ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

после долгого размышления. — Такой человек, как вы, не должен поступать
так, как поступили бы на его месте люди себялюбивые и нечестные. В самом
деле, вы должны вернуться обратно. Не будем больше говорить об этом. Ес-
ли бы даже мне удалось убедить вас сделать что-нибудь, в чем вы стали бы
раскаиваться впоследствии, я бы сама пожалела об этом не меньше, чем вы.
Вы не вправе будете сказать, что Джудит… Ей-богу, не знаю, какую фами-
лию я теперь должна носить!
— Почему это, девушка? Дети носят фамилию своих родителей, что совер-
шенно естественно, они ее получают словно в подарок; и почему вы и Хетти
должны поступать иначе? Старика звали Хаттером, и фамилия обеих его до-
чек должна быть Хаттер, по крайней мере до тех пор, пока вы не вступите
в законный и честный брак.
— Я Джудит, и только Джудит, — ответила девушка решительно, — и буду
так называться, пока закон не даст мне права на другое имя! Никогда не
буду носить имени Томаса Хаттера, и Хетти тоже, по крайней мере с моего
согласия. Теперь я знаю, что его настоящая фамилия не была Хаттер, но
если бы даже он тысячу раз имел право носить ее, я этого права не имею.
Хвала небу, он не был моим отцом, хотя, быть может, у меня нет оснований
гордиться моим настоящим отцом.
— Это странно, — сказал Зверобой, пристально глядя на взволнованную
девушку. Ему очень хотелось узнать, что она имеет в виду, но он стеснял-
ся расспрашивать о делах, которые его не касались. — Да, это очень
странно и необычайно. Томас Хаттер не был Томасом Хаттером, его дочки не
были его дочками. Кто же такой Томас Хаттер и кто такие его дочки?
— Разве вы никогда не слышали сплетен о прежней жизни этого человека?
— спросила Джудит. — Хотя я считалась его дочерью, но эти толки доходили
даже до меня.
— Не отрицаю, Джудит, нет, я этого не отрицаю. Как я уже говорил вам,
рассказывали про него всякую всячину, но я не слишком легковерен. Хоть я
и молод, но все-таки прожил на свете достаточно долго, чтобы знать, что
существуют двоякого рода репутации. В одних случаях доброе имя человека
зависит от него самого, а в других — от чужих языков. Поэтому я предпо-
читаю на все смотреть своими глазами и не позволяю первому встречному
болтуну исполнять должность судьи. Когда мы странствовали с Гарри Непо-
седой, он говорил довольно откровенно обо всем вашем семействе. И он на-
мекал мне, что Томас Хаттер погулял по морю в свои молодые годы. Пола-
гаю, он хотел сказать этим, что старик пользовался чужим добром.
— Он сказал, что старик был пиратом, — так оно и есть, не стоит та-
иться между друзьями. Прочитайте это, Зверобой, и вы увидите, что Непо-
седа говорил сущую правду. Томас Хови стал впоследствии Томасом Хатте-
ром, как это видно из писем.
С этими словами Джудит с пылающими щеками и с блестящими от волнения
глазами протянула молодому человеку газетный лист и указала на объявле-
ние колониального губернатора.
— Спаси вас бог, Джудит, — ответил охотник, смеясь, — вы с таким же
успехом может попросить меня напечатать это или, на худой конец, напи-
сать. Ведь все мое образование я получил в лесах; единственной книгой
для меня были величавые деревья, широкие озера, быстрые реки, синее не-
бо, ветры, бури, солнечный свет и другие чудеса природы. Эту книгу я мо-
гу читать и нахожу, что она исполнена мудрости и познаний.
— Умоляю вас, простите меня. Зверобой, — сказала Джудит серьезно,
смутившись при мысли, что своими неосторожными словами она уязвила гор-
дость своего собеседника. — Я совсем позабыла ваш образ жизни; во всяком
случае, я не хотела оскорбить вас.
— Оскорбить меня? Да разве попросить меня прочитать что-нибудь, когда
я не умею читать, — значит оскорбить меня? Я охотник, я теперь, смею
сказать, понемногу начинаю становиться воином, но я не миссионер, и поэ-
тому книги и бумаги писаны не для меня. Нет, нет, Джудит, — весело расс-
меялся молодой человек, — они не годятся мне даже на пыжи, потому что
ваш замечательный карабин «оленебой» можно запыжить лишь кусочком звери-
ной шкуры. Иные люди говорят, будто все, что напечатано, — это святая
истина. Если это в самом деле так, то, признаюсь, человек неученый
кое-что теряет.
И тем не менее слова, напечатанные в книгах, не могут быть более ис-
тинными, чем те, которые начертаны на небесах, на лесных вершинах, на
реках и на родниках.
— Ладно, во всяком случае Хаттер, или Хови, был пиратом. И так как он
не отец мне, то и его фамилия никогда не будет моей.
— Если вам не по вкусу фамилия этого человека, то ведь у вашей матери
была какая-нибудь фамилия. Вы смело можете носить ее.
— Я не знаю ее. Я просмотрела все эти бумаги, Зверобой, в надежде
найти в них какой-нибудь намек на то, кто была моя мать, но отсюда все
следы прошлого исчезли, как след птицы, пролетевшей в воздухе.
— Это очень странно и очень неразумно. Родители должны дать своему
потомству какое-нибудь имя, если даже они не могут дать ему ничего дру-
гого. Сам я происхожу из очень скромной семьи, хотя все же мы не нас-
только бедны, чтобы не иметь фамилии. Нас зовут Бампо, и я слышал (тут
легкое тщеславие заставило зарумяниться щеки охотника)… я слышал, что
во время оно Бампо занимали более высокое положение, чем теперь.
— Они никогда не заслуживали этого больше, чем теперь, Зверобой, и
фамилия у вас хорошая. И я и Хетти — мы тысячу раз предпочли бы назы-
ваться Хетти Бампо или Джудит Вампо, чем Хетти и Джудит Хаттер.
— Но ведь это невозможно, — добродушно возразил охотник, — разве
только одна из вас согласится выйти за меня замуж.
Джудит не могла сдержать улыбку, заметив, как просто и естественно
разговор перешел на ту тему, которая всего больше интересовала ее. Слу-
чай был слишком удобен, чтобы пропустить его, хотя она коснулась зани-
мавшего ее предмета как бы мимоходом, с истинно женской хитростью, в
данном случае, быть может, извинительной.
— Не думаю, чтобы Хетти когда-нибудь вышла замуж, Зверобой, — сказала
она. — Если ваше имя суждено носить одной из нас, то, должно быть, это
буду я.
— Среди Бампо уже встречались красавицы, Джудит, и если бы вы теперь
приняли это имя, то люди, знающие нашу семью, ничуточки не удивились бы.
— Не шутите, Зверобой. Мы коснулись теперь одного из самых важных
вопросов в жизни женщины, и мне хотелось бы поговорить с вами серьезно и
вполне искренне. Забывая стыд, который заставляет девушек молчать, пока

мужчина не заговорит с ней первый, я выскажусь совершенно откровенно,
как это и следует, когда имеешь дело с таким благородным человеком. Как
вы думаете, Зверобой, могли бы вы быть счастливы с такой женой, как я?
— С такой женой, как вы, Джудит? Но какой смысл рассуждать о подобных
вещах! Такая женщина, как вы, то есть достаточно красивая, чтобы выйти
замуж за капитана, утонченная и, как я полагаю, довольно образованная,
вряд ли захочет сделаться моей женой. Думается мне, что девушки, которые
чувствуют, что они умны и красивы, любят иногда пошутить с тем, кто ли-
шен этих достоинств, как бедный делаварскнй охотник.
Это было сказано мягко, но вместе с тем в его голосе чувствовалась
легкая обида. Джудит сразу заметила это.
— Вы несправедливы, если предполагаете во мне подобные мысли, — отве-
тила она с живостью. — Никогда в моей жизни я не говорила так серьезно.
У меня было много поклонников. Зверобой, — право, чуть ли не каждый не-
женатый траппер или охотник, появлявшийся у нас на озере за последние
четыре года, предлагал мне руку и сердце. Ни одного из них я и слушать
не хотела, быть может, к счастью для меня. А между ними были очень вид-
ные молодые люди, как вы сами можете судить по вашему знакомому, Гарри
Марчу.
— Да, Гарри хорош на взгляд, хотя, быть может, не так хорош с точки
зрения рассудка. Я сперва думал, что вы хотите выйти за него замуж, Джу-
дит, право! Но, когда он уходил отсюда, я убедился, что нет на свете хи-
жины настолько просторной, чтобы вместить вас обоих.
— Наконец-то вы судите обо мне справедливо, Зверобой! За такого чело-
века, как Непоседа, я никогда не могла бы выйти замуж, если бы даже он
был в десять раз красивее и в сто раз мужественнее, чем он есть.
— Но почему, Джудит, почему? Признаюсь, мне любопытно знать, чем та-
кой молодой человек, как Непоседа, мог не угодить такой девушке, как вы.
— В таком случае, вы узнаете, Зверобой, — сказала девушка, радуясь
случаю перечислить те достоинства, которые так пленяли ее в собеседнике.
Этим способом она надеялась незаметно подойти к теме, близкой ее сердцу.
— Во-первых, красота в мужчине не имеет большого значения в глазах жен-
щины, только бы он не был калека или урод.
— Я не могу целиком согласиться с вами, — возразил охотник задумчиво,
ибо он был весьма скромного мнения о своей собственной внешности. — Я
заметил, что самые видные воины обычно берут себе в жены самых красивых
девушек племени. И наш Змей, который иногда бывает удивительно хорош со-
бой в своей боевой раскраске, до сих пор остался общим любимцем дела-
варских девушек, хотя сам он держится только за Уа-та-Уа, как будто она
единственная красавица на земле.
— Если молодой человек достаточно силен и проворен, чтобы защищать
женщину и не допускать нужды в дом, то ничего другого не требуется от
него. Великаны, вроде Непоседы, могут быть хорошими гренадерами, но как
поклонники они стоят немного. Что касается лица, то честный взгляд, ко-
торый является лучшей порукой за сердце, скрытое в груди, имеет больше
значения, чем красивые черты, румянец, глаза, зубы и прочие пустяки. Все
это, быть может, хорошо для девушек, но не имеет никакой цены в охотни-
ке, воине или муже. Если и найдутся такие глупые женщины, то Джудит не
из их числа.
— Ну знаете, это просто удивительно! Я всегда думал, что красавицы
льнут к красавцам, как богачи к богачам.
— Быть может, так бывает с мужчинами, Зверобой, но далеко не всегда
это можно сказать о нас, женщинах. Мы любим отважных мужчин, но вместе с
тем нам хочется, чтобы они были скромны; нам по душе ловкость на охоте
или на тропе войны, готовность умереть за правое дело и неспособность ни
на какие уступки злу. Мы ценим честность — язык, который никогда не го-
ворит, чего нет на уме, — и сердце, которое любит и других, а не только
самого себя. Всякая порядочная девушка готова умереть за такого мужа,
тогда как хвастливый и двуличный поклонник скоро становится ненавистным
как для глаз, так и для души.
Джудит говорила страстно и с большой горечью, но Зверобой не обращал
на это внимания, весь поглощенный новыми для него чувствами. Человеку
столь скромному было удивительно слышать, что все те достоинства, кото-
рыми, несомненно, обладал он сам, так высоко превозносятся самой краси-
вой женщиной, которую он когдалибо видел. В первую минуту Зверобой был
совершенно ошеломлен. Он почувствовал естественную и весьма извини-
тельную гордость. Затем мысль о том, что такое создание, как Джудит, мо-
жет сделаться спутницей его жизни, впервые мелькнула в его уме. Мысль
эта была так приятна и так нова для него, что он на минуту погрузился в
глубокое раздумье, совершенно забыв о красавице, которая сидела перед
ним, наблюдая за выражением его открытого, честного лица. Она наблюдала
так внимательно, что нашла неплохой, хотя не совсем подходящий, ключ к
его мыслям. Никогда прежде такие приятные видения не проплывали перед
умственным взором молодого охотника. Но, привыкнув главным образом к
практическим делам и не имея особой склонности поддаваться власти вооб-
ражения, он вскоре опомнился и улыбнулся собственной слабости. Картина,
нарисованная его воображением, постепенно рассеялась, и он опять по-
чувствовал себя простым, неграмотным, хотя безупречно честным человеком.
Джудит с тревожным вниманием глядела на него при свете лампы.
— Вы необыкновенно красивы, вы обворожительны сегодня, Джудит! —
воскликнул он простодушно, когда действительность одержала наконец верх
над фантазией. — Не помню, чтобы мне когда-нибудь случалось встречать
такую красивую девушку, даже среди делаварок; не диво, что Гарри Непосе-
да ушел отсюда такой грустный и разочарованный.
— Скажите, Зверобой, неужели вы хотели бы видеть меня женой такого
человека, как Гарри Марч?
— Кое-что можно сказать в его пользу, а кое-что — и против него. На
мой вкус, Непоседа не самый лучший из мужей, но боюсь, что большинство
молодых женщин относятся к нему менее строго.
— Нет, нет, даже не имея фамилии, Джудит никогда не захочет назы-
ваться Джудит Марч! Все, что угодно, лучше, чем это!
— Джудит Бампо звучало бы гораздо хуже, девушка; не много найдется
имен, которые так приятны для уха, как Марч.
— Ах, Зверобой, во всех подобных случаях для уха звучит приятно то,
что приятно сердцу! Если бы Натти Бампо назывался Генри Марчем и Генри
Марч — Натти Бампо, я, вероятно, любила бы имя Марч больше, чем теперь.
Или, если бы он носил ваше имя, я бы считала, что Бампо звучит ужасно.
— Вот это правильно, и в этом вся суть. Знаете, у меня врожденное
отвращение к змеям, и я ненавижу самое это слово, тем более что миссио-
неры говорили мне, будто при сотворении мира какая-то змея соблазнила
первую женщину. Но с тех пор как Чингачгук заслужил прозвище, которое он
теперь носит, это же слово звучит в моих ушах приятнее, чем свист козо-
доя в тихий летний вечер.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *