он ос-
мотрел каюты и, открыв дверь, прошел на другой конец баржи. Здесь он
застал вторую сестру, сидевшую под лиственным навесом и занятую каким-то
незамысловатым рукоделием.
Зверобой опустил на пол свой карабин и, опершись обеими руками на ду-
ло, стал смотреть на девушку с таким интересом, какого не могла пробу-
дить в нем даже необычайная красота ее сестры. Он заключил из слов Непо-
седы, что у Хетти разума меньше, чем обычно приходится на долю человека,
а воспитание среди индейцев научило его особенно мягко обращаться с те-
ми, кто обижен судьбой. К тому же внешность Хетти Хаттер не могла бы от-
толкнуть того, в ком ее положение вызывало участие. Ее отнюдь нельзя бы-
ло назвать слабоумной в полном смысле этого слова. Она лишь потеряла
присущие большинству нормальных людей хитрость и способность к прит-
ворству, но зато сохранила простодушие и любовь к правде. Те немногие
наблюдатели, которые имели случай видеть эту девушку, часто замечали,
что ее понятия о справедливости были почти инстинктивны, а отвращение ко
всему дурному составляло отличительную черту ее характера, как бы окру-
жая ее атмосферой чистейшей нравственности. Особенность эта нередко
встречается у людей, которые слывут умалишенными.
Наружность у Хетти была привлекательная; она казалась смягченной и
более скромной копией своей сестры.
Внешнего блеска, свойственного Джудит, у нее не было, однако спокой-
ное, тихое выражение ее кроткого лица подкупало каждого, кто ее видел; и
лишь очень немногие, поглядев на эту девушку, не проникались к ней глу-
боким сочувствием. Лицо Хетти было лишено живых красок; невинное вообра-
жение не порождало у нее в мозгу мыслей, от которых могли бы зарумя-
ниться ее щеки; добродетель была настолько свойственна ей, что, каза-
лось, превратила кроткую девушку в существо, стоящее выше обыкновенных
людских слабостей. Природа и образ жизни сделали Хетти наивным, бесхит-
ростным созданием, а провидение защитило ее от порока.
— Вы Хетти Хаттер? — сказал Зверобой, как бы безотчетно обращаясь с
этим вопросом к самому себе и таким ласковым тоном, что, несомненно,
должен был завоевать доверие девушки. — Гарри Непоседа рассказывал мне о
вас, и я знаю, что вы совсем дитя.
— Да, я Хетти Хаттер, — ответила девушка низким приятным голосом. — Я
— Хетти, сестра Джудит Хаттер и младшая дочь Томаса Хаттера.
— В таком случае, я знаю вашу историю. Гарри Непоседа много говорил
мне о вас Вы большей частью живете на озере, Хетти?
— Да. Мать моя умерла, отец ставит капканы, а мы с Джудит сидим дома.
А как вас зовут?
— Легче задать этот вопрос, чем ответить на него. Я еще молод, но у
меня уже было больше имен, чем у некоторых величайших вождей в Америке.
— Но ведь вы не отказываетесь от своего имени, прежде чем не заслужи-
те честно другое?
— Надеюсь, что нет, девушка. Мои прозвища приходят ко мне сами собой,
и я думаю, что то, которым окрестили меня нынче, удержится недолго, —
ведь делавары редко дают человеку постоянную кличку, прежде чем предста-
вится случай показать себя в совете или на тропе войны. Мой черед еще не
настал. Во-первых, я не родился краснокожим и не имею права участвовать
в их советах и в то же время слишком ничтожен, чтобы моего мнения спра-
шивали знатные люди моего цвета кожи. Во-вторых, война еще только нача-
лась — первая за всю мою жизнь, и еще ни один враг не проникал настолько
далеко в Колонию, чтобы его могла достать рука даже подлиннее моей.
— Назовите мне ваши имена, — подхватила Хетти, простодушно глядя на
него, — и, быть может, я скажу вам, что вы за человек.
— Не отрицаю, это возможно, хотя и не всегда удается. Люди часто заб-
луждаются, когда судят о своих ближних, и дают им имена, которых те ни-
чуть не заслуживают. Вы можете убедиться в этом, если вспомните имена

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *