ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

— Это офицер, командир военного отряда, который спас нас всех от рук
гуронов, — тихо ответила сестра.
— Значит, я тоже спасена? А мне казалось, будто здесь говорили, что
меня застрелили и я должна умереть. Умерла мать, умер отец, но ты жива,
Джудит, и Гарри тоже. Я очень боялась, что Гарри убьют, когда услышала,
как он кричит в толпе солдат…
— Ничего, ничего, милая Хетти, — перебила ее Джудит, старавшаяся в
эту минуту больше чем когда-либо сохранить тайну сестры. — Гарри невре-
дим, и Зверобой невредим, и делавары тоже невредимы.
— Как это случилось, что они застрелили бедную девушку, а мужчин не
тронули? Я не знала, что гуроны так злы, Джудит.
— Это была случайность, бедная Хетти, печальная случайность, только и
всего. Ни один человек не решился бы причинить тебе какой-нибудь вред.
— Я очень рада. Мне это казалось странным: я слабоумная, и красноко-
жие никогда прежде не делали мне ничего худого. Мне было бы тяжело ду-
мать, что они переменились ко мне. Я очень рада, Джудит, что они не сде-
лали ничего худого Непоседе… Знаете, Зверобой, очень хорошо, что приш-
ли солдаты, потому что огонь жжется.
— В самом деле, это было великое счастье, сестра.
— Мне кажется, Джудит, ты знакома с некоторыми из этих офицеров; ты
прежде часто встречалась с ними.
Джудит ничего не ответила; она закрыла лицо руками и застонала. Хетти
поглядела на нее с удивлением, но, подумав, что Джудит горюет о ней,
постаралась ласково утешить сестру.
— Не тревожься обо мне, милая Джудит, — сказала любящая и чистосер-
дечная девушка. — Если я умру, не беда: отец с матерью умерли, и то, что
случилось сними, может случиться и со мной. Ты знаешь, в нашей семье я
всегда занимала последнее место — значит, не многие будут помнить обо
мне, когда я исчезну в озере.
— Нет, нет, бедная, милая Хетти! — воскликнула Джудит в неудержимом
порыве скорби. — Я, во всяком случае, всегда буду помнить о тебе. И с
радостью… о, с какой радостью я поменялась бы с тобой, чистым, добрым
созданием!
До сих пор капитан Уэрли стоял, прислонившись к дверям каюты, но,
когда эти слова, полные такой печали и, быть может, раскаяния, вырвались
у красивой девушки, он удалился медленно и задумчиво. Проходя мимо пра-
порщика, корчившегося от боли, пока хирург делал ему перевязку, капитан
не обратил на него никакого внимания.
— Вот моя библия, Джудит! — сказала Хетти торжественно. — Правда, я
больше не могу читать: что-то делается с моими глазами: ты кажешься мне
такой тусклой, Далекой, и Непоседа тоже, когда я гляжу на него; право,
никогда бы не говорила, что Гарри Марч может казаться таким тусклым. От-
чего это, Джудит, я так плохо вижу сегодня? Мать всегда говорила, что у
меня самые хорошие глаза во всей нашей семье. Да, это правда… Ум у ме-
ня слабый, люди называли меня полупомешанной, но глаза очень хорошие…
Джудит опять зарыдала; на этот раз никакое себялюбивое чувство, ника-
кая мысль о прошлом не примешивалась к ее скорби. Это была чистая, сер-
дечная печаль, вызванная любовью к сестре. Она с радостью пожертвовала
бы собственной жизнью, лишь бы спасти Хетти. Однако это не было в чело-
веческой власти, и ей оставалось только горевать. В это время Уэрли вер-
нулся в каюту, повинуясь побуждению, которому не мог противиться, хотя и
чувствовал, что он с великой охотой навсегда бы покинул Американский
континент. Вместо того чтобы остановиться у двери, он так близко подошел
к ложу страдалицы, что очутился прямо у нее перед глазами. Хетти еще не
потеряла способность различать крупные предметы, и ее взор устремился на
него.
— Не вы ли тот офицер, который прибыл сюда с Непоседой? — спросила
она. — Если так, то мы все должны поблагодарить вас, потому что, хотя я
и ранена, все остальные спаслись. Значит, Гарри Марч рассказал вам, где
нас найти и как сильно мы нуждаемся в вашей помощи?
— Весть о появлении индейцев принес нам курьер союзного племени, —
ответил капитан, радуясь случаю облегчить свои чувства подобием дружес-
кой беседы. — И меня немедленно послали отрезать им путь. Разумеется,
вышло очень удачно, что мы встретили Гарри Непоседу, как вы называете
его, он служил нам проводником; к счастью также, мы скоро услышали выст-
релы — как теперь я узнал, это просто стреляли в цель, — они не только
заставили нас ускорить наш марш, но и привели нас именно туда, куда сле-
довало. Делавар увидел нас на берегу, если не ошибаюсь, в подзорную тру-
бу. Он и Уа-та-Уа, как зовут его скво, оказали нам большую услугу. Пра-
во, это было весьма счастливое совпадение обстоятельств, Джудит.
— Не говорите мне больше о счастье, сэр! — хриплым голосом ответила
девушка, снова закрывая лицо руками. — Для меня весь мир полон скорби. Я
хотела бы никогда больше не слышать о ружьях, солдатах и вообще о людях.
— Разве вы знакомы с моей сестрой? — спросила Хетти, прежде чем сму-
щенный офицер успел собраться с мыслями для ответа. — Откуда вы знаете,
что ее зовут Джудит? Вы правы, потому что у нее действительно такое имя.
А я Хетти, и мы обе дочери Томаса Хаттера.
— Ради всего святого, милая сестрица, ради меня, любимая Хетти, —
воскликнула Джудит умоляюще, — не говори больше об этом!
Хетти, как видно, была удивлена, но, привыкнув повиноваться, прекра-
тила неуместный и мучительный допрос капитана Уэрли. Ум ее обратился к
будущему, в значительной мере потеряв из виду сцены прошлого.
— Мы недолго пробудем в разлуке, Джудит, — сказала она. — Когда ты
умрешь, тебя тоже принесут и похоронят в озере рядом с матерью.
— Жаль, Хетти, что я уже давно не лежу там!
— Нет, Джудит, это невозможно: только мертвый имеет право быть похо-
роненным. Грешно было бы похоронить тебя или тебе самой похоронить себя,
пока ты еще жива. Когда-то я хотела похоронить себя, но бог удержал меня
от этого греха.
— Ты… ты, Хетти Хаттер, думала о таком деле? — воскликнула Джудит,
глядя на сестру в неописуемом изумлении, ибо она хорошо знала, что уста
Хетти не произносили ни единого слова, которое бы не было безусловной
правдой.
— Да, Джудит, — ответила умирающая девушка с покорным видом провинив-
шегося ребенка. — Но я надеюсь, что бог простит мне это прегрешение. Это
случилось вскоре после смерти матери; я чувствовала, что потеряла своего
лучшего друга на земле, и, быть может, даже единственного друга. Правда,

Джудит, вы с отцом были очень ласковы со мной, но ведь я слабоумная. Я
знала, что буду вам только в тягость; да и вы так часто стыдились такой
сестры и дочери. А очень тяжело жить на свете, когда все смотрят на тебя
свысока. Вот я и подумала, что, если мне удастся похоронить себя рядом с
матерью, я буду чувствовать себя гораздо счастливее в озере, чем в хижи-
не.
— Прости меня, прости меня, дорогая Хетти! На коленях умоляю тебя о
прощении, милая сестрица, если какое-нибудь мое слово или поступок вну-
шили тебе эту безумную, жестокую мысль!
— Встань, Джудит. На коленях ты должна стоять перед богом, а не пере-
до мной. Совершенно также я чувствовала себя, когда умирала моя мать. Я
вспоминала все, чем огорчала ее, и готова была целовать ее ноги, умоляя
о прощении. Вероятно, так чувствуешь всегда рядом с умирающими; хотя те-
перь, думая об этом, я не помню, чтобы у меня было такое чувство, когда
умирал отец.
Джудит встала, закрыла лицо передником и заплакала. Затем последовала
долгая, тянувшаяся более двух часов пауза, в продолжение которой капитан
Уэрли несколько раз входил в каюту. Как видно, ему было не по себе, ког-
да он отсутствовал, но оставаться здесь долго он тоже был не в силах. Он
отдал несколько приказаний, и солдаты засуетились, особенно когда лейте-
нант Спрэг, закончив свою неприятную обязанность хоронить мертвецов,
прислал с берега вестового спросить, что ему делать дальше со своим от-
рядом. Во время этого перерыва Хетти ненадолго заснула, а Зверобой и
Чингачгук покинули ковчег, желая поговорить наедине. Но не прошло и по-
лучаса, как хирург вышел на платформу и с взволнованным видом, которого
прежде никогда не замечали у него товарищи, объявил, что больная быстро
приближается к своему концу. Все снова собрались в каюте. Любопытство, а
быть может, и более высокие чувства привлекли сюда людей, которые так
недавно были действующими лицами, казалось бы, гораздо более тяжелых и
важных событий. Джудит совершенно обессилела от горя, и одна Уа-та-Уа
окружала нежной женской заботливостью ложе больной. В самой Хетти не
произошло никакой заметной перемены, если не считать общей слабости, ко-
торая указывает на скорое приближение смерти. Небольшая доля рассудка,
доставшаяся ей в удел, оставалась ясной, как всегда, и в некоторых отно-
шениях ум ее стал даже гораздо деятельнее, чем обычно.
— Не горюй обо мне так сильно, Джудит, — сказала кроткая страдалица.
— Я скоро увижу мать; и мне кажется, что я уже вижу ее; лицо у нее такое
же ласковое и улыбающееся, как всегда. Быть может, когда я умру, бог
вернет мне рассудок, и я стану более достойной подругой для матери, чем
прежде. Но почему так темно? Неужели ночь уже наступила? Я почти ничего
не вижу. Где Уа?
— Я здесь, бедная девочка. Почему ты меня не видишь?
— Я тебя вижу, но не могу отличить тебя от Джудит. Я думаю, что мне
уже недолго придется смотреть на тебя, Уа.
— Это очень жаль, бедная Хетти. Но не беда: у бледнолицых на небо
уходят не только воины, но и девушки.
— Где Змей? Я хочу поговорить с ним; дайте мне его руку, вот так! Те-
перь я чувствую ее. Делавар, ты должен любить и почитать эту женщину. Я
знаю, как нежно она любит тебя, и ты должен так же нежно любить ее. Не
грози ей, как некоторые ваши мужчины грозят своим женам; будь для нее
хорошим мужем. А теперь подведите Зверобоя поближе ко мне, дайте мне его
руку.
Требование это было исполнено, и охотник встал у ложа больной, подчи-
няясь всем ее желаниям с покорностью ребенка.
— Я чувствую, Зверобой, — продолжала она, — хотя не могу сказать по-
чему, что вы и я расстаемся не навсегда. Это странное чувство. Я никогда
не испытывала его прежде… Быть может, вы тоже хотите, чтобы вас похо-
ронили в озере? Если так, то я понимаю, откуда у меня это чувство.
— Это вряд ли возможно, девушка, это вряд ли возможно. Моя могила, по
всем вероятиям, будет выкопана где-нибудь в лесу, но я надеюсь, что мой
дух будет обитать недалеко от вашего.
— Должно быть, так. Я слишком слаба умом, чтобы понимать такие вещи,
но я чувствую, что вы и я когданибудь встретимся… Сестра, где ты? Те-
перь я ничего не вижу, кроме мрака. Должно быть, уже ночь наступила…
— Я здесь, рядом с тобой, вот мои руки обнимают тебя, — всхлипывала
Джудит. — Говори, дорогая… быть может, ты хочешь что-нибудь сказать
или просишь чтонибудь сделать в эту страшную минуту?
В это время зрение окончательно изменило Хетти. Тем не менее смерть
приближалась к ней не в сопровождении своих обычных ужасов, а как бы ох-
ваченная нежной жалостью. Девушка была бледна, как труп, но дышала легко
и ровно; ее голос, понизившийся почти до шепота, оставался, однако,
по-прежнему ясным и отчетливым. Когда сестра задала этот вопрос, румянец
разлился по щекам Хетти, впрочем, такой слабый, что его почти невозможно
было заметить. Никто, кроме Джудит, не уловил этого выражения женского
чувства, не побежденного даже смертью. Джудит сразу поняла, в чем тут
дело.
— Непоседа здесь, дорогая Хетти, — прошептала она, низко склонив свое
лицо к умирающей, чтобы слова эти не долетели до посторонних ушей. — Хо-
чешь, я позову его попрощаться с тобой?
Нежное пожатие руки было утвердительным ответом, и тогда Непоседу
подвели к ложу умирающей. Вероятно, этот красивый, но грубый обитатель
лесов никогда не бывал в таком неловком положении, хотя склонность, ко-
торую питала к нему Хетти, была слишком чиста и ненавязчива, чтобы в уме
его могли зародиться хотя бы малейшие подозрения на этот счет. Он позво-
лил Джудит вложить свою огромную жесткую руку в руки Хетти и стоял, ожи-
дая дальнейшего, в стесненном молчании.
— Это Гарри, милочка, — прошептала Джудит, склоняясь над сестрой. —
Поговори с ним и позволь ему уйти.
— Что я должна ему сказать, Джудит?
— Все, что подскажет тебе твоя чистая душа, моя дорогая. Верь своей
душе и ничего не бойся.
— Прощайте, Непоседа, — прошептала девушка, ласково пожимая ему руку.
— Мне бы хотелось, чтобы вы постарались сделаться немного похожим на
Зверобоя.
Слова эти были произнесены с большим трудом; на один миг слабый румя-
нец окрасил щеки девушки, затем пальцы ее разжались, и Хетти отверну-
лась, как бы покончив все счеты с миром. Скрытое чувство, которое связы-
вало ее с этим молодым человеком, чувство, такое слабое, что оно оста-
лось почти незаметным для нее самой и никогда не могло бы зародиться,
если бы рассудок обладал большей властью над ее сердцем, уступило место
возвышенным мыслям.
— О чем ты думаешь, милая сестрица? — прошептала Джудит. — Скажи мне,
чтобы я могла помочь тебе.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *