ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

— О, нет, нет, нет! — ответила девушка, содрогаясь. — Это было бы
грешно и бессердечно, и ни одна христианка не решилась бы на такой пос-
тупок. Я знаю, что никогда не выйду замуж за Непоседу, но, если бы он
был моим мужем, я бы ни за кого не вышла после его смерти.
— Я так и знал, что вы поймете меня, когда вдумаетесь во все эти обс-
тоятельства. Для меня невозможно жениться на Сумахе. Я думаю, что даже
смерть будет гораздо приятнее и естественнее, чем женитьба на такой жен-
щине…
— Не говорите так громко, — перебила его Хетти. — Я полагаю, ей неп-
риятно будет слышать это. Я уверена, что Непоседа женился бы даже на
мне, лишь бы избежать пыток, хотя я слабоумная; и меня бы убила мысль,
что он предпочитает лучше умереть, чем стать моим мужем.
— Что вы, девочка! Разве можно сравнивать вас с Сумахой? Ведь вы хо-
рошенькая девушка, с добрым сердцем, приятной улыбкой и ласковыми глаза-
ми. Непоседа должен был бы гордиться, обвенчавшись с вами в самые лучшие
и счастливые дни своей жизни, а вовсе не для того, чтобы избавиться от
беды. Однако послушайтесь моего совета и никогда не говорите с Непоседой
об этих вещах.
— Я не скажу ему об этом ни за что на свете! — воскликнула девушка,
испуганно оглядываясь вокруг и краснея, сама не зная почему. — Мать
всегда говорила, что молодые женщины не должны навязываться мужчинам и
высказывать свои чувства, пока их об этом не спросят. О, я никогда не
забываю того, что говорила мне мать!
Какая жалость, что Непоседа так красив! Не будь он так красив, я ду-
маю, он меньше нравился бы девушкам и ему легче было бы сделать свой вы-
бор.
— Бедная девочка, бедная девочка, все это довольно ясно! Не будем
больше говорить об этом. Если бы вы были в здравом уме, то пожалели бы,
что посвятили постороннего человека в ваш секрет… Скажите мне, Хетти,
что сталось с гуронами? Почему они оставили вас на этом мысу и вы броди-
те здесь, словно и вы пленница?
— Я не пленница, Зверобой, я свободная девушка и хожу везде, где мне
вздумается. Никто не посмеет обидеть меня. Нет, нет, Хетти Хаттер ничего
не боится, она в хороших руках. Гуроны собрались вон там в лесу и внима-
тельно следят за нами обоими, за это я могу поручиться: все женщины и
даже дети стоят на карауле. Мужчины хоронят тело бедной девушки, убитой
прошлой ночью, и стараются сделать так, чтобы враги и дикие звери не
могли найти ее. Я сказала им, что отец и мать лежат в озере, но не сог-
ласилась показать, в каком месте, так как мы с Джудит совсем не желаем,
чтобы язычники покоились на нашем семейном кладбище.
— Горе нам! Это ужасно быть живым и полным гнева, с душой, охваченной
яростью, — а через какой-нибудь час убраться в подземную яму, прочь от
глаз человеческих. Никто не знает, что может с ним случаться на тропе
войны…
Шуршание листьев и треск сухих веток прервали слова Зверобоя и воз-
вестили о приближении врагов. Гуроны столпились вокруг места, — которое
должно было стать сценой для предстоящего представления. Обреченный на
пытку охотник оказался теперь в самой середине круга. Вооруженные мужчи-
ны расположились среди более слабых членов отряда с таким расчетом, что
не осталось ни одного незащищенного пункта, сквозь который пленник мог
бы прорваться. Но пленник больше и не помышлял о бегстве: недавняя по-
пытка показала ему, что немыслимо спастись от такого множества преследо-
вателей. Он напряг все душевные силы, чтобы встретить свою участь спо-
койно и мужественно, не выказывая ни малодушной боязни, ни дикарского
бахвальства.
Расщепленный Дуб снова появился в кругу индейцев и занял свое прежнее
председательское место. Несколько старших воинов стали около него. Те-
перь, когда брат Сумахи был убит, не осталось ни одного признанного вож-
дя, который мог бы своим опасным влиянием поколебать авторитет старика.
Тем не менее достаточно невестно, как слабо, выражено монархическое, пли
деспотическое начало в политическом строе североамериканских индейских
племен, хотя первые колонисты, принесшие с собой в Западное полушарие
свои собственные понятия, часто именовали вождей этих племен королями и
принцами. Наследственные права, несомненно, существуют у индейцев, но
есть много оснований полагать, что поддерживаются они скорее благодаря
личным заслугам и приобретенным достоинствам, нежели только по правам
рождения. Впрочем, Расщепленный Дуб и не мог похвалиться особенно знат-
ным происхождением, ибо он возвысился исключительно благодаря своим та-
лантом и проницательности.
Если не считать воинских заслуг, то красноречие является наиболее на-
дежным способом приобрести популярность как среди цивилизованных, так и
среди диких народов. И Расщепленный Дуб, подобно многим своим предшест-
венникам, возвысился столько же умением искусно льстить своим слушате-
лям, сколько своими познаниями и строгой логичностью своих речей. Как бы
там ни было, он пользовался большим влиянием и имел на то основания. По-
добно многим людям, которые больше рассуждают, чем чувствуют, гурон не
склонен был потакать свирепым страстям своего народа: придя к власти, он
обычно высказывался в пользу милосердия при всех взрывах мстительной
жестокости, которые не раз случались в его племени. Сейчас ему тоже не
хотелось прибегать к крайним мерам, однако он не знал, как выйти из зат-
руднительного положения. Сумаха негодовала на Зверобоя за то, что он от-
верг ее руку, гораздо больше, чем за смерть мужа и брата, и вряд ли мож-
но было ожидать, что женщина простит мужчину, который столь откровенно
предпочел смерть ее объятиям. А без ее прощения трудно было надеяться,
что племя согласится забыть потери, нанесенные ему, и даже самому Рас-
щепленному Дубу, хотя и склонному к снисходительности, судьба нашего ге-
роя представлялась почти бесповоротно решенной.
Когда все собрались вокруг пленника, воцарилось внушительное молча-
ние, особенно грозное своим глубоким спокойствием. Зверобой заметил, что
женщины и мальчики мастерят из смолистых сосновых корней длинные щепки:
он хорошо знал, что сначала их воткнут в его тело, а потом подожгут. Два
или три молодых человека держали в руках лыковые веревки, чтобы стянуть
ему руки и ноги. Дымок отдаленного костра свидетельствовал о том, что
готовят пылающие головни, а несколько старших воинов уже пробовали
пальцем лезвие своих томагавков. Даже ножи, казалось, от нетерпения ер-
зали в ножнах, желая поскорее начать кровавую и безжалостную работу.
— Убийца Оленей, — начал Расщепленный Дуб, правда без малейших приз-

наков сочувствия или жалости, но с несомненным спокойствием и досто-
инством. — Убийца Оленей, пришло время, когда мой народ должен принять
окончательное решение. Солнце уже стоит прямо над нашими головами; сос-
кучившись ожиданием, оно начало опускаться за сосны по ту сторону доли-
ны. Оно спешит в страну наших французских отцов: оно хочет напомнить
своим детям, что хижины их пусты и что пора им вернуться домой. Даже
бродячий волк имеет берлогу и возвращается в нее, когда хочет повидать
своих детенышей.
Ирокезы не беднее волков. У них есть деревни, и вигвам мы, и поля,
засеянные хлебом; добрые духи устали караулить их в одиночестве. Мой на-
род должен вернуться обратно и заняться своими делами. Какое ликование
поднимется в хижинах, когда наш клич прозвучит в лесу! Но это будет клич
печали, ибо он возвестит о потерях. Прозвучит также клич о скальпах, но
только один раз. Мы добыли скальп Водяной Крысы; его тело досталось ры-
бам. Зверобой должен сказать, унесем ли мы второй скальп на нашем шесте.
Две хижины опустели, скальп — живой или мертвый — нужен каждой двери.
— Тогда захвати с собой мертвый скальп, гурон, — ответил пленник
твердо, хотя без всякой напыщенности. — Я полагаю, мой час пришел, и
пусть то, что должно свершиться, свершится скорее. Если вы хотите пытать
меня, постараюсь выдержать это, хотя ни один человек не может отвечать
за свою натуру, пока не отведал мучений.
— Бледнолицая дворняжка начинает поджимать хвост! — крикнул молодой
болтливый дикарь, носивший весьма подходящую для него кличку Красный Во-
рон. Это прозвище он получил от французов за постоянную готовность шу-
меть. — Он не воин: он убил Рысь, глядя назад, чтобы не видеть вспышки
своего собственного ружья. Он уже хрюкает, как боров; когда гуронские
женщины начнут мучить его, он будет пищать, как детеныш дикой кошки. Он
— делаварская баба, одевшаяся в шкуру ингиза.
— Болтай, парень, болтай! — возразил Зверобой невозмутимо. — Больше
ни на что ты не способен, и я вправе не обращать на это внимание. Слова
могут раздражать женщин, но вряд ли они сделают ножи более острыми,
огонь более жарким или ружье более метким!
Тут вмешался Расщепленный Дуб; выбранив Красного Ворона, он приказал
связать Зверобоя. Это решение было вызвано не боязнью, что пленник убе-
жит или же не сможет иначе выдержать пытку, но коварным желанием заста-
вить его почувствовать собственное бессилие и поколебать его решимость,
расслабляя ее исподволь и понемногу.
Зверобой не оказал сопротивления. Охотно и почти весело он подставил
свои руки и ноги; по приказу вождя их стянули лыковыми веревками, стара-
ясь причинить как можно меньше боли. Распоряжение это было отдано втай-
не, в надежде, что пленник согласится наконец избавить себя от более
серьезных телесных страданий и возьмет Сумаху в жены. Скрутив Зверобоя
так, что он не мог двинуться, его привязали к молоденькому деревцу, что-
бы он не упал. Руки его были вытянуты вдоль бедер и все тело опутано ве-
ревками, так что он, казалось, совсем прирос к дереву. С него сорвали
шапку, и он стоял, готовясь как можно лучше выдержать предстоящее ему
испытание.
Однако, прежде чем дойти до последней крайности, Расщепленный Дуб за-
хотел еще раз испытать твердость пленника, попробовав уговорить его пой-
ти на соглашение. Достигнуть этого можно было только одним способом, ибо
считалось необходимым согласие Сумахи там, где шло дело об ее праве на
месть. Женщине предложили выступить вперед и отстаивать свои притязания;
итак, она должна была играть главную роль в предстоящих переговорах. Ин-
дейские женщины в молодости обычно бывают кротки и покорны, у них прият-
ные, музыкальные голоса и веселый смех; но тяжелая работа и трудная
жизнь в большинстве случаев лишают их всех этим качеств, когда они дос-
тигают того возраста, который для Сумахи уже давно миновал. Под влиянием
злобы и ненависти голоса индианок грубеют, а если они еще выйдут из се-
бя, их пронзительный визг становится нестерпимым. Впрочем, Сумаха была
не совсем лишена женской привлекательности и еще недавно слыла красави-
цей. Она продолжала считать себя красавицей и сейчас, когда время и не-
посильный труд разрушительно подействовали на ее внешность.
По приказу Расщепленного Дуба женщины, собравшиеся вокруг, старались
уверить безутешную вдову, что Зверобой, быть может, все-таки предпочтет
войти и ее вигвам, чем удалиться в страну духов. Все это вождь делал,
желая ввести в свое племя величайшего охотника всей тамошней местности и
вместе с тем дать мужа женщине, с которой, вероятно, будет много хлопот,
если ее требования на внимание и заботу со стороны племени останутся не-
удовлетворенными.
Сумахе передали тайный совет войти внутрь круга и обратиться к
чувству справедливости пленника, прежде чем ирокезы приступят к крайним
мерам. Сумаха охотно согласилась; индейской женщине так же лестно стать
женой знаменитого охотника, как ее более цивилизованным сестрам — отдать
свою руку богачу. У индейских женщин над всем господствует чувство мате-
ринского долга, поэтому вдова не испытывала того смущения, которому у
нас не чужда была бы даже самая отважная охотница за богатыми женихами.
Сумаха выступила вперед, держа за руки детей.
— Вот видишь, я перед тобой, жестокий бледнолицый, — начала женщина.
— Твой собственный рассудок должен подсказать тебе, чего я хочу. Я нашла
тебя; я не могу найти ни Рыси, ни Пантеры. Я искала их на озере, в ле-
сах, в облаках. Я не могу сказать, куда они ушли.
— Нет сомнения, что оба твоих воина удалились в поля, богатые дичью,
и в свое время ты снова увидишь их там. Жена и сестра храбрецов имеет
право ожидать такого конца своего земного поприща.
— Жестокий бледнолицый, что сделали тебе мои воины? Зачем ты убил их?
Они были лучшими охотниками и самыми смелыми молодыми людьми в целом
племени! Великий Дух хотел, чтобы они жили, пока они не засохнут, как
ветви хемлока, и не упадут от собственной тяжести…
— Ну-ну, добрая Сумаха, — перебил ее Зверобой, у которого любовь к
правде была слишком сильна, чтобы терпеливо слушать такие преувеличения
даже из уст опечаленной вдовы, — ну-ну, добрая Сумаха, это значит немно-
го хватить через край, даже по вашим индейским понятиям. Молодыми людьми
они давно уже перестали быть, так же как и тебя нельзя назвать молодой
женщиной; а что касается желания Великого Духа, то это прискорбная ошиб-
ка с твоей стороны, потому что, чего захочет Великий Дух, то исполняет-
ся. Правда, оба твоих воина не сделали мне ничего худого. Я поднял на
них руку не за то, что они сделали, а за то, что старались сделать. Та-
ков естественный закон: делай другим то, что они хотят сделать тебе.
— Это так! У Сумахи только один язык: она может рассказать только од-
ну историю. Бледнолицый поразил гуронов, чтобы гуроны не поразили его.
Гуроны — справедливый народ; они готовы забыть об этом. Вожди закроют
глаза и притворятся, будто ничего не видят. Молодые люди поверят, что
Пантера и Рысь отправились на дальнюю охоту и не вернулись, а Сумаха

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *