ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

держу. А если даже ослабею и выдам свою белую натуру стоном и оханьем,
быть может даже слезами, все-таки никогда не паду так низко, чтобы изме-
нить друзьям. Когда дело дойдет до прижигания раскаленными шомполами и
выдергивания волос с корнем, белая натура может проявить себя оханьем и
жалобами. Но на этом торжество негодяев кончится. Ничто не заставит
честного человека изменить своему долгу.
Хетти слушала с неослабным вниманием, и на ее кротком личике отрази-
лось глубокое сочувствие пленнику.
В первую минуту она, видимо, растерялась, не зная, что делать дальше.
Потом, нежно взяв Зверобоя за руку, предложила ему свою библию и посове-
товала читать ее во время пыток. Когда охотник чистосердечно напомнил
ей, что это выше его умения, Хетти даже вызвалась остаться при нем и
лично исполнить эту священную обязанность. Это предложение было ласково
отклонено.
В это время к ним направился Расщепленный Дуб.
Зверобой посоветовал девушке поскорее уйти и еще раз велел передать
обитателям ковчега, что они могут рассчитывать на его верность.
Тут Хетти отошла в сторону и приблизилась к группе женщин с такой до-
верчивостью, словно она век с ними жила. Старый гурон снова занял свое
место подле пленника.
Он стал задавать новые вопросы с обычным лукавством умудренного опы-
том индейского вождя, а молодой охотник то и дело ставил его в тупик с
помощью того приема, который является наиболее действенным для разруше-
ния козней и изощреннейшей дипломатии цивилизованного мира, а именно:
отвечал правду, и только правду.

Глава XVIII

Вот так она жила, там умерла. Ни стыд
Не страшен ей, ни скорбь. Она была не тою,
Кто годы целые душевный груз влачит
В холодном сердце, кто живет, пока землею
Не скроет старость их. Ее любовь в зенит
Взошла так быстро — но так сладостно! С такою
Любовью жить нельзя! И сладко спит она
На берегу, где взор ласкала ей волна.
Байрон, «Дон-Жуан»

Молодые индейцы, посланные в разведку после внезапного появления Хет-
ти, вскоре вернулись и донесли, что им ничего не удалось обнаружить.
Один из них даже пробрался по берегу до того места, против которого сто-
ял ковчег, но в ночной тьме не заметил судна. Другие долго рыскали в ок-
рестностях, но повсюду тишина ночи сливалась с безмолвием пустынных ле-
сов.
Ирокезы решили, что девушка, как и в прошлый раз, явилась одна. Они
не подозревали, что ковчег покинул «замок». В эту самую ночь они задума-
ли одно предприятие, которое сулило им верный успех, поэтому ограничи-
лись тем, что выставили караулы, и затем все, кроме часовых, начали го-
товиться к ночному отдыху.
Ирокезы не забыли принять все необходимые меры, чтобы помешать побегу
пленника, не причиняя ему бесполезных страданий. Хетти дали звериную
шкуру и разрешили устроиться среди индейских женщин. Она постелила себе
постель на груде сучьев немного поодаль от хижин и вскоре погрузилась в
глубокий сон.
В лагере было всего тринадцать мужчин; трое из них одновременно стоя-
ли на часах. Один расхаживал в темноте, однако неподалеку от костра. Он
должен был стеречь пленника, поддерживать огонь в костре, чтобы он не
слишком разгорался, но и не угасал, и, наконец, следить за всем, что де-
лалось в лагере. Второй часовой ходил от одного берега к другому, у са-
мого основания мыса; третий стоял на противоположном конце мыса, чтобы
оградить лагерь от новых неожиданностей, вроде тех, которые уже произош-
ли этой ночью. Такая бдительность не в обычае у дикарей, которые больше
рассчитывают на тайну своих передвижений. Но сейчас гуроны очутились
совсем в особом положении. Врагам стало известно их местопребывание, а
переменить его в этот час было нелегко. Кроме того, индейцы надеялись,
что события, которые должны были в это время разыграться в верхней части
озера, целиком поглотят внимание бледнолицых и их единственного красно-
кожего союзника. При этом Расщепленный Дуб принимал во внимание, что са-
мый опасный враг, Зверобой, находился в их руках.
Быстрота, с какой засыпают и просыпаются люди, приученные постоянно
быть настороже, принадлежит к числу наиболее загадочных особенностей на-
шей природы. Лишь только голова коснется подушки, сознание погасает, и,
однако, в нужный час дух пробуждает тело с такой точностью, как будто
все это время он стоял на страже. Так всегда бывало и с Хетти Хаттер.
Как ни слабы были ее душевные способности, они все же проявили достаточ-
но активности, чтобы заставить девушку открыть глаза ровно в полночь.
Хетти проснулась и, покинув ложе из сучьев и звериных шкур, направилась
прямо к костру, чтобы подбросить в него дров; верно, ночная свежесть
заставила ее продрогнуть. Пламя метнулось кверху и осветило смуглое лицо
стоявшего на страже гурона; его глаза засверкали, отражая огонь, как
зрачки пантеры, которую преследуют в ее логове горящими сучьями. Но Хет-
ти не почувствовала никакого страха и подошла к индейцу. Ее движения бы-
ли так естественны, все в ней было так далеко от коварства или обмана,
что воин вообразил, будто девушка просто встала, потревоженная ночным
холодом, — случай, нередкий в лагере и менее всего способный вызвать по-
дозрение. Хетти заговорила с индейцем, но он не понимал по-английски.
Тогда она поглядела на спящего пленника и медленно и печально побрела
прочь.
Девушка не думала таиться. Самая простая хитрость, безусловно, была
бы ей не по силам. Зато поступь у нее была легкая и почти неслышная. Она
направилась к дальней оконечности мыса, к тому месту, где Уа-та-Уа села
в лодку, и часовой видел, как ее тоненькая фигурка постепенно исчезает
во мраке. Однако, это его не встревожило, и он не покинул своего поста.
Ирокез знал, что оба его товарища бодрствуют, и не мог предположить, что
девушка, дважды по собственной воле являвшаяся в лагерь и один раз поки-
нувшая его совершенно свободно, решила искать спасения в бегстве.

Хетти не слишком хорошо разбиралась в малознакомой местности. Однако
она нашла дорогу к берегу и пошла вдоль воды, направляясь к северу.
Вскоре она натолкнулась на бродившего по прибрежному песку второго часо-
вого. Это был еще совсем юный воин; услышав легкие шаги, приближавшиеся
к нему по береговой гальке, он проворно подошел к девушке. Тьма стояла
такая густая, что в тени деревьев невозможно было узнать человека, не
прикоснувшись к нему рукой. Молодой гурон выказал явное разочарование,
заметив наконец, с кем ему довелось встретиться. Говоря по правде, он
поджидал свою возлюбленную, с которой надеялся скоротать скуку ночного
дежурства. Внезапное появление девушки в этот час ничуть не удивило иро-
кеза. Одинокие прогулки в глухую полночь не редкость в индейской деревне
или лагере: там каждый ест, спит и бодрствует, когда ему вздумается.
Слабоумие Хетти и сейчас сослужило ей хорошую службу. Разочаровавшись в
своих ожиданиях и желая отделаться от непрошеной свидетельницы, молодой
воин знаком приказал девушке идти дальше вдоль берега. Хетти повинова-
лась. Но, уходя, она вдруг заговорила по-английски своим нежным голос-
ком, который разносился довольно далеко в молчании ночи:
— Если ты принял меня за гуронскую девушку, воин, то я не удивлюсь,
что теперь ты сердишься. Я Хетти Хаттер, дочка Томаса Хаттера, и никогда
не выходила ночью на свидание к мужчине. Мать говорила, что это нехоро-
шо, скромные молодые женщины не должны этого делать. Я хочу сказать:
скромные белолицые женщины, потому что я знаю, что в других местах иные
обычаи. Нет, нет, я Хетти Хаттер и не выйду на свидание даже к Гарри Не-
поседе, хотя бы он на коленях просил меня об этом. Мать говорила, что
это нехорошо.
Рассуждая вслух таким образом, Хетти дошла до места, к которому не-
давно причалила пирога и где благодаря береговым извилинам и низко на-
висшим деревьям часовой не заметил бы ее даже среди бела дня. Но слуха
влюбленного достиг уже звук чьих-то других шагов, ион отошел так далеко,
что почти не слышал серебристого голоска. Однако, поглощенная своими
мыслями, Хетти продолжала говорить. Ее слабый голос не мог проникнуть в
глубь леса, но над водой он разносился несколько дальше.
— Я здесь, Джудит, — сказала она. — Возле меня никого нет. Гурон,
стоящий на карауле, пошел встречать свою подружку. Ты понимаешь, индейс-
кую девушку, которой мать никогда не говорила, что нехорошо выходить
ночью на свидание к мужчине.
Тихое предостерегающее восклицание, долетевшее с озера, заставило
Хетти умолкнуть, а немного спустя она заметила смутные очертания пироги,
которая бесшумно приближалась и вскоре зашуршала по песку своим берестя-
ным носом. Лишь только легкое суденышко ощутило на себе тяжесть Хетти,
оно немедленно отплыло кормой вперед, как бы одаренное своей собственной
жизнью и волей, и вскоре очутилось в сотне ярдов от берега. Затем пирога
повернулась и, описав широкую дугу с таким расчетом, чтобы с берега уже
нельзя было услышать звук голосов, направилась к ковчегу. Вначале обе
девушки хранили молчание, но затем Джудит, сидевшая на корме и правившая
с такой ловкостью, которой мог бы позавидовать любой мужчина, произнесла
слова, вертевшиеся у нее на губах с той самой минуты, когда сестры поки-
нули берег.
— Мы здесь в безопасности, Хетти, — сказала она, — и можем разговари-
вать, не боясь, что нас подслушают.
Говори, однако, потише — в безветренную ночь звуки разносятся далеко
над водой. Когда ты была на берегу, я подплыла совсем близко, так что
слышала не только голоса воинов, но даже шуршание твоих башмаков по пес-
ку еще прежде, чем ты успела заговорить.
— Я думаю, Джудит, гуроны не знают, что я ушла от них.
— Очень возможно, Хетти. Влюбленный бывает плохим часовым, если
только он не караулит свою подружку. Но скажи, видела ли ты Зверобоя?
Говорила ли с ним?
— О да! Он сидел у костра, и ноги его были связаны, но руками он мог
делать все, что хотел.
— Но что он сказал тебе, дитя? Говори скорее! Умираю от желания уз-
нать, что он велел передать мне.
— Что он велел передать тебе, Джудит? Вообрази, он сказал, что не
умеет читать. Подумать только! Белый человек не может прочесть даже биб-
лию! Должно быть, у него никогда не было ни матери, ни сестры.
— Теперь не время вспоминать об этом, Хетти. Не все мужчины умеют чи-
тать. Правда, мать научила нас разным вещам, но отец не много смыслит в
книгах и, как ты знаешь, тоже едва умеет разбирать библию.
— О, я никогда не думала, что все отцы хорошо читают, но матери долж-
ны уметь читать. Как же они станут учить своих детей? Наверное, Джудит,
у Зверобоя никогда не было матери, не то он тоже умел бы читать.
— Ты сказала ему, что это я послала тебя на берег, и объяснила ему,
как страшно я огорчена его несчастьем? — спросила сестра с нетерпением.
— Кажется, сказала, Джудит. Но ведь ты знаешь, я слабоумная и легко
могу все позабыть. Я сказала ему, что это ты отвезла меня на берег. И он
много говорил мне разных слов, от которых вся кровь застыла у меня в жи-
лах. Все это он велел передать своим друзьям. Я полагаю, что ты тоже ему
друг, сестра.
— Как можешь ты мучить меня, Хетти! Конечно, я ему самый верный друг
на земле.
— Мучить тебя? Да, да, я теперь вспоминаю. Как хорошо, что ты сказала
это слово, Джудит, потому что теперь у меня в голове все опять проясни-
лось! Ну да, он говорил, что дикари будут мучить его, но что он постара-
ется вынести это, как подобает белому мужчине, и что нам нечего бо-
яться…
— Говори все, милая Хетти! — вскричала сестра, задыхаясь от волнения.
— Неужели Зверобой и вправду сказал, что дикари собираются пытать его?
Пожалуйста, вспомни хорошенько, Хетти, потому что это страшная и серьез-
ная вещь.
— Да, сказал. Я вспомнила об этом, когда ты стала говорить, будто я
мучаю тебя. Ах, мне ужасно жалко его! Но сам Зверобой говорил об этом
очень спокойно. Зверобой не так красив, как Гарри Непоседа, но он гораз-
до более спокойный.
— Он стоит миллиона таких Гарри! Да, он лучше всех молодых людей,
вместе взятых, которые когда-либо приходили на озером — сказала Джудит с
энергией и твердостью, изумившими сестру. — Зверобой — правдивый чело-
век. В нем нет ни крупицы лжи. Ты, Хетти, еще и не знаешь, какое это
достоинство мужчины — говорить всегда только правду. Но если узнаешь…
Впрочем, нет, надеюсь, ты этого никогда не узнаешь. Кто даст такому су-
ществу, как ты, жестокий урок недоверия и жалобы?!
Джудит закрыла в темноте лицо руками и тихонько застонала. Внезапный
приступ волнения продолжался, однако, всего один миг, и она заговорила
спокойней, хотя голос у нее стал низким и хриплым и потерял свою обычную

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *