ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

тяжело свешивалась на грудь.
Подчиняясь внезапному порыву, Джудит бросилась вперед и сдернула с
отца колпак, нахлобученный на голову и закрывавший лицо почти до самых
плеч.
Она увидела ободранное, трепещущее мясо, обнаженные вены и мышцы…
Хаттер был скальпирован, хотя все еще жив…

Глава XXI

Им легко издеваться, когда он убит,
Осквернять молчанье могил,
Но ему все равно, на холме он лежит,
Где британец его схоронил.
Неизвестный автор

Читатель должен представить себе весь ужас, который испытывали доче-
ри, неожиданно увидя потрясающее зрелище, описанное в конце последней
главы. Мы не станем распространяться об их чувствах, о проявлениях до-
черней преданности и будем продолжать наш рассказ, пропуская наиболее
отталкивающие подробности разыгравшейся здесь сцены. Изуродованная голо-
ва с ободранной кожей была перевязана, запекшаяся кровь стерта с лица
страдальца, ему были оказаны другие услуги в том же роде, и лишь потом
сестры задались вопросом, что же случилось с их отцом. Как ни просты бы-
ли совершившиеся факты, они во всех своих подробностях стали известны
лишь несколько лет спустя; мы, однако, изложим их теперь же в немногих
словах. В борьбе с гуронами Хаттер получил удар ножом от того старого
воина, который из предосторожности отобрал оружие у всех своих подчинен-
ных, но оставил его у себя. Натолкнувшись на упорное сопротивление свое-
го противника, гурон решил дело ударом ножа. Случилось это как раз в тот
момент, когда дверь отворилась и Непоседа вырвался наружу. Вот почему ни
старого индейца, ни его врага не было на платформе в то время, когда там
шла борьба. Хаттер совершенно обессилел, а его победителю было стыдно
показаться со следами свежей крови на руках, после того как он так убеж-
дал молодых воинов захватить пленников живьем. Когда три гурона верну-
лись после неудачной погони за девушками и решено было, покинув «замок»,
присоединиться к отряду, оставшемуся на берегу, Хаттера попросту
скальпировали, чтобы приобрести этот освященный обычаем трофей. Затем
его оставили умирать медленной смертью, — случай, не редкий в этой части
Американского континента. Однако если бы ранения, причиненные Хаттеру,
ограничились верхней частью головы, он мог бы еще поправиться, но удар
ножом оказался смертельным.
— Ах, Джудит! — воскликнула слабоумная сестра, когда они оказали нес-
частному первую помощь. — Отец охотился за скальпами, а где теперь его
собственный скальп? Библия могла бы предсказать ему это ужасное наказа-
ние!
— Тише, Хетти, тише! Он открывает глаза. Он может услышать и понять
тебя. Ты совершенно права, но слишком ужасно говорить об этом.
— Воды, — прошептал Хаттер, делая отчаянное усилие, и голос его зву-
чал еще довольно твердо для человека, уже находящегося при смерти. — Во-
ды!.. Глупые девчонки, неужели вы позволите мне умереть от жажды.
Дочери тотчас же принесли воды и подали ее раненому; это был первый
глоток, полученный им после долгих часов мучительных страданий. Вода ос-
вежила пересохшее горло и на минуту оживила умирающего. Глаза его широко
раскрылись, и он бросил на дочерей тот беспокойный, затуманенный взгляд,
которым обычно сопровождается переход души от жизни к смерти.
— Батюшка, — сказала Джудит, потрясенная ужасным положением отца, и
собственным бессилием оказать пострадавшему какую-либо действенную по-
мощь. — Батюшка, что сделать для вас? Чем можем мы с Хетти облегчить ва-
ши мучения?
— «Батюшка»… — медленно повторил старик. — Нет, Джудит, нет, Хетти,
я вам не отец. Она была вашей матерью, но я вам не отец. Загляните в
сундук, там все… Дайте мне еще воды.
Девушки выполнили его желание. Джудит, у которой сохранились более
ранние воспоминания, чем у сестры, испытала неизъяснимую радость, услы-
шав эти слова.
Между нею и ее мнимым отцом никогда не было особой симпатии. Подозре-
ния не раз мелькали в ее уме, когда она вспоминала подслушанные ею раз-
говоры отца и матери. Было бы преувеличением сказать, что она никогда не
любила старика, но, во всяком случае, надо признаться: она теперь радо-
валась, что природа не наложила на нее долга любить его. Хетти испытыва-
ла совсем другие чувства. Она была не способна к тем тонким различиям,
которые умела делать ее сестра, но натура у нее была глубоко привязчива,
и она по-настоящему любила своего мнимого отца, хотя и не так нежно, как
покойную мать. Ей больно было слышать, что он не имеет права на ее лю-
бовь. Смерть и эти слова как бы вдвойне лишали ее отца. Не будучи в си-
лах совладать с собой, бедная девушка отошла в сторону и горько заплака-
ла.
Это несходство в настроении у обеих девушек заставило их в течение
долгого времени хранить молчание.
Джудит часто подавала воду страдальцу, но не хотела докучать ему
расспросами, отчасти щадя его, но еще больше, говоря по правде, из бояз-
ни, как бы дальнейшие объяснения не изгнали приятной уверенности, что
она не дочь Томаса Хаттера. Наконец Хетти осушила свои слезы, подошла
ближе и села на стул рядом с умирающим, который лежал, вытянувшись во
весь рост, на полу.
Подушкой ему служила груда оставшейся в доме старой одежды.
— Отец! — сказала она. — Разрешите называть вас отцом, хоть вы и го-
ворите, будто вы не отец мне. Отец, позвольте почитать вам библию. Мать
всегда говорила, что библия приносит утешение страждущим. Она часто тос-
ковала, страдала и тогда заставляла меня читать библию. Это всегда при-
носило ей облегчение. Много раз мать слушала меня, когда слезы лились у
нее из глаз, а под конец начинала улыбаться и радоваться. Отец, вы и не
знаете, какую пользу может принести вам библия, потому что никогда не
испытывали этого! Теперь я прочитаю вам главу, которая смягчит ваше
сердце, как смягчила сердце гуронов.
Нет надобности объяснять, что бедная Хетти отнюдь не вникала в смысл

библии.
Выбирая какое-нибудь место для чтения, она руководствовалась только
своим инстинктом. На этот раз ей пришло в голову, что покойная мать
больше всего любила книгу Иова и всегда перечитывала ее с новыми наслаж-
дением. Хетти знала ее почти наизусть и теперь начала уверенно читать:
— «Погибни день, в который родился я, и ночь, которая сказала: зачал-
ся человек. Ночь та будет тьмою, и…» Тут болезненные стоны умирающего
на минуту прервали чтение. Хаттер бросил вокруг себя беспокойный, блуж-
дающий взгляд, но вскоре нетерпеливым движением руки подал знак, чтобы
чтение продолжалось. Исполненная необыкновенного одушевления, Хетти
громким и твердым голосом прочла все те главы, где страдалец Иов, прок-
лявший день своего рождения, примиряется наконец со своей совестью.
— Вы теперь чувствуете себя лучше, батюшка? — спросила Хетти, закры-
вая книгу. — Матушке всегда было лучше, когда она читала библию…
— Воды… — перебил Хаттер. — Дай мне воды, Джудит. Неужели мой язык
всегда будет так гореть? Хетти, в библии, кажется, есть рассказ о чело-
веке, который просил остудить ему язык, в то время как сам он жарился на
адском огне.
Джудит, потрясенная, отвернулась, а Хетти поспешила отыскать это мес-
то и громко прочитала его несчастной жертве собственной алчности.
— Это то самое, бедная Хетти, да, это то самое. Теперь мой язык осту-
дился, но что будет потом?
Эти слова заставили умолкнуть даже простодушную Хетти. Она не наш-
лась, что ответить на вопрос, проникнутый таким глубоким отчаянием.
Сестры ничем не могли помочь страдальцу. Лишь время от времени они под-
носили воду к его пересохшим губам. Тем не менее Хаттер прожил дольше,
чем смели надеяться девушки, когда нашли его. По временам он невнятно
говорил что-то, хотя гораздо чаще губы его шевелились беззвучно. Джудит
напряженно прислушивалась и могла разобрать слова:
«муж», «смерть», «пират», «закон», «скальпы» и несколько других в том
же роде, хотя они и не составляли законченных фраз, имеющих определенное
значение. Все же эти слова были достаточно выразительны, чтобы их могла
понять девушка, до которой не раз доходили слухи, рисующие прошлое ее
мнимого отца довольно мрачными красками.
Так прошел мучительный час. Сестры совсем не думали о гуронах и не
боялись их возвращения. Казалось, горе охраняло девушек от этой опаснос-
ти. Когда наконец послышался плеск весел, то даже Джудит, которая одна
имела основание бояться врагов, не вздрогнула: — она тотчас же поняла,
что приближается ковчег. Девушка смело вышла на платформу, ибо, если бы
оказалось, что гуроны захватили судно, все равно бежать было невозможно.
Джудит чувствовала в себе уверенность и спокойствие, которые иногда
дает человеку крайнее несчастье. Но пугаться было нечего: Чингачгук,
Уа-та-Уа и Непоседа — все трое стояли на палубе баржи и внимательно
вглядывались в «замок», желая убедиться, что враги действительно удали-
лись. Увидев, что гуроны отплыли и к «замку» приблизилась пирога с де-
вушками. Марч решил направить баржу к платформе. В двух словах он объяс-
нил Джудит, что бояться нечего, и затем поставил судно на место его
обычной стоянки.
Джудит ни слова не сказала о положении своего отца, но Непоседа слиш-
ком хорошо знал ее и сразу понял, что стряслась какая-то беда. Он вошел
в дом, но уже не с таким развязным видом, как обычно, и, очутившись в
комнате, увидев Хаттера, лежавшего на спине, а рядом с ним Хетти, кото-
рая заботливо отгоняла от него мух.
События этого утра вызвали значительную перемену в поведении Непосе-
ды. Несмотря на умение плавать и готовность, с которой он прибегнул к
единственному средству своего спасения, его беспомощное положение в во-
де, когда он был связан по рукам и ногам, произвело на Марча такое же
впечатление, какое близость неминуемой кары производит на большинство
преступников. Страх смерти и сознание полной физической беспомощности
еще жили в его воображении. Отвага этого человека была в значительной
мере следствием его физической мощи, а отнюдь не твердости воли или силы
духа. Герои такого рода обычно теряют значительную долю своего мужества,
когда им изменяют телесные силы. Правда, Непоседа был теперь и свободен
и крепок по-прежнему, но то, что произошло, еще не изгладилось из его
памяти. Впрочем, если бы ему суждено было прожить целое столетие, то и
тогда все пережитое за несколько мгновений, проведенных в озере, должно
было бы оказать благотворное влияние если не на его манеру держаться,
то, во всяком случае, на характер.
Непоседа был глубоко потрясен и удивлен, застав своего старого прия-
теля в таком отчаянном состоянии. Во время борьбы с гуронами в «замке»
он был слишком занят, чтобы интересоваться судьбой товарища.
Индейцы старались захватить его самого живьем, не прибегая к оружию.
Вполне естественно, что Непоседа думал, будто Хаттер попросту попал в
плен, тогда как ему самому удалось спастись благодаря своей неимоверной
физической силе и счастливому стечению обстоятельств. Смерть в торжест-
венной тишине комнаты была для него в новинку. Хотя Непоседа и привык к
сценам насилия, но ему еще никогда не приходилось сидеть у ложа умираю-
щего и следить за тем, как пульс постепенно становится все слабее и сла-
бее. Несмотря на перемену в его чувствах, манеры у него остались в зна-
чительной степени прежними, и неожиданное зрелище заставило его произ-
нести следующую весьма характерную речь.
— Вот так штука, старый Том! — сказал он. — Так, значит, бродяги не
только одолели тебя, но и распорядились с тобой по-свойски. Правда, я
считал, что ты в плену, но никогда не думал, что тебе придется так кру-
то.
Хаттер раскрыл остекленевшие глаза и дико посмотрел на говорившего.
Целая волна бессвязных воспоминаний, видимо, поднялась в его уме при
взгляде на бывшего товарища. Казалось, он боролся с осаждавшими его ви-
дениями, но был уже не способен отличить фантастические образы от
действительности.
— Кто ты такой? — хрипло прошептал он, так как силы совсем изменили
ему и он уже не мог говорить полным голосом. — Кто ты такой? Ты похож на
штурмана «Снега», он тоже был великан и едва не одолел нас.
— Я твой товарищ, Плавучий Том, и не имею ничего общего с каким-то
снегом. Теперь лето, а Гарри Марч с первыми морозами всегда покидает эти
холмы.
— Я знаю тебя, ты Гарри Непоседа. Я продам тебе скальп. Отличный
скальп взрослого мужчины. Сколько дашь?
— Белый Том! Торговля скальпами оказалась совсем не такой выгодной,
как мы думали. Я твердо решил бросить это дело и заняться каким-нибудь
другим, менее кровавым ремеслом.
— Удалось тебе раздобыть хоть один скальп? Что чувствует человек,
когда снимает чужой скальп? Я теперь знаю, что он чувствует, когда поте-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *