ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Тернового Шипа заставила их опомниться. Раздался боевой клич, и вся тол-
па пришла в движение. В этот миг из леса донеслись необыкновенные звуки;
все гуроны — и мужчины и женщины — остановились, насторожив уши, с лица-
ми полными ожидания. Звуки были мерные и тяжелые, как будто по земле мо-
лотили цепями. Что-то показалось между деревьями, и вскоре на опушке ле-
са появился военный отряд, маршировавший ровным шагом. Солдаты шли в
атаку, пурпур королевских мундиров алел среди ярко-зеленой листвы.
Трудно описать сцену, которая последовала за этим. Гуроны смешались в
беспорядке. Паника и отчаяние овладели ими; лихорадочно пытались они
как-нибудь спастись. Из глоток гуронов вырвался яростный вопль; ему от-
ветило веселое «ура». Ни один мушкет, ни одна винтовка еще не выстрели-
ли, хотя твердый и мерный топот продолжался, и было видно, как перед ше-
ренгой, насчитывавшей не меньше шестидесяти человек, сверкают штыки. Гу-
роны очутились в очень невыгодном положении: с трех сторон их окружала
вода, а с четвертой путь к отступлению был отрезан грозным, хорошо обу-
ченным врагом. Воины бросились к своему оружию, и затем все находившиеся
на мысу-мужчины, женщины, дети — начали искать прикрытия.
Среди всеобщей отчаянной сумятицы только Зверобой сохранил хладнокро-
вие и присутствие духа. Прежде всего он поспешил спрятать Джудит и
Уа-та-Уа за древесными стволами и стал отыскивать Хетти, но ее увлекла
за собой толпа гуронских женщин. Потом охотник бросился к флангу отсту-
пающих гуронов, бежавших к южной оконечности мыса в надежде спастись по
воде. Зверобой улучил минуту, когда два его недавних мучителя оказались
на одной линии, и его карабин первый нарушил тишину этой ужасной сцепи.
Пуля пронзила обоих. Это вызвало беглый огонь со стороны гуронов: в об-
щем шуме раздался боевой клич Змея. Вышколенные солдаты не ответили на
огонь гуронов. Один только выстрел раздался из рядов англичан: это выпа-
лил Непоседа. Англичане двигались молча, если не считать короткой и
быстрой команды и тяжелого, грозного топота марширующих войск. Затем
послышались крики, стоны и проклятия, которыми обычно сопровождается
штыковой бой. Это страшное, смертельное оружие пресытилось мщением. Ра-
зыгравшаяся здесь сцена принадлежала к числу тех, которые часто повторя-
ются и в наши дни и во время которых ни возраст, ни пол не избавляют лю-
дей от дикой расправы.

Глава XXXI

Утром цветы живут,
Но умирают в ночь.
Все, что творится тут,
Завтра уходит прочь.
Молния блещет так:
Вспышка — и снова мрак!
Шелли

Вряд ли стоит подробно рисовать перед читателем картину, которую
представляла собой земля, избранная злополучными гуронами для их послед-
ней стоянки. К счастью для людей чувствительных или не слишком смелых,
стволы деревьев, листва и дым скрыли большую часть происходившего, а
ночь вскоре распростерла свой покров над озером и над всей бесконечной
пустыней, которая в ту эпоху с незначительными перерывами тянулась от
отмелей Гудзона до берегов Тихого океана.
Перенесем действие нашей повести на другой день, когда на землю вновь
вернулся свет, такой ласковый и улыбающийся, как будто не произошло ни-
чего особенного.
Когда на следующее утро встало солнце, на берегах Мерцающего Зеркала
уже исчезли все следы борьбы и тревог. Ужасные события минувшего вечера
не оставили ни малейшего отпечатка на неподвижной глади озера, и часы
продолжали неутомимо бежать спокойной чередой, ни в чем не нарушая по-
рядка, начертанного природой. Птицы по-прежнему колыхались на воде или
парили над вершинами горных сосен, готовые броситься вниз на добычу по
непреложным законам своей природы. Короче говоря, ничто не изменилось,
если не считать того, что в «замке» и вокруг него закипела жизнь. Пере-
мена, происшедшая там, поразила бы даже самого рассеянного наблюдателя.
Часовой в мундире королевского стрелкового полка мерной поступью расха-
живал взад и вперед по платформе, а человек двадцать солдат толпились
вокруг дома или сидели в ковчеге. Ружья, составленные в козлы, находи-
лись под охраной другого часового. Два офицера смотрели на берег в столь
часто упоминавшуюся нами подзорную трубу. Их взгляды были прикованы к
тому роковому мысу, где между деревьями еще мелькали красные мундиры:
это солдаты рыли могилы, совершая печальный обряд погребения. По некото-
рым рядовым было видно, что победа досталась не без сопротивления. У
младшего офицера, рука висела на перевязи.
Его товарищ, командовавший отрядом, более счастливо отделался. Он-то
и смотрел в трубу, наблюдая за берегом.
Сержант подошел с рапортом. Он назвал старшего офицера капитаном Уэр-
ли, а младшего — прапорщиком Торнтоном. Вскоре читателю станет ясно, что
капитан и был тот самый офицер, чье имя упоминалось с таким раздражением
в последнем разговоре между Джудит и Непоседой. Это был мужчина лет
тридцати пяти, краснощекий, с резкими чертами лица. Его военная выправка
и элегантный вид легко могли пленить воображение такой неопытной девуш-
ки, как Джудит.
— Должно быть, Крэг осыпает нас благословениями, — равнодушно заметил
капитан, обращаясь к прапорщику и складывая трубу, которую затем передал
своему денщику. — И, говоря по правде, не без оснований: конечно, гораз-
до приятнее быть здесь и ухаживать за мисс Джудит Хаттер, чем хоронить
индейцев на берегу, как бы ни был романтичен окружающий пейзаж и блиста-
тельна одержанная победа… Кстати, Райт, ты не знаешь, Дэвис еще жив?
— Он умер десять минут назад, ваша честь, — ответил сержант, к кото-
рому был обращен этот вопрос. — Я сразу понял, чем это кончится, когда
увидел, что пуля попала ему в живот. Я еще не встречал человека, который
мог бы выжить, после того как ему просверлили дыру в желудке.
— Да, после этого будет не до лакомств, — заметил Уэрли, зевая. — Но
знаете, Артур, две бессонные ночи подряд чертовски действуют на способ-
ность человека. Я поглупел, словно голландский священник на Мохоке. На-
деюсь, рука вас не очень беспокоит, милый мальчик?

— Как видите, она заставляет меня немножко гримасничать, сэр, — отве-
тил юноша смеясь, хотя его физиономия морщилась от боли. — Но это можно
вытерпеть. Надеюсь, Грэхэм скоро улучит несколько минут, чтобы осмотреть
мою рану.
— А ведь эта Джудит Хаттер премилое создание, Торнтон, и не моя вина,
если ее красотой не будут восхищаться в лондонских парках, — продолжал
Уэрли, мало интересовавшийся раной своего собеседника. — Ах, да! Ваша
рука! Совершенно верно! Ступайте в ковчег, сержант, и скажите доктору
Грэхэму, что я приказал ему осмотреть рану мистера Торнтона, как только
он управится с бедным малым, у которого перебита нога… Прелестное соз-
дание! Она была похожа на королеву в своем парчовом платье. Я вижу,
здесь все изменилось: отец и мать умерли, сестра умирает, если уже не
умерла, из всего семейства уцелела только наша красавица. Если брать на
круг, это была очень удачная экспедиция, и обещает она закончиться го-
раздо приятнее, чем обычно кончаются стычки с индейцами.
— Должен ли я предположить, сэр, что вы готовы покинуть знамя великой
армии холостяков и закончить кампанию браком?
— Я, Уэрли, стану новобрачным?! Ей-богу, милый мальчик, вы плохо зна-
ете великую армию, о которой говорите, если способны вообразить подобную
вещь! Я полагаю, что в колониях иногда встречаются женщины, которыми ка-
питан легкой пехоты не должен пренебрегать, но их нельзя найти ни здесь,
на горах возле этого озера, ни даже на той голландской речке, где мы
стоим гарнизоном. Правда, мой дядя-генерал однажды соблаговолил выбрать
для меня невесту в Йоркшире, но она была совсем некрасива, а я не согла-
шусь жениться даже на принцессе, если она не будет хорошенькой.
— А если она хорошенькая, то вы готовы жениться даже на нищей?
— Ну, это мысль, достойная прапорщика! Любовь в шалаше — это старая
погудка на новый лад, которую приходится слышать в сотый раз. Мы не из
тех, что женятся, мой милый мальчик. Возьмем нашего командира, старого
сэра Эдвина. Хотя он уже полный генерал, но никогда не думал о женитьбе;
а если мужчина вот-вот дослужится до генерал-лейтенантского чина, избе-
жав брака, то он уже почти в безопасности. Стало быть, помощник команди-
ра тоже уже посвящен в холостяки, как я сказал однажды моему кузе-
ну-епископу. Майор — вдовец, он отведал брачной жизни в течение двенад-
цати месяцев, когда был еще юнцом, и теперь мы считаем его одним из са-
мых надежных наших людей. Из десяти капитанов только один еще колеблет-
ся, и он, бедняга, всегда считался в полковом штабе своего рода memento
mori для нашей молодежи. Что касается младших офицеров, то еще ни один
из них не рискнул заявить, что хочет представить свою супругу полковому
собранию… Но ваша рука, кажется, вас беспокоит… Пойдем посмотрим,
что сталось с Грэхэмом.
Хирург, сопровождавший отряд, занимался совсем не тем, что предпола-
гал капитан. Когда бой кончился, солдаты подобрали мертвых и раненых.
Среди них оказалась бедная Хетти. Она была смертельно ранена ружейной
пулей. Никто не знал, как это произошло. Вернее всего, это была несчаст-
ная случайность.
Сумаха, все старухи и несколько гуронских девушек были заколоты шты-
ками в самый разгар схватки, когда трудно было отличить мужчин от жен-
щин, которые носят приблизительно одинаковую одежду. Большинство воинов
погибло на месте. Некоторым удалось, однако, бежать, а двое или трое бы-
ли взяты живыми.
Что касается раненых, то штык избавил хирурга от лишних хлопот. Рас-
щепленный Дуб уцелел, но был ранен и находился в плену. Капитан Уэрли и
молодой прапорщик прошли мимо него, направляясь в ковчег. Старый индеец
в горделивом молчании сидел на краю баржи с перевязанной головой и но-
гой; на лице его, однако, незаметно было никаких признаков уныния или
отчаяния. Несомненно, он оплакивал гибель своего племени, но при этом
сохранял достоинство, подобающее воину и вождю.
Офицеры застали хирурга в главной каюте ковчега. Он только что отошел
от соломенного тюфяка, на котором лежала Хетти. На обезображенном оспой
лице шотландца было необычное для него выражение грустного сожаления.
Все его усилия не имели успеха: пришлось отказаться от надежды на то,
что девушка проживет хотя бы еще несколько часов. Доктор Грэхэм привык к
сценам предсмертной агонии, они не производили на него особого впечатле-
ния. Но, когда он увидел, что кроткая юная Хетти, по своему умственному
развитию стоявшая ниже большинства белых женщин, переносит мучения с
твердостью, которой мог бы позавидовать закаленный воин или прославлен-
ный герой, он был до такой степени взволнован этим зрелищем, что даже
стыдился в этом признаться.
— Совершенно необычайный случай в лесу, и вдобавок у пациентки, кото-
рая не совсем в здравом уме, — заметил он с резким шотландским акцентом,
когда Уэрли и прапорщик вошли в каюту. — Я надеюсь, джентльмены, что,
когда наступит наш час, мы с такой же покорностью согласимся принять
пенсию на том свете, как эта бедная полоумная девушка.
— Есть ли какая-нибудь надежда, что она оправится от этой раны? —
спросил Уэрли, поглядывая искоса на смертельно бледную Джудит.
Впрочем, как только он вошел в каюту, на щеках у девушки выступили
два красных пятна.
— Не больше, чем у Карла Стюарта стать королем Англии. Подойдите поб-
лиже и судите сами, джентльмены. В душе этой бедной девушки происходит в
некотором роде тяжба между жизнью и смертью, что делает ее предметом,
достойным внимания философа… Мистер Торнтон, теперь я к вашим услугам.
Мы осмотрим вашу рану в соседней комнате и тем временем пофилософствуем
вволю о причудах человеческого духа.
— Карл Стюарт-внук низвергнутого короля Иакова II, претендент на анг-
лийский престол. В 1745 году, опираясь на содействие французов, он под-
нял восстание среди племени горной Шотландии, но был разбит англичанами
и спасся бегством.
Хирург и прапорщик удалились, а Уэрли внимательно осмотрелся по сто-
ронам, стараясь угадать настроение людей, собравшихся в каюте. Бедная
Хетти полулежала на своей постели. На лице ее, хранившем просветленное
выражение, можно было, однако, заметить признаки близкой смерти. Возле
нее находились Джудит и Уа-таУа. Джудит сидела, охваченная глубокой пе-
чалью. Делаварка стояла, готовая оказать любую помощь. Зверобой, совер-
шенно невредимый, стоял в ногах постели, опершись на свой карабин. Во-
инственный пыл на его лице уступил место обычному открытому, благожела-
тельному выражению, к которому теперь примешивались жалость и мужествен-
ная скорбь. Змей занимал задний план картины, прямой и неподвижный, как
статуя, внимательно наблюдая за всеми. Непоседа дополнял группу; он си-
дел на стуле возле двери с видом человека, который чувствует неумест-
ность своего присутствия, но стыдится покинуть свое место.
— Кто этот человек в красном? — спросила Хетти, заметив капитанский
мундир. — Скажи мне, Джудит: ведь это друг Непоседы?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *