ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

друг тоже о чем-то таинственно беседовали.
До появления звезды оставалось еще часа три или четыре, но Чингачгуку
не терпелось поделиться со Зверобоем своими планами и надеждами. Джудит
тоже пришла в более кроткое расположение духа и внимательно слушала бе-
зыскусственный рассказ Хетти обо всем, что случилось с нею после того,
как она высадилась на берег. Лес не очень пугал девушек, воспитанных под
его сенью и привыкших ежедневно глядеть с озера на его пышную громаду
или блуждать в его темных чащах. Но старшая сестра чувствовала, что не
осмелилась бы пойти одна в индейский лагерь. Хетти мало рассказывала об
Уа-та-Уа. Она упомянула лишь о доброте и приветливости делаварки и об их
первой встрече в лесу. Но тайну Чингачгука Хетти оберегала так умело и с
такой твердостью, что многие гораздо более умные девушки могли бы ей по-
завидовать.
Когда Хаттер вновь появился на платформе, все умолкли.
Старик собрал вокруг себя всех и вкратце рассказал о том, что он на-
мерен предпринять. Хаттер полностью одобрил план Зверобоя покинуть на
ночь «замок» и искать приюта в ковчеге. Он, как и все остальные, считал,
что это единственный надежный способ избежать гибели. Раз уж дикари за-
нялись постройкой плотов, они, несомненно, попытаются овладеть «замком».
Присылка окровавленных палочек достаточно ясно свидетельствовала о том,
что они верят в успешный исход этой попытки. Короче говоря, старик ду-
мал, что наступающая ночь будет решающей, и просил всех возможно скорее
приготовиться к тому, чтобы покинуть «замок» по крайней мере на некото-
рое время, если не навсегда.
Когда Хаттер умолк, все торопливо, но тщательно начали готовиться в
путь. «Замок» заперли уже описанным выше способом; вывели из дока пироги
и привязали их к ковчегу; перенесли в каюту кое-что из необходимых ве-
щей, еще остававшихся в доме, погасили огонь и затем перебрались на суд-
но.
От близкого соседства прибрежных холмов, поросших соснами, ночь каза-
лась гораздо темнее, чем это обычно бывает на озерах. Только на самой
середине водной поверхности тянулась более светлая полоса; берега же то-
нули во мраке, потому что там ложились тени, отбрасываемые холмами. От-
мель и «замок», стоявший на ней находились в более светлой полосе, но
все-таки ночь была так темна, что ковчег отплыл совершенно незаметно.
Наблюдатель, находившийся на берегу, не мог бы видеть судна еще и пото-
му, что оно двигалось на фоне темных холмов, которые тянулись по гори-
зонту во всех направлениях. На американских озерах чаще всего дует за-
падный ветер, но так как горы образуют здесь многочисленные извилины, то
сплошь и рядом трудно определить действительное направление воздушных
потоков, ибо оно изменяется на коротких расстояниях и через небольшие
промежутки времени. Это относится главным образом к легким колебаниям
атмосферы, а не к постоянно дующим ветрам. Однако, как известно, в го-
ристых местностях и в узких водных бассейнах порывы сильного ветра тоже
бывают неустойчивы и неопределенны.
На этот раз, как только ковчег отвалил от «замка», даже сам Хаттер не
решился бы сказать, в какую сторону дует ветер. Обычно в таких случаях
направление ветра определяют, наблюдая за облаками, плывущими над верши-
нами холмов. Но теперь весь небесный свод казался одной сплошной сумрач-
ной громадой. В небе не было видно ни единого просвета, и Чингачгук на-
чинал серьезно опасаться, что отсутствие звезды помешает его невесте
вовремя явиться на место условленной встречи. Хаттер между тем поднял
парус, видимо, с единственным намерением отплыть подальше от «замка»,
потому что оставаться в непосредственном соседстве с ним было опасно:
Когда баржа начала повиноваться рулю и парус как следует раздулся, выяс-
нилось, что ветер дует на юго-восток. Это соответствовало общим желани-
ям, и судно почти час свободно скользило по озеру. Затем ветер переме-
нился, и ковчег стало понемногу относить в сторону индейского лагеря.
Зверобой с неослабным внимание следил за всеми движениями Хаттера и
Непоседы. Сначала он не знал, чему приписать выбор направления — случай-
ности или обдуманному намерению, теперь же он был уверен во втором. Хат-
тер прекрасно знал свое озеро, и ему легко было обмануть всякого, не
привыкшего маневрировать на воде. Если он действительно затаил намере-
ние, о котором подозревал Зверобой, то было совершенно очевидно, что не
пройдет и двух часов, как судно очутится в какой-нибудь сотне ярдов от
берега, прямо против индейской стоянки. Но еще задолго до того, как ков-
чег успел достигнуть этого пункта, Непоседа, знавший немного по-алгон-
кински, начал таинственно совещаться с Чингачгуком. О результате этого
совещания молодой вождь сообщил затем Зверобою, который оставался холод-
ным, чтобы не сказать враждебным, свидетелем всего происходящего.
— Мой старый отец и мой юный брат, Высокая Сосна (так делавар прозвал
Марча), желают видеть скальпы гуронов на своих поясах, — сказал Чингач-
гук своему другу. — Для нескольких скальпов найдется место и на кушаке
Змея, и его народ станет искать их глазами, когда он вернется в свою де-
ревню. Нехорошо, если глаза их долго будут оставаться в тумане, они
должны увидеть то, что ищут. Я знаю, у моего брата белые руки; он не за-
хочет вредить даже мертвецу; он будет ждать нас. Когда мы вернемся, он
не закроет своего лица от стыда за друга. Великий Змей могиканин должен
быть достоин чести ходить по тропе войны вместе с Соколиным Глазом.
— Да, да, Змей, я вижу, как обстоит дело. Это имя ко мне прилипнет, и
когда-нибудь я буду зваться Соколиным Глазом, а не Зверобоем. Ладно, ко-
ли человеку достается такое прозвище, то как бы ни был он скромен, он
должен принять его. Что касается охоты за скальпами, то это соответству-
ет твоим обычаям, и я не вижу тут ничего худого. Только не будь жесток,
Змей, не будь жесток, прошу тебя. Право, твоя индейская честь не понесет
никакого ущерба, если ты проявишь капельку жалости. Ну, а что касается
старика, отца этих молодых девушек, которому не мешало бы иметь лучшие
чувства, и Гарри Марча, который — Сосна он или не Сосна — мог бы прино-
сить плоды, более приличные христинскому дереву, то я предаю их в руки
бледнолицего бога. Если бы не окровавленные палочки, никто из вас не
посмел бы выступить сегодня ночью против мингов: это значило бы обесчес-
тить нас и замарать нашу добрую славу. Но тот, кто жаждет крови, не дол-
жен роптать, если она проливается в ответ на его призыв. Однако не будь
жесток, Змей! Не начинай своего поприща воплями женщин и плачем детей!
Веди себя так, чтобы Уа-та-Уа улыбалась, а не плакала, когда встретится
с тобой. Ступай, и да хранит тебя Маниту!
— Алгоикииы — общее наименование многочисленных индейских племен, за-

нимавших обширные земли от острова Ньюфаундленд до реки Огайо и от Ат-
лантического побережья до Скалистых гор.
— Мой брат останется здесь. Уа скоро выйдет на берег, и Чингачгук
должен торопиться.
Затем индеец присоединился к своим товарищам. Спустив предварительно
парус, все трое вошли в пирогу и отчалили от ковчега. Хаттер и Марч не
сказали Зверобою ни о цели своей поездки ни о том, сколько времени они
пробудут в отсутствии. Все это они поручили индейцу, и он выполнил зада-
чу со своим обычным немногословием. Не успели весла двенадцать раз пог-
рузиться в воду, как пирога исчезла из виду.
Зверобой постарался поставить ковчег таким образом, чтобы он по воз-
можности не двигался. Затем он уселся на корме и предался горьким думам.
Однако вскоре к нему подошла Джудит, пользовавшаяся каждым удобным слу-
чаем, чтобы побыть наедине с молодым охотником.
Предпринимая свой второй набег на индейский лагерь, Хаттер и Непоседа
руководствовались теми же самыми побуждениями, которые внушили им в пер-
вую попытку; к ним лишь отчасти примешивалась жажда мести. В этих грубых
людях, столь равнодушных к правам и интересам краснокожих, говорило
единственное чувство — жажда наживы. Правда, Непоседа в первые минуты
после освобождения был очень зол на индейцев, но гнев скоро уступил мес-
то привычной любви к золоту, к которому он стремился скорее с необуздан-
ной алчностью расточителя, чем с упорным вожделением скупца. Короче го-
воря, лишь исконное презрение к врагу да ненасытная жадность побудили
обоих искателей приключений так поспешно отправиться в новую экспедицию
против гуронов. Они знали, что большинство ирокезских воинов, а может
быть, даже и все они должны были собраться на берегу, прямо против «зам-
ка». Хаттер и Марч надеялись, что благодаря этому нетрудно будет снять
несколько скальпов с беззащитных жертв. Хаттер, только что расставшийся
со своими дочерьми, был уверен, что в лагере нет никого, кроме детей и
женщин, на что он и намекнул в разговоре с Непоседой. Чингачгук во время
своего объяснения со Зверобоем не обмолвился об этом ни единым словом.
Хаттер правил пирогой. Непоседа мужественно занял свой пост на носу,
а Чингачгук стоял посередине. Мы говорим «стоял», ибо все трое настолько
привыкли иметь дело с верткими пирогами, что могли стоять, выпрямившись
во весь рост, даже в темноте. Они осторожно подплыли к берегу и беспре-
пятственно высадились. Тут все трое взяли оружие наизготовку и, словно
тигры, начали пробираться к лагерю. Индеец шел впереди, а Хаттер и Марч
крадучись ступали по его следам, стараясь не производить ни малейшего
шума. Случалось, впрочем, что сухая ветка потрескивала под тяжестью ве-
ликана Непоседы или под нетвердыми шагами старика, но осторожная поступь
могиканина так легка, словно он шагал по воздуху. Прежде всего нужно бы-
ло найти костер, который, как известно, находился в самой середине лаге-
ря. Острие глаза Чингачгука наконец заметили отблеск огня. То был очень
слабый свет, едва пробивавшийся изза древесных стволов, не зарево, а,
скорее, тусклое мерцание, как и следовало ожидать в этот поздний час,
ибо индейцы обычно ложатся и встают вместе с солнцем.
Лишь только появился этот маяк, охотники за скальпами начали подви-
гаться вперед гораздо быстрее и увереннее. Через несколько минут они уже
очутились вблизи ирокезских шалашей, расположенных по кругу. Здесь пут-
ники остановились, чтобы осмотреться по сторонам и согласовать свои
действия. Тьма стояла такая глубокая, что можно было различить только
мерцание угольев, озарявшее стволы соседних деревьев, и бесконечный
лиственный полог, над которым нависло сумрачное небо. Один шалаш нахо-
дился совсем под боком, и Чингачгук рискнул забраться в него. Движения
индейца, приближавшегося к месту, где можно было встретиться с врагом,
напоминали гибкие движения кошки, подбирающейся к птице. Подойдя вплот-
ную к шалашу, он опустился на четвереньки: вход был так низок, что иначе
нельзя было попасть внутрь. Прежде чем заглянуть в отверстие, служившее
дверью, он чутко прислушался в надежде уловить ровное дыхание спящих.
Однако ни звука не долетело до его чуткого уха, и змея в образе человека
просунула голову в хижину, так же как это делает обыкновенная змея, заг-
лядывая в птичье гнездо. Эта смелая попытка не вызвала никаких опасных
последствий; осторожно пошарив рукой по сторонам, индеец убедился, что
хижина пуста. Делавар с той же осторожностью обследовал еще две или три
хижины, но и там никого не оказалось. Тогда он вернулся к товарищам и
сообщил, что гуроны покинули лагерь.
Дальнейший осмотр это подтвердил, и теперь лишь оставалось вернуться
к пироге.
Стоит упомянуть мимоходом, как по-разному отнеслись к своей неудаче
наши искатели приключений. Индейский вождь, высадившийся на берег только
для того, чтобы приобрести воинскую славу, стоял неподвижно, прислонив-
шись спиной к дереву и ожидая решения товарищей. Он был огорчен и нес-
колько удивлен, но с достоинством перенес разочарование, утешая себя
сладкой надеждой на то, что должна принести ему сегодняшняя ночь. Прав-
да, делавар не мог больше рассчитывать, что, встретив возлюбленную,
представит ей наглядные доказательства своей ловкости и отваги. Но
все-таки он увидит сегодня избранницу своего сердца, а воинскую славу он
рано или поздно все равно приобретет. Зато Хаттер и Непоседа, которыми
двигало самое низменное из человеческих побуждений — жажда наживы, едва
могли подавить свою досаду. Они суетливо бегали из хижины в хижину в на-
дежде найти позабытого ребенка или беззаботно спящего взрослого, они
срывали свою злобу на ни в чем не повинных индейских шалашах и часть из
них буквально разнесли на куски и раскидали по сторонам. От горя они на-
чали ссориться и осыпать друг друга яростными упреками. Дело могло дойти
до драки, но тут вмешался делавар, напомнив, какими опасностями чревато
подобное поведение, и указав, что надо скорее возвращаться на судно. Это
положило конец спору, и через несколько минут все трое уже плыли обратно
к тому месту, где рассчитывали найти ковчег.
Как мы уже говорили, вскоре после отплытия охотников за скальпами к
Зверобою подошла Джудит. Некоторое время девушка молчала, и охотник не
догадывался, кто вышел из каюты. Но затем он услышал богатый переливами,
выразительный голос старшей сестры.
— Как ужасна для женщин такая жизнь, Зверобой! — воскликнула она. —
Дай бог мне поскорее умереть!
— Жизнь — хорошая вещь, Джудит, — ответил охотник, — как бы мы ни
пользовались ею. Но скажите, чего бы вы хотели?
— Я была бы в тысячу раз счастливее, если бы жила поближе к цивилизо-
ванным местам, где есть фермы, церкви и города… где мой сон по ночам
был бы сладок и спокоен. Гораздо лучше жить возле форта, чем в этом
мрачном месте.
— Ну нет, Джудит, я не могу так легко согласиться с вами. Если форты
защищают нас от врагов, то они часто дают в своих стенах приют врагам
другого рода. Не думаю, чтобы для вас или для Хетти было хорошо жить по

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *