ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

исчезли из виду. Хетти глубоко вздохнула и присоединилась к сестре и де-
лаварке.
Некоторое время Зверобой и его товарищ молча работали веслами. Решено
было, что Непоседа высадится на берег в том самом месте, где он впервые
сел в пирогу в начале нашей повести.
Гуроны не очень бдительно охраняли это место, и, кроме того, надо бы-
ло надеяться, что Непоседе там легко будет ориентироваться в лесу. Не
прошло и четверти часа, как они достигли цели и очутились в тени, отбра-
сываемой берегом, в непосредственной близости от намеченного пункта; тут
они перестали грести, чтобы на прощание пожать друг другу руку. При этом
они старались, чтобы их не услышал какой-нибудь индеец, который мог бы в
это время случайно бродить по соседству.
— Попытайся убедить офицеров выслать отряд против гуронов, как только
доберешься до форта. Непоседа, — начал Зверобой, и лучше всего, если ты
сам вызовешься проводить их. Ты знаешь тропинки и очертания озера и мо-
жешь это сделать лучше, чем обыкновенные разведчики. Сперва иди прямо к
гуронскому лагерю и там ищи следы, которые должны броситься тебе в гла-
за. Одного взгляда на хижину и ковчег — будет достаточно, чтобы судить,
в каком положении находятся делавар и женщины. На худой конец, тут
представляется хороший случай напасть на след мингов и дать этим негодя-
ям урок, который они надолго запомнят. Для меня, впрочем, это не имеет
значения, потому что моя участь решится раньше, чем сядет солнце, но для
Джудит и Хетти это очень важно.
— А что будет с тобой, Натаниэль? — спросил Непоседа с интересом,
обычно не свойственным ему, когда речь шла о чужих делах. — Что будет с
тобой, как ты думаешь?
— Тучи собрались черные и грозные, и я стараюсь приготовиться к само-
му худшему. В сердца мингов вселилась жажда мести, и стоит им немного
разочароваться в своих надеждах на грабеж, или на пленных, или на возв-
ращение Уа-та-Уа — и мне не избежать пыток.
— Это скверное дело, и надо помешать ему, — ответил Непоседа, который
не видел различия между добром и злом, как это обычно бывает с себялюби-
выми и грубыми людьми. — Какая жалость, что старик Хаттер и я не сняли
скальпа со всех тварей в их лагере в ту ночь, когда мы первый раз сошли
на берег! Если бы ты не остался позади, Зверобой, нам бы это удалось.
Тогда бы и ты не очутился теперь в таком отчаянном положении.
— Скажи лучше, что жалеешь о том, что вообще взялся за эту работу.
Тогда бы у нас не только не дошло до драки с индейцами, но Томас Хаттер
остался бы жив, и сердца дикарей не пылали бы жаждой мщения. Девушку
убили тоже очень некстати, Гарри Марч, и ее смерть лежит тяжелым бреме-
нем на нашем добром имени.
Все это было столь несомненно и казалось теперь столь очевидным само-
му Непоседе, что он молча опустил весло в воду и начал гнать пирогу к
берегу, как бы спасаясь от терзающих его угрызений совести.
Через две минуты нос лодки легко коснулся прибрежного песка. Выйти на
берег, вскинуть на плечи котомку и ружье и приготовиться к походу на все
это Непоседе потребовалась одна секунда, и, проворчав прощальное при-
ветствие, он уже тронулся с места, когда вдруг какоето внезапное наитие
принудило его остановиться.
— Неужели ты и впрямь хочешь отдаться в руки этих кровожадных дика-
рей, Зверобой? — сказал он с гневной досадой, к которой, однако, приме-
шивалось гораздо более благородное чувство. — Это будет поступок безум-
ного или дурака.
— Есть люди, которые считают безумием держать свое слово, и есть та-
кие, которые смотрят на это совсем иначе, Гарри Непоседа. Ты принадле-
жишь к первым, я — ко вторым. Я получил отпуск, и, если только мне не
изменят силы и разум, я вернусь в индейский лагерь завтра до полудня.
— Что значит слово, данное индейцу, или отпуск, полученный от тварей,
которые не имеют ни души, ни имени!
— Если у них нет ни души, ни имени, то у нас с тобой есть и то и дру-
гое, Гарри Марч. Прощай, Непоседа, быть может, мы никогда больше не
встретимся, но желаю тебе никогда не считать данное тобой честное слово
за мелочь, с которой можно не считаться, лишь бы избежать телесной боли
или душевной муки.
Теперь Марчу хотелось возможно скорей уйти прочь.
Ему были чужды благородные чувства товарища, и он ушел, проклиная
безрассудство, побуждающее человека идти навстречу собственной гибели.
Зверобой, напротив, не выказывал никаких признаков волнения. Он спокойно
постоял на берегу, прислушиваясь, как неосторожно Непоседа пробирается
сквозь кусты, неодобрительно покачал головой и затем направился обратно
к пироге. Прежде чем снова опустить весло в воду, молодой человек бросил
взгляд на пейзаж, открывавшийся перед ним при свете звезд. Это было то
самое место, с которого он впервые увидел озеро. Тогда оно во всем своем
великолепии золотилось под яркими лучами летнего полдня; теперь, покры-
тое тенями ночи, оно казалось печальным и унылым. Горы поднимались кру-
гом, как черные ограды, заслонявшие весь мир, и слабый свет, еще мерцав-
ший на самой середине водной глади, мог служить недурным символом сла-
бости тех надежд, которые сулило Зверобою его собственное будущее. Тяже-
ло вздохнув, он оттолкнул пирогу от берега и уверенно двинулся обратно к
ковчегу и «замку».

Глава XXIV

Мед часто переходит в желчь, сияние
И радость — в тьму и горькое страданье,
В позор открытый — тайна наслажденья,
В невольный постобжорства скрытый пир,
Надутый титул — в рубище из дыр,
А сладость речи — в горькое смущенье.
Шекспир, «Похищение Лукреции»

Джудит с тайным нетерпением поджидала на платформе возвращения Зверо-
боя. Когда он подъехал к «замку», Уа-та-Уа и Хетти уже покоились глубо-
ким сном на постели, принадлежавшей двум сестрам, а делавар растянулся
на полу в соседней комнате. Положив ружье рядом с собой и закутавшись в
одеяло, он уже грезил о событиях последних дней. В ковчеге горела лампа;

эту роскошь семья позволяла себе в исключительных случаях.
Судя по форме и материалу, лампа эта была из числа вещей, хранившихся
прежде в сундуке.
Лишь только девушка разглядела в темноте очертания пироги, она перес-
тала беспокойно расхаживать взад и вперед по платформе и остановилась,
чтобы встретить молодого человека. Она помогла ему привязать пирогу; бы-
ло ясно, что она хочет скорее начать разговор. Когда все необходимое бы-
ло сделано, она в ответ на вопрос Зверобоя рассказала, каким образом
устроились на ночлег товарищи. Он слушал ее внимательно, ибо по серьез-
ному и озабоченному виду девушки легко было догадаться, что какая-то
важная мысль таится в ее уме.
— А теперь, Зверобой, — продолжала Джудит, — вы видите, я зажгла лам-
пу и поставила ее в каюте. Это делается у нас только в особых случаях, а
я считаю, что сегодняшняя ночь самая значительная в моей жизни. Не сог-
ласитесь ли вы последовать за мной, посмотреть то, что я покажу вам, и
выслушать то, что я хочу сказать?
Охотник был несколько озадачен, однако ничего не возразил и вместе с
девушкой прошел в комнату, где горел свет. Возле сундука стояли два сту-
ла; на третьем находилась лампа, а поблизости — стол, чтобы складывать
на нем вещи, вынутые из сундука. Все это было заранее подготовлено де-
вушкой; в своем лихорадочном нетерпении она старалась по возможности
устранить всякие дальнейшие проволочки. Она даже сняла уже все три зам-
ка, и теперь осталось лишь поднять тяжелую крышку, чтобы снова добраться
до сокровищ, таившихся в сундуке.
— Я отчасти понимаю, в чем дело, — заметил Зверобой, — да, отчасти я
это понимаю. — Но почему здесь нет Хетти? Теперь, когда Томас Хаттер
умер, она стала одной из хозяек всех этих редкостей, и ей надо было бы
присутствовать при том, как их будут вынимать и рассматривать.
— Хетти спит, — ответила Джудит поспешно. — К счастью, красивые
платья и прочие богатства ее не прельщают. Кроме того, сегодня вечером
она уступила мне свою долю, так что я имею право распоряжаться как мне
угодно всеми вещами, которые лежат в сундуке.
— Но разве бедняга Хетти может делать такие подарки, Джудит? — спро-
сил молодой человек. — Есть хорошее правило, запрещающее принимать по-
дарки от тех, кто не знает им цены. С людьми, на чей рассудок сам бог
наложил тяжелую руку, надо обходиться, как с детьми, которые еще не по-
нимают собственных выгод.
Джудит была слегка задета этим упреком, да еще исходившим от челове-
ка, которого так уважала. Но она почувствовала бы это гораздо острее,
будь ее совесть не свободна от корыстных расчетов по отношению к слабо-
умней и доверчивой сестре. Однако теперь не время было сердиться или на-
чинать спор, и Джудит сдержала мгновенный порыв гнева, желая скорее за-
няться тем делом, которое она задумала.
— Хетти нисколько не пострадает, — кротко ответила Джудит. — Она зна-
ет не только то, что я намерена сделать, но и то, зачем я это делаю.
Итак, садитесь поднимите крышку сундука, и на этот раз мы доберемся до
самого дна. Если только не ошибаюсь, мы найдем там то, что сможет
разъяснить нам историю Томаса Хаттера и моей матери.
— Почему Томаса Хаттера, а не вашего отца, Джудит? К покойникам надо
относиться с таким же почтением, как и к живым.
— Я давно подозревала, что Томас Хаттер — не отец мне, хотя думала,
что он, быть может, отец Хетти. Но теперь выяснилось, что он не отец нам
обеим: он сам признался в этом в свои предсмертные минуты. Я достаточно
взрослая, чтобы помнить лучшую обстановку, чем та, которая окружала нас
здесь, на озере. Правда, она так слабо запечатлелась в моей памяти, что
самая ранняя часть моей жизни представляется мне похожей на сон.
— Сны — плохие руководители, когда надо разбираться в действительнос-
ти, — возразил охотник наставительно. — Не связывайте с ним» никаких
расчетов и никаких надежд. Хотя я знал индейских вождей, которые счита-
ли, что от снов бывает польза.
— Я не жду от них ничего для моего будущего, мой добрый друг, но не
могу не вспоминать того, что было в прошлом. Впрочем, не стоит понапрас-
ну тратить слов: через полчаса, быть может, мы узнаем все или даже
больше того, что мне хотелось бы знать.
Зверобой, понимавший нетерпение девушки, уселся на стул и начал опять
вынимать вещи из сундука. Само собой разумеется, все, что они рассматри-
вали в прошлый раз, оказалось на месте, но вызывало уже гораздо меньше
интереса и замечаний, чем тогда, когда впервые было извлечено на свет
божий. Джудит даже равнодушно отложила в сторону пышное платье из парчи,
ибо перед ней была теперь цель гораздо более высокая, чем удовлетворение
пустого тщеславия, и ей не терпелось поскорее добраться до еще скрытых и
неведомых сокровищ.
— Это мы уже видели, — сказала она, — и не будем тратить время, чтобы
все разворачивать снова. Но сверток, который вы держите в руках, Зверо-
бой для нас новинка, и в него мы заглянем. Дай бог, чтобы он помог бед-
ной Хетти и мне разгадать, кто мы такие.
— Ах, если бы свертки могли говорить, они раскрыли бы поразительные
секреты! — ответил молодой человек, спокойно разворачивая грубую холсти-
ну. — Впрочем, я не думаю, чтобы здесь скрывался какой-нибудь семейный
секрет; это всего-навсего флаг, хотя не берусь сказать, какого госу-
дарства.
— И флаг тоже должен что-нибудь да значить, — подхватила Джудит. —
Разверните его пошире. Зверобой, посмотрим на его цвет.
— Ну, знаете ли, мне жаль прапорщика, который таскал на плече эту
простыню и маршировал с ней во время похода. Из нее, Джудит, можно вык-
роить штук двенадцать знамен, которыми так дорожат королевские офицеры.
Это знамя не для прапорщика, а, прямо скажу, для генерала.
— Может быть, это корабельный флаг, Зверобой, я знаю, на кораблях бы-
вают такие флаги. Разве вы никогда не слышали страшных историй о том,
что Томас Хаттер был связан с людьми, которых называют буканьерами.
— Бу-кань-ера-ми? Нет, я никогда не слыхивал такого слова. Гарри Не-
поседа говорил мне, будто Хаттера обвиняли в том, что он прежде водился
с морскими разбойниками. Но, господи помилуй, Джудит, неужели вам прият-
но будет узнать такое про человека, который был мужем вашей матери, если
он даже и не был вашим отцом?
— Мне будет приятно все, что даст возможность узнать, кто я такая, и
растолкует сны моего детства. Муж моей матери? Да, должно быть, он был
ее мужем, но почему такая женщина, как она, выбрала такого человека, как
он, — это выше моего разумения. Вы никогда не видели моей матери, Зверо-
бой, и не знаете, какая огромная разница была между ними.
— Такие вещи случаются, да, они случаются, хотя, право, не знаю поче-
му. Я знавал самых свирепых воинов, у которых были самые кроткие и лас-
ковые жены в целом племени; а с другой стороны, самые злющие, окаянные

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *