ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

досаждать ему.
Расщепленный Дуб после короткой паузы заговорил со Зверобоем. Их диа-
лог мы, как всегда, переводим на наш язык для удобства читателей, не
изучавших североамериканских индейских наречий.
— Мой бледнолицый брат — желанный гость здесь, — сказал индеец, кивая
головой и улыбаясь так дружелюбно, что нужны были и проницательность
Зверобоя, чтобы разгадать в этом фальшь, и немало философского спо-
койствия, чтобы, разгадав, не оробеть. — Да, он желанный гость. Гуроны
развели жаркий костер, чтобы белый человек мог просушить свою одежду.
— Благодарю, гурон или минг, как там тебя зовут! — возразил охотник.
— Благодарю и за привет и за огонь. И то и другое хорошо в своем роде, а
огонь особенно приятен человеку, искупавшемуся только что в таком холод-
ном озере, как Мерцающее Зеркало. Даже гуронское тепло может быть прият-
но тому, в чьей груди бьется делаварское сердце.
— Бледнолицый… Но есть же у моего брата какоенибудь имя? Такой ве-
ликий воин не мог прожить, не получив прозвища!
— Минг, — сказал охотник, причем маленькая человеческая слабость ска-
залась в блеске его глаз и в румянце, покрывшем его щеки, — минг, один
из ваших храбрецов дал мне прозвище Соколиный Глаз — я полагаю, за быст-
роту и меткость прицела, — когда голова его покоилась на моих коленях,
прежде чем дух отлетел в места, богатые дичью.
— Хорошее имя! Сокол разит без промаха. Соколиный Глаз — не баба. По-
чему же он живет среди делаваров?
— Я понимаю тебя, минг. Но все это ваши дьявольские выдумки и пустые
обвинения. Я поселился с делаварами еще в юности и надеюсь жить и уме-
реть среди этого племени.
— Хорошо! Гуроны такие же краснокожие, как и делавары. Соколиный Глаз
скорее похож на гурона, чем на женщину.
— Я полагаю, минг, ты знаешь, куда клонишь. Если же нет, то это из-
вестно только сатане. Однако, если ты хочешь добиться чего-нибудь от ме-
ня, говори яснее, так как в честную сделку нельзя вступать с завязанными
глазами или с кляпом во рту.
— Хорошо! У Соколиного Глаза не лживый язык, и он привык говорить,
что думает. Он знаком с Водяной Крысой (этим именем индейцы называли
Хаттера). Он жил в его вигваме, но он не друг ему. Он не ищет скальпов,
как несчастный индеец, но сражается, как мужественный бледнолицый. Водя-
ная Крыса ни белый, ни краснокожий, он ни зверь, ни рыба — он водяная
змея: иногда живет на озере, иногда на суше. Он охотится за скальпами,
как отщепенец. Соколиный Глаз может вернуться и рассказать ему, что пе-
рехитрил гуронов и убежал. И когда глаза Водяной Крысы затуманятся, ког-
да из своей хижины он не сможет больше видеть лес, тогда Соколиный Глаз
отомкнет двери гуронам. А как мы поделим добычу, спросишь ты? Что ж, Со-
колиный Глаз унесет все самое лучшее, а гуроны подберут остальные.
Скальпы можно отправить в Канаду, так как бледнолицый в них не нуждает-
ся.
— Ну что ж, Растепленный Дуб, все это достаточно ясно, хотя и сказано
по-ирокезски. Я понимаю, чего ты хочешь, и отвечу тебе, что это такая
дьявольщина, которая превзошла самые сатанинские выдумки мингов. Конеч-
но, я легко мог бы вернуться к Водяной Крысе и рассказать, будто мне
удалось удрать от вас. Я мог бы даже нажить кое-какую славу этим подви-
гом.
— Хорошо! Мне и хочется, чтобы бледнолицый это сделал.
— Да, да, это достаточно ясно. Больше не нужно слов.
Я понимаю, чего ты от меня добиваешься. Войдя в дом, поев хлеба Водя-
ной Крысы, пошутив и посмеявшись с его хорошенькими дочками, я могу на-
пустить ему в глаза такого густого тумана, что он не разглядит даже соб-
ственной двери, не то что берега.
— Хорошо! Соколиный Глаз должен был родиться гуроном. Кровь у него
белая только наполовину.
— Ну, тут ты дал маху, гурон. Это все равно, как если бы ты принял
волка за дикую кошку. Так, значит, когда глаза старика Хаттера затума-
нятся и его хорошенькие дочки крепко заснут, а Гарри Непоседа, или Высо-
кая Сосна, как вы его здесь окрестили, не подозревая об опасности, будет
уверен, что Зверобой бодрствует на часах, мне придется только поставить
где-нибудь факел в виде сигнала, отворить двери и позволить гуронам про-
ломить головы всем находящимся в доме?
— Именно так, мой брат не ошибся. Он не может быть белым! Он достоин
стать великим вождем среди гуронов!
— Смею сказать, это было бы довольно верно, если бы я мог проделать
все то, о чем мы говорили… А теперь, гурон, выслушай хоть раз в жизни
несколько правдивых слов из уст простого человека. Я родился христиани-
ном и не могу и не хочу участвовать в подобном злодействе.
Военная хитрость вполне законна. Но хитрость, обман и измена среди
друзей созданы только для дьяволов. Я знаю, найдется немало белых людей,
способных дать вам, индейцам, ложное понятие о нашем народе; но эти люди
изменили своей крови, это отщепенцы и бродяги Ни один настоящий белый не
может сделать то, о чем ты просишь, и уж если говорить начистоту, то и
ни один настоящий делавар. Разве что минги на это способны.
Гурон выслушал эту отповедь с явным неудовольствием. Однако он еще не
отказался от своего замысла и был настолько хитер, чтобы не потерять
последние шансы на успех, преждевременно выдав свою досаду. Принужденно
улыбаясь, он слушал внимательно и затем некоторое время что-то молча об-
думывал.
— Разве Соколиный Глаз любит Водяную Крысу? — вдруг спросил он. —
Или, может быть, он любит дочерей?
— Ни то, ни другое, минг. Старый Том не такой человек, чтобы заслу-
жить мою любовь. Ну, а если говорить о дочках, то они, правда, довольно
смазливы, чтобы приглянуться молодому человеку. Однако есть причины, по
каким нельзя сильно полюбить ни ту, ни другую. Хетта — добрая душа, но
природа наложила тяжелую печать на ум бедняжки.
— А Дикая Роза? — воскликнул гурон, ибо слава о красоте Джудит расп-
ространилась между скитавшимися по лесной пустыне индейцами не меньше,
чем между белыми колонистами. — Разве Дикая Роза недостаточно благоухан-
на, чтобы быть приколотой к груди моего брата?
Зверобой был настоящим рыцарем по натуре и не хотел ни единым намеком
повредить доброму имени беспомощной девушки, поэтому, не желая лгать, он
предпочел молчать. Гурон не понял его побуждений и подумал, что в основе

этой сдержанности лежит отвергнутая любовь. Все еще надеясь обольстить
или подкупить пленника, чтобы овладеть сокровищами, которыми его фанта-
зия наполнила «замок», индеец продолжал свою атаку.
— Соколиный Глаз говорит как друг, — промолвил он. — Ему известно,
что Расщепленный Дуб хозяин своего слова. Они уже торговали однажды, а
торговля раскрывает душу. Мой друг пришел сюда на веревочке, за которую
тянула девушка, а девушка способна увлечь за собой даже самого сильного
воина.
— На этот раз, гурон, ты немножко ближе к истине, чем в начале нашего
разговора. Это верно. Но никакой конец этой веревочке не прикреплен к
моему сердцу, и Дикая Роза не держит другой конец.
— Странно! Значит, мой брат любит головой, а не сердцем. Неужели Сла-
бый Ум может вести за собой такого сильного воина?
— И опять скажу: отчасти это правильно, отчасти ложно. Веревочка, о
которой ты говоришь, прикреплена к сердцу великого делавара, то есть, я
разумею, одного из членов рода могикан, которые живут среди делаваров
после того, как истребили их собственное племя, — отпрыска семьи Унка-
сов. Имя его Чингачгук, или Великий Змей. Он-то и пришел сюда, притяну-
тый веревочкой, а я последовал за ним или, вернее, явился немного
раньше, потому что я первый прибыл на озеро. Влекла меня сюда только
дружба. Но это достаточно сильное побуждение для всякого, кто имеет ка-
кие-нибудь чувства и хочет жить немножко и для своих ближних, а не
только для себя.
— Но веревочка имеет два конца; один был прикреплен к сердцу могика-
нина, а другой…
— А другой полчаса назад был здесь, возле этого костра. Уа-та-Уа дер-
жит его в своей руке, если не в своем сердце.
— Я понимаю, на что ты намекаешь, брат мой, — важно сказал индеец,
впервые как следует поняв действительный смысл вечернего приключения. —
Великий Змей оказался сильнее: он потянул крепче, и Уа-та-Уа была вынуж-
дена покинуть нас.
— Не думаю, чтобы ему пришлось сильно тянуть, — ответил охотник,
рассмеявшись своим обычным тихим смехом, и притом с такой сердечной ве-
селостью, как будто он не находился в плену и ему не грозили пытки и
смерть. — Не думаю, чтобы ему пришлось сильно тянуть, право, нет! Помоги
тебе бог, гурон! Змей любит девчонку, а девчонка любит его, и всех ваших
гуронских хитростей не хватит, чтобы держать врозь двух молодых людей,
когда такое сильное чувство толкает их друг к дружке.
— Значит, Соколиный Глаз и Чингачгук пришли в наш лагерь лишь за
этим?
— В твоем вопросе содержится и ответ, гурон. Да! Если бы вопрос мог
говорить, он самовольно ответил бы к полному твоему удовольствию. Для
чего иначе нам было бы приходить? И опять-таки это не совсем точно; мы
не входили в ваш лагерь, а остановились вон там, у сосны, которую ты мо-
жешь видеть по ту сторону холма. Там мы стояли и следили за всем, что у
вас делается. Когда мы приготовились, Змей подал сигнал, и после этого
все шло как по маслу, пока вон тот бродяга не вскочил мне на спину. Ра-
зумеется, мы пришли именно для этого, а не за каким-нибудь другим делом
и получили то, за чем пришли. Бесполезно отрицать это; Уа-та-Уа сейчас
вместе с человеком, который скоро станет ее мужем, и, что бы там ни слу-
чилось со мной, это уже дело решенное.
— Какой знак или же сигнал сообщил девушке, что друг ее близко? —
спросил старый гурон с не совсем обычным для него любопытством.
Зверобой опять рассмеялся.
— Ваши белки ужасно шаловливы, минг! — воскликнул он. — В ту пору,
когда белки у других народов сидят по дуплам и спят, ваши прыгают по
ветвям, верещат и поют, так что даже делаварская девушка может понять их
музыку. Существуют четвероногие белки, так же как и двуногие белки, и
чего только не бывает, когда крепкая веревочка протягивается между двумя
сердцами!
Гурон был, видимо, раздосадован, хотя ему и удалось сдержать открытое
проявление неудовольствия. Вскоре он покинул пленника и, присоединившись
к другим воинам, сообщил им все, что ему удалось выведать. Гнев у них
смешивался с восхищением перед смелостью и удалью врагов. Три или четыре
индейца взбежали по откосу и осмотрело дерево, под которым стояли наши
искатели приключений Один из ирокезов даже спустился вниз и обследовав
отпечатки ног вокруг корней, желая убедиться в достоверности рассказа.
Результат этого обследования подтвердил слова пленника, и все вернулись
к костру с чувством непрерывно возрастающего удивления и почтительности.
Еще тогда, когда наши друзья следили за ирокезским лагерем, туда прибыл
гонец из отряда, предназначенного для действий против «замка». Теперь
этого гонца отослали обратно. Очевидно, он удалился с вестью обо всем,
что здесь произошло.
Молодой индеец, которого мы видели в обществе делаварки и еще одной
девушки, до сих пор не делал никаких попыток заговорить со Зверобоем. Он
держался особняком даже среди своих приятелей и, не поворачивая головы,
проходил мимо молодых женщин, которые, собравшись кучкой, вполголоса бе-
седовали о бегстве своей недавней товарки. Похоже было, что женщины ско-
рее радуются, чем досадуют на все случившееся. Их инстинктивные симпатии
были на стороне влюбленных, хотя гордость заставляла желать успеху род-
ному племени.
Возможно также, что необычайная красота Уа-та-Уа делала ее опасной
соперницей для младших представительниц этой группы, и они ничуть не жа-
лели, что делаварка больше не стоит на их пути. В общем, однако, преоб-
ладали более благородные чувства, ибо ни природная дикость, ни племенные
предрассудки, ни суровая доля индейских женщин не могли победить душев-
ной мягкости, свойственной их полу. Одна девушка даже расхохоталась,
глядя на безутешного поклонника, который считал себя покинутым. Ее смех,
вероятно, пробудил энергию юноши и заставил его направиться к бревну, на
котором по-прежнему сидел пленник, сушивший свою одежду.
— Вот Ягуар! — сказал индеец, хвастливо ударив себя рукой по голой
груди, в полной уверенности, что это имя должно произвести сильное впе-
чатление.
— А вот Соколиный Глаз, — спокойно возразил Зверобой. — У меня зоркое
зрение. А мой брат далеко прыгает?
— Отсюда до делаварских селений. Соколиный Глаз украл мою жену. Он
должен привести ее обратно, или его скальп будет висеть на шесте и сох-
нуть в моем вигваме.
— Соколиный Глаз ничего не крал, гурон. Он родился не от воров, и во-
ровать не в его привычках. Твоя жена, как ты называешь Уа-та-Уа, никогда
не станет женой канадского индейца. Ее душа все время оставалась в хижи-
не делавара, и наконец тело отправилось на поиски души. Я знаю, Ягуар
очень проворен, но даже его ноги не могут угнаться за женскими желания-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *