ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

ряет свой собственный: огонь и пламя в мозгу и мучительное сжатие серд-
ца. Нет, нет, Гарри, сперва убивай, а потом скальпируй!
— О чем толкует старик! Джудит? Он говорит так, как будто это занятие
ему опротивело не меньше, чем мне. Почему вы перевязали голову? Или ди-
кари раскроили ее своими томагавками?
— Они сделали с ним то, Гарри Марч, что вы хотели сделать с ними. Они
содрали кожу и волосы с его головы, чтобы получить деньги от губернатора
Канады, как вы хотели содрать кожу с головы гурона, чтобы получить
деньги от губернатора Йорка.
Джудит изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие, но
чувства, обуревавшие ее в эту минуту, не позволяли ей говорить без едкой
горечи. Хетти посмотрела на нее с упреком.
— Не годится дочке Томаса Хаттера говорить такие слова, когда Томас
Хаттер лежит и умирает у нее на глазах, — возразил Непоседа.
— Слава богу, это не так! Какое бы пятно ни лежало на памяти моей
бедной матери, я, во всяком случае, не дочь Томаса Хаттера.
— Не дочь Томаса Хаттера?! Не отрекайтесь от старика в его последние
минуты, Джудит, потому что такой грех бог никогда не простит. Если вы не
дочь Томаса Хаттера, так чья же вы дочь?
Этот вопрос заставил несколько присмиреть неукротимую Джудит; радуясь
избавлению от отца, которого она никогда не могла любить по-настоящему,
девушка совсем не подумала, кто же должен занять его место.
— Я не могу сказать вам, Гарри, кто был мой отец, — ответила она бо-
лее мягко. — Надеюсь, по крайней мере, что это был честный человек.
— Чего вы не можете сказать про старого Хаттера? Ладно, Джудит, не
отрицаю, что о старике Томе ходили разные слухи, но никто не застрахован
от царапин. Есть люди, которые рассказывают разные гадости даже обо мне;
да и вы, при всей вашей красоте, не избежали этого.
Трудно сказать, какие последствия могли вызвать эти слова при уже из-
вестной нам горячности Джудит и при ее застарелой неприязни к говоривше-
му, но как раз в этот миг всем присутствующим стало ясно, что приближа-
ется последняя минута Томаса Хаттера. Джудит и Хетти стояли у смертного
одра своей матери и хорошо знали все признаки неизбежного конца. Хаттер
широко раскрыл глаза и в то же время начал шарить вокруг себя руками —
несомненное доказательство, что зрение уже изменяет ему. Минуту спустя
дыхание его начало учащаться, затем последовала пауза и наконец послед-
ний долгий вздох, с которым, как думают, душа покидает тело. Эта внезап-
ная смерть предотвратила начавшуюся было ссору.
День закончился без дальнейших происшествий. Гуронам удалось захва-
тить одну пирогу, и они, видимо, решили этим удовольствоваться и отказа-
лись от немедленного нападения на «замок». Приблизиться к нему под ру-
жейным огнем было небезопасно, и этим, вероятно, и объясняется наступив-
ший перерыв в военных действиях. Тем временем шла подготовка к погребе-
нию Томаса Хаттера, Похоронить его на берегу было невозможно, и, кроме
того, Хетти хотелось, чтобы его тело покоилось рядом с телом матери на
дне озера. Она напомнила, что сам он называл озеро «семейным кладбищем».
К счастью она выразила свое желание в отсутствие сестры, которая непре-
менно воспротивилась бы ее намерению. Но Джудит не вмешивалась в приго-
товления к похоронам, и все было сделано без ее участия и совета.
Чтобы совершить этот примитивный обряд, назначили час солнечного за-
ката. Трудно было избрать для этого более подходящий момент, даже если
бы речь шла о том, чтобы отдать последний долг праведной и чистой душе.
Смерти присуще какое-то величавое достоинство, побуждающее живых лю-
дей смотреть с благоговейным уважением на бренные останки своих ближних.
Все мирские отношения теряют свое значение, опускается некая завеса, и
отныне репутация усопшего не зависит больше от человеческих суждений.
Когда Джудит сказали, что все готово, она, повинуясь зову сестры,
вышла на платформу и только тут впервые увидела все приготовления. Тело
лежало на палубе, завернутое в простыню. К нему привязали тяжелые камни,
взятые из очага, чтобы оно тотчас же пошло ко дну. Ни в чем другом не
было нужды, хотя Хетти держала под мышкой свою неизменную библию.
Наконец все перешли на борт ковчега, и это странное жилище, давшее
последний приют бренным останкам своего хозяина, тронулось с места. Не-
поседа стоял на веслах. В его могучих руках они двигались с такой же
легкостью, как будто он правил пирогой. Делавар оставался безучастным
зрителем. Ковчег подвигался вперед торжественно, как погребальная про-
цессия; весла мерно погружались в воду. Окрестный пейзаж как нельзя бо-
лее соответствовал предстоящему обряду. Ни единой складки не было видно
на зеркальной поверхности озера, и широкая панорама лесов в меланхоли-
ческом спокойствии окружала печальную церемонию. Джудит была растрогана
до слез, и даже Непоседа, сам не зная почему, испытывал глубокое волне-
ние. Внешне Хетти казалась совершенно спокойной, но сердечная скорбь ее
была гораздо сильнее, чем у сестры. Уа-та-Уа, серьезная и внимательная,
с интересом следила за всем, ибо хотя она часто видела похороны бледно-
лицых, но никогда не присутствовала при таком странном погребении. Дела-
вар, тоже сосредоточенный и задумчивый, сохранял, однако, полнейшую не-
возмутимость.
Хетти исполняла обязанности лоцмана, указывая Непоседе, куда нужно
править, чтобы найти то место в озере, которое она привыкла называть
«могилой матери». Читатель помнит, что «замок» стоял на южной оконечнос-
ти отмели, тянувшейся приблизительно на полмили к северу. В дальнем кон-
це этого мелководья Плавучий Том заблагорассудил в свое время похоронить
останки жены и сына. Его собственное тело должно было теперь улечься ря-
дом с ними. Хетти руководствовалась различными приметами на берегу, что-
бы отыскать это место, хотя положение дома, общее направление отмели —
все помогало ей, а вода была так прозрачна, что можно было видеть даже
дно. Благодаря этому девушка без труда руководила движением ковчега и в
нужное время, приблизившись к Марчу, прошептала:
— Теперь, Гарри, перестаньте грести. Мы миновали камень, лежащий на
дне, и могила матери уже недалеко.
Марч тотчас же бросил весла, опустил в воду якорь и взял в руки ка-
нат, чтобы остановить баржу. Ковчег медленно повернулся, и, когда он со-
вершенно перестал двигаться, Хетти вышла на корму и указала пальцем в
воду, причем слезы струились из ее глаз от неудержимой скорби. Джудит
тоже присутствовала на этом месте. Это объяснялось отнюдь не равнодушием
к памяти покойной, ибо девушка любила свою мать и горько оплакивала ее
кончину, но она испытывала отвращение ко всему, связанному со смертью.

Кроме того, в ее жизни со времени этих похорон произошли события, ко-
торые усилили это чувство и заставили ее держаться подальше от места,
где покоились останки той, чьи суровые уроки делали еще более глубокими
угрызения ее совести. С Хетти дело обстояло иначе. В ее простой и невин-
ной душе воспоминания о матери не пробуждали иных чувств, кроме тихой
скорби. Целое лето она почти ежедневно посещала это место после наступ-
ления темноты и, заботливо поставив лодку на якорь таким образом, чтобы
не потревожить тела, вела воображаемые беседы с покойницей, пела гимны и
повторяла молитвы, которым в детстве выучила ее мать.
Хетти пережила самые счастливые часы своей жизни в этом мнимом обще-
нии с духом матери. Незаметно для нее самой индейские предания смешались
в ее уме с христианскими поверьями. Однажды она даже хотела совершить
над материнской могилой один из тех обрядов, которые, как она знала, со-
вершают дикари. Но, поразмыслив немного, отказалась от этой затеи.
Марч опустил глаза и сквозь прозрачную, как воздух, воду увидел то,
что Хетти называла «могилой матери».
Это была низкая продолговатая земляная насыпь, в одном конце которой
белел кусочек простыни, служившей покойнице саваном. Опустив труп своей
жены на дно, Хаттер привез с берега землю и бросал ее в озеро, пока она
совершенно не покрыла тело. Даже самые грубые и распущенные люди стано-
вятся сдержаннее, когда присутствуют при погребальных церемониях. Марч
не испытывал ни малейшего желания отпустить какую-нибудь из своих грубых
шуток и был готов исполнить свою обязанность в пристойном молчании. Быть
может, он размышлял о страшной каре, постигшей его старого приятеля, и
это напоминало ему о грозной опасности, которой недавно подверглась его
собственная жизнь. Он знаком дал понять Джудит, что все готово, и полу-
чил от нее приказ действовать. Без посторонней помощи, полагаясь исклю-
чительно на свою гигантскую силу, Непоседа поднял труп и отнес его на
конец баржи. Два конца веревки были подведены под ноги и плечи покойни-
ка, как их обычно подводят под гроб, и затем тело медленно погрузилось
на дно.
— Не туда, Гарри Марч, не туда! — сказала Джудит, невольно содрога-
ясь. — Не кладите его так близко к матери!
— Почему, Джудит? — спросила Хетти строго. — Они вместе жили и должны
лежать рядом после смерти.
— Нет, нет, Гарри Марч, дальше, гораздо дальше!
Бедная Хетти, ты сама не знаешь, что говоришь. Позволь мне распоря-
диться этим.
— Я знаю, что я глупая, Джудит, а ты очень умная, но» конечно, муж
должен лежать рядом с женой. Мать говорила, что так всегда хоронят людей
на христианских кладбищах.
Этот маленький спор велся очень серьезно, но пониженными голосами,
как будто говорившие опасались, что мертвец может подслушать их. Джудит
не решалась слишком резко противоречить сестре в такую минуту, но ее вы-
разительный жест заставил Марча опустить покойника на некотором расстоя-
нии от могилы его жены. Затем Марч вытащил веревки, и церемония закончи-
лась.
— Вот и пришел конец Плавучему Тому! — воскликнул Непоседа, склоняясь
над бортом и глядя на труп сквозь воду. — Том был славный товарищ на
войне и очень искусный охотник. Не плачьте, Джудит, не печальтесь, Хет-
ти! Рано или поздно все мы должны умереть, и, когда наступает назначен-
ный срок, причитаниями и слезами не вернешь мертвеца к жизни. Конечно,
вам тяжело расставаться с отцом; с большинством отцов трудно бывает
расставаться, особенно незамужним дочкам, но против этой беды есть одно
надежное средство, а вы обе слишком молоды и красивы, чтобы не найти
этого средства в самом скором времени. Когда вам, Джудит, угодно будет
выслушать то, что хочет сказать честный и скромный человек, я потолкую с
вами с глазу на глаз.
Джудит не обратила внимания на эту неуклюжую попытку Непоседы утешить
ее, хотя, разумеется, поняла общий смысл его слов. Она плакала, вспоми-
ная о нежности своей матери, и давно забытые уроки и наставления воскре-
сали в ее уме. Однако слова Непоседы заставили ее вернуться к действи-
тельности и при всей своей неуместности не возбудили того неудо-
вольствия, которого можно было ожидать от девушки с таким пылким харак-
тером. Напротив, какая-то внезапная мысль, видимо, поразила ее. Один миг
она пристально глядела на молодого человека, затем вытерла глаза и нап-
равилась на другой конец баржи, знаком велев ему следовать за нею. Здесь
она села и движением руки предложило Марчу занять место рядом с собой.
Решительность и серьезность ее манер несколько смутили собеседника, и
Джудит была вынуждена сама начать разговор.
— Вы хотите потолковать со мной о браке, Гарри Марч, — сказала она, —
и вот я пришла сюда, чтобы над могилой моих родителей… о нет, о нет! —
над могилой моей бедной милой матери выслушать то, что вы хотите ска-
зать.
— Вы как-то странно держите себя, Джудит, — ответил Непоседа, взвол-
нованный гораздо больше, чем ему хотелось показать. — Но что правда, то
правда, а правда всегда должна выйти наружу. Вы хорошо знаете, что я
давно уже считаю вас самой красивой из всех женщин, на которых только
глядели мои глаза, и я никогда не скрывал этого ни здесь, на озере, ни в
компаниях охотников и трапперов, ни в поселениях.
— Да, да, я уже слышала об этом прежде и полагаю, что это верно, —
ответила Джудит с лихорадочным нетерпением.
— Когда молодой человек ведет такие речи, обращаясь к молодой женщи-
не, то следует предполагать, что он имеет на нее виды.
— Правда, правда, Непоседа, об этом вы говорили мне уже не раз.
— Ладно; если это приятно, то я полагаю, что ни одна женщина не ста-
нет жаловаться на то, что слышит это слишком часто. Все говорят, что так
уж устроен ваш пол: вы любите слушать, когда вам повторяют вновь и
вновь, в сотый раз, что выправитесь мужчине, и предпочитаете этому
только разговоры о вашей собственной красоте.
— Несомненно, в большинстве случаев мы любим и то и другое, но сегод-
ня совсем необычный день, Непоседа, и не стоит тратить слов попусту. Я
бы хотела, чтобы вы говорили без обиняков.
— Вы всегда поступали по-своему, Джудит, и я подозреваю, что будете
поступать так и впредь. Я часто повторял вам, что вы мне нравитесь
больше, чем кто-либо из других молодых женщин, или, уж если говорить всю
правду, гораздо больше, чем все молодые женщины, вместе взятые. Но вы
должны были заметить, Джудит, что я никогда не просил вас выйти за меня
замуж.
— Я заметила это, — сказала девушка, причем улыбка появилась на ее
красивых губах, несмотря на необычайное и все возрастающее волнение, ко-
торое заставило ее щеки пылать румянцем и зажгло глаза ослепительным
блеском. — Я заметила и считала это довольно странным со стороны такого

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *