ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

солдат должен быть к этому готов.
— Гуроны не причинят вам вреда, Зверобой! — вскричала взволнованная
девушка. — Это грешно и жестоко. Я взяла библию, чтобы объяснить им это.
Неужели вы думаете, что я стану спокойно смотреть, как вас будут мучить?
— Надеюсь, что нет, добрая Хетти, надеюсь, что нет, а потому, когда
настанет эта минута, прошу вас уйти и не быть свидетельницей того, чему
помешать вы не можете, но что, конечно, огорчит вас. Однако я бросил
весла не для того, чтобы рассуждать здесь о моих горестях и затруднени-
ях, но для того, девушка, чтобы поговорить немножко о ваших делах.
— Что вы можете сказать мне, Зверобой? С тех пор, как умерла матушка,
мало кто говорит со мной о моих делах.
— Тем хуже, бедная девочка, да, тем хуже, потому что с такими, как
вы, надо почаще говорить, чтобы вы могли спасаться от западни и обмана.
Вы еще не забыли Гарри Непоседу, насколько я понимаю?
— Забыла ли я Гарри Марча?! — воскликнула Хетти, вздрогнув. — Как
могла я позабыть его. Зверобой, если он наш друг и покинул нас только
вчера ночью! Большая яркая звезда, на которую мать любила подолгу гля-
деть, мерцала над вершиной вон той высокой сосны на горе, когда Гарри
сел в пирогу. Я знаю, ум у меня слабый, но он никогда не изменяет мне,
если дело касается бедного Гарри Непоседы. Джудит никогда не выйдет за-
муж за Марча, Зверобой.
— В этом вся суть, Хетти, та суть, до которой я хочу добраться. Веро-
ятно, вызнаете, что молодым людям естественно любить друг друга, особен-
но когда встречаются юноша и девушка. Ну так вот: девушка ваших лет,
круглая сирота, которая живет в пустыне, посещаемой только охотниками и
трапперами, должна остерегаться опасностей, которые, быть может, и не
снились ей.
— Но какое зло может причинить мне мой ближний? — ответила Хетти
по-детски просто, хотя щеки ее немного зарумянились. — Библия учит лю-
бить ненавидящих нас, и почему бы нам не любить тех, кто вовсе не думает
нас ненавидеть!
— Ах, Хетти, любовь, о которой толкуют миссионеры, совсем не та лю-
бовь, которую я имею в виду! Ответьте мне на один вопрос, дитя! как вы
думаете, можете вы когда-нибудь стать женой и матерью?
— С таким вопросом нельзя обращаться к молодой девушке, и я не отвечу
на него, — сказала Хетти укоризненным тоном, каким мать выговаривает ре-
бенку за неприличный поступок. — Если вы хотите сказать что-нибудь о Не-
поседе, я послушаю, но вы не должны говорить о нем дурно: его здесь нет,
а об отсутствующих не говорят дурно.
— Ваша мать дала вам столько хороших наставлений, Хетти, что все мои
страхи в значительной мере рассеялись. И все-таки молодая женщина, не
имеющая родителей, но не лишенная красоты, всегда должна быть осторожной
в тех местах, где не соблюдают ни права, ни закона. Я ничего дурного не
хочу сказать о Непоседе, в общем, он неплохой человек на свой лад, но вы
должны знать кое-что; вам, быть может, не особенно приятно будет это
выслушать, но все же об этом надо сказать: Марч влюблен в вашу сестру
Джудит.
— Ну и что же? Все восхищаются Джудит, она так хороша собой, и Непо-
седа не раз говорил, что хочет на ней жениться. Но из этого ничего не
выйдет, потому что Джудит Непоседа не нравится. Ей нравится другой, и
она говорит о нем во сне, хотя вы не должны спрашивать меня, кто он, по-
тому что за все золото и все бриллианты, которые только есть в короне
короля Георга, я не назову его имени. Если сестры не станут хранить сек-
реты друг друга, на кого же можно тогда положиться?
— Конечно, я не прошу вас сказать это, Хетти, да и мало было бы от
этого пользы человеку, который стоит одной ногой в могиле. Ни голова, ни
сердце не отвечают за то, что человек говорит во сне.
— Мне хотелось бы знать, почему Джудит так часто говорит во сне об
офицерах, о честных сердцах и о лживых языках, но, вероятно, она не же-
лает мне этого сказать, потому что я слабоумная. Не правда ли, странно,
Зверобой, что Джудит не нравится Непоседа, хотя это самый бравый молодой
человек из всех, кто когда-либо приходил на озеро, и он не уступает ей в
красоте? Отец всегда говорил, что из них выйдет самая прекрасная пара во
всей стране, хотя мать недолюбливала Марча.
— Ладно, бедная Хетти, трудно все это вам растолковать, а потому я не
скажу больше ни слова, хотя то, что я хотел сказать, тяжестью лежит у
меня на сердце. Беритесь снова за весла, девушка, и поплывем прямо к бе-
регу, потому что солнце уже высоко и отпуск мой вотвот кончится.
Теперь пирога направилась прямо к мысу, где, как хорошо знал Зверо-
бой, враги поджидали его; он даже начал побаиваться, что опоздает и не
поспеет вовремя. Хетти, заметившая его нетерпение, хотя и не понимавшая
толком, в чем тут дело, помогала ему очень усердно, и вскоре стало ясно,
что они поспеют к сроку. Только тогда молодой человек начал грести мед-
леннее, а Хетти снова начала болтать, как всегда, просто и доверчиво, но
нам нет надобности воспроизводить здесь их дальнейшую беседу.

Глава XXVII

Ты поработала сегодня, смерть, но все же
Еще работы хватит! Адские врата
Наполнены толпой, но дважды десять тысяч
Невинных душ не ведают в своих домах,
Что лишь побагровеет запад, как они
Войдут в мир скорби…
Саути

Человек, привыкший наблюдать за небесными светилами, мог бы предска-
зать, что через две-три минуты солнце достигнет зенита, когда Зверобой
высадился на берег, там, где гуроны теперь расположились лагерем, почти
прямо против «замка».
Лагерь этот очень напоминал тот, который мы уже описали выше, только
почва здесь была более ровная и деревья росли не так густо. Два эти обс-
тоятельства делали мыс очень удобным местом для стоянки. Пространство
под древесными ветвями напоминало тенистую лесную лужайку, неподалеку
протекал прозрачный ручей, поэтому индейцы и охотники очень любили посе-
щать эту часть берега. Повсюду здесь виднелись следы костров, что в

девственном лесу встречается редко. На берегах здесь не было густых за-
рослей кустарника, и внимательный взор мог сразу охватить все, что тво-
рится под свисавшими над водой деревьями.
Для индейского воина долг чести — сдержать свое слово, если он обещал
вернуться и встретить смерть в назначенный час.
Однако считается неприличным появляться до наступления срока, выказы-
вая этим женское нетерпение. Нельзя злоупотреблять великодушием врага,
но лучше всего являться точно, минута в минуту. Драматические эффекты
такого рода сопровождают все наиболее важные обряды аборигенов Америки,
и, без сомнения, эта склонность, присущая и более цивилизованным наро-
дам, коренится в самой природе человека. Все мы высоко ценим личную от-
вагу, но, если она соединяется с рыцарской самоотверженностью и строгим
соблюдением чести, она кажется нам вдвойне привлекательной. Что касается
Зверобоя, то хотя он и гордился своей кровью белого человека и иногда
отступал от индейских обычаев, но все же гораздо чаще подчинялся этим
обычаям и бессознательно для себя заимствовал понятия и вкусы красноко-
жих — в вопросах чести они были его единственными судьями. На этот раз
ему не хотелось проявлять лихорадочной поспешности и возвращаться слиш-
ком рано, ибо в этом как бы заключалось молчаливое признание, что он
потребовал себе для отпуска больше времени, чем в действительности ему
было нужно. С другой стороны, он был не прочь несколько ускорить движе-
ние пироги, чтобы избежать драматического появления в самый последний
момент. Однако совершенно случайно молодому человеку не удалось осущест-
вить это намерение, и, когда он сошел на берег и твердой поступью напра-
вился к группе вождей, восседавших на стволе упавшей сосны, старший из
них взглянул в просвет между деревьями и указал своим товарищам на солн-
це, только что достигшее зенита.
Дружное, но тихое восклицание удивления и восхищения вырвалось из
всех уст, и угрюмые воины поглядели друг на друга: одни — с завистью и
разочарованием, другие — поражаясь этой необычайной точности, а некото-
рые — с более благородным и великодушным чувством. Американский индеец
выше всего ценит нравственную победу: стоны и крики жертвы во время пы-
ток приятнее ему, чем трофеи в виде скальпа; и самый трофей значит в его
глазах больше, чем жизнь врага. Убить противника, но не принести с собой
доказательств победы считается делом не особенно почетным. Таким обра-
зом, даже эта грубые властители лесов, подобно своим более образованным
братьям, подвизающимся при королевских дворах или в военных лагерях
бледнолицых, подменивают воображаемыми и произвольными понятиями чести
сознания своей правоты и доводы разума.
Когда гуроны толковали о том, возвратится ли пленник, мнения их раз-
делились. Большинство утверждало, что бледнолицый не придет по доброй
воле обратно, чтобы подвергнуться мучительным пыткам. Но некоторые, са-
мые старые, ожидали большего от человека, уже выказавшего столько сме-
лости, — хладнокровия и стойкости. Зверобой был отпущен не потому, что
индейцы надеялись на выполнение данного им обещания, а скорее потому,
что они хотели набросить тень на делаваров, воспитавших в своей деревне
человека, проявившего преступную слабость. Гуроны предпочли бы, чтобы их
пленником был Чингачгук и чтобы именно он доказал свое малодушие, но
бледнолицый приемыш ненавистного племени мог с успехом заменить делава-
ра. Желая как можно торжественнее отпраздновать свою победу, в случае
если охотник не появится в назначенный час, в лагере созвали всех воинов
и разведчиков. Все племя — мужчины, женщины и дети собралось вместе,
чтобы быть свидетелем предстоящего зрелища. Гуроны предполагали, что в
«замке» теперь находятся только Непоседа, делавар и три девушки. «Замок»
стоял на виду, недалеко от индейской стоянки; при дневном свете за ним
было легко наблюдать. Поэтому у краснокожих не было оснований опасаться,
что кто-нибудь из скрывающихся в «замке» сможет незаметно ускользнуть.
Гуроны приготовили большой плот с бруствером из древесных стволов, что-
бы, как только решится судьба Зверобоя, немедленно напасть на ковчег или
на «замок», в зависимости от обстоятельств. Старейшины полагали, что
слишком рискованно откладывать отступление в Канаду позднее ближайшего
вечера. Короче говоря, они хотели немедленно тронуться в путь, к далеким
водам озера Онтарио, как только покончат со Зверобоем и ограбят «замок».
Картина, открывшаяся перед Зверобоем, имела весьма внушительный вид.
Все старые воины сидели на стволе упавшего дерева, с важностью поджидая
приближения охотника. Справа стояли вооруженные молодые люди, слева —
женщины и дети. Посредине расстилалась довольно широкая поляна, окружен-
ная со всех сторон деревьями. Поляна эта была заботливо очищена от мел-
ких кустиков и бурелома. Очевидно, здесь уже не раз останавливались ин-
дейские отряды: везде виднелись следы костров. Лесные оводы даже в пол-
день кидали свою мрачную тень, а яркие лучи солнца, пробиваясь сквозь
листья, повсюду бросали светлые блики. Весьма возможно, что мысль о го-
тической архитектуре впервые зародилась при взгляде на такой пейзаж. Во
всяком случае, поскольку речь идет об игре света и тени, этот храм при-
роды производил такое же впечатление, как и наиболее знаменитые творения
искусства человека.
Как это часто бывает у туземных бродячих племен, два вождя почти по-
ровну разделили между собой главную власть над детьми леса. Правда, на
почетное звание вождя могли бы притязать еще несколько человек, но те, о
ком мы говорим, пользовались таким огромным влиянием, что, когда мнение
их было единодушно, никто не дерзал оспаривать их приказаний; а когда
они расходились во взглядах, племя начинало колебаться, подобий челове-
ку, потерявшему руководящий принцип своего поведения. По установившемуся
обычаю и, вероятно, соответственно самой природе вещей, один вождь был
обязан своим авторитетом обширному уму, тогда как другой выдвинулся
главным образом благодаря своим физическим качествам. Один из них, стар-
ший летами, прославился своим красноречием в прениях, мудростью в совете
и осторожностью в действиях, тогда как его главный соперник, если не
противник, был храбрец, отличавшийся на войне и известный своей свире-
постью. В умственном отношении он ничем не выделялся, если не считать
хитрости и изворотливости на тропе войны. Первый был уже знакомый чита-
телю Расщепленный Дуб, тогда как второго называли la Panthere на языке
Канады, или Пантерой на языке английских колоний. Согласно обычаю крас-
нокожих, прозвище это обозначало особые свойства воина, в самом деле,
свирепость, хитрость и предательство были главными чертами его характера
Кличку свою он получил от французов и очень ценил ее.
Из нашего дальнейшего повествования читатель скоро узнает, насколько
эта кличка была заслуженна. Расщепленный Дуб и Пантер сидели бок о бок в
ожидании пленника, когда Зверобой поставил свой мокасин на прибрежный
песок. Ни один из них не двинулся и не проронил ни слова, пока молодой
человек не достиг середины лужайки и не возвестил о своем прибытии. Он
заговорил твердо, хотя с присущей ему простотой.
— Вот я, минги, — сказал Зверобой на делаварском наречии, понятном

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *