ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

пытался прицелиться. Но молодой охотник был проворнее его. Он вырвал
ружье из рук богатыря, хотя дуло уже успело наклониться в намеченном
направлении. Вряд ли Зверобою удалось бы одержать победу в этой борьбе,
если бы Непоседа как следует владел своими руками. В тот миг, когда
ружье выскользнуло у него из рук, великан уступил и двинулся по направ-
лению к двери, на каждом шагу поднимая ноги на целый фут, так как они
еще не избавились от оцепенения. Однако Джудит опередила его, весь запас
оружия, лежавший наготове на случай внезапного возобновления враждебных
действий, был уже убран и спрятан по приказанию Зверобоя. Благодаря этой
предосторожности Марч лишился возможности осуществить свои намерения.
Потеряв надежду на скорое мщение, Непоседа сел, и, подобно Хаттеру, в
течение получаса растирал себе руки и ноги, чтобы снова получить возмож-
ность владеть ими.
Тем временем плот исчез, и ночь начала раскидывать свои тени по ле-
сам. Девушки занялись приготовлением ужина, а Зверобой подсел к Хаттеру
и рассказал ему в общих чертах о всех событиях, которые произошли за
этот день, и о мерах, которые пришлось принять, чтобы спасти его детей и
имущество.

Глава XV

Пока Эдвард у вас король,
Не будет вам покоя:
Погибнут ваши сыновья,
Польется кровь рекою.
Вы добрых бросили владык,
Вы продали их дело;
Как я, восстаньте на врага
И в бой за правду смело!
Чаттетон

Солнце закатилось, и лучи его больше не золотили края редких облаков,
сквозь которые струился тускнеющий свет. Но над самой головой небо затя-
нулось густыми, тяжелыми облаками, предвещавшими темную ночь. Поверх-
ность озера была еле подернута мелкой рябью. В воздухе чувствовалось
легкое движение, которое вряд ли можно было назвать ветром; но все же,
сырое и медленное, оно обладало некоторой силой. Люди, находившиеся в
«замке», были мрачны и молчаливы, как окружающий их пейзаж. Освобожден-
ные из плена чувствовали себя униженными, обесчещенными и томились жаж-
дой мести. Они помнили лишь унизительное обращение, которому подверга-
лись в последние часы неволи, совсем забыв о том, что до тех пор ирокезы
относились к ним достаточно снисходительно. Совесть, этот остроглазый
наставник, напоминала им, что они пострадали недаром, и все же они дума-
ли не о собственной вине, а о том, как бы отомстить врагу. Остальные си-
дели в задумчивости. Зверобой и Джудит предавались грустным размышлени-
ям, хотя и по весьма разным причинам. Хетти же была совершенно счастли-
ва. Делавар рисовал в своем воображении картины блаженства, которые су-
лила ему скорая встреча с невестой. При таких обстоятельствах и в таком
настроении обитатели «замка» уселись за вечернюю трапезу.
— Знаешь, старый Том, — вскричал вдруг Непоседа, разражаясь громким
хохотом, — ты был здорово похож на связанного медведя, когда лежал рас-
тянувшись на хемлоковых ветках, и я только удивлялся, почему ты не ры-
чишь! Ну да ладно, с этим покончено. Ни слезами, ни жалобами, горю те-
перь не поможешь. Но еще остался этот плут, Расщепленный Дуб, который
привез нас сюда. У него замечательный скальп, я сам готов заплатить за
него дороже, чем колониальное начальство. Да, в таких делах я чувствую
себя щедрым, как губернатор, и готов тягаться с ним дублоном за дублон.
Джудит, милочка, вы сильно горевали обо мне, когда я находился в руках у
этих Филипштейнов?
Филипштейнами называлось семейство немцев, проживавшее на Мохоке. Не-
поседа питал к этим людям величайшую антипатию и в простоте душевной
смешивал их с филистимлянами, врагами народа израильского.
— Озеро поднялось от наших слез, Гарри Марч, вы сами могли видеть это
с берега, — ответила Джудит с напускным легкомыслием, далеко не соот-
ветствовавшим ее истинным чувствам. — Конечно, мы с Хетти очень жалели
отца, но, думая о вас, мы прямо-таки заливались слезами.
— Мы жалели бедного Гарри так же, как отца, Джудит, — простодушно за-
метила ничего не понимавшая сестра.
— Верно, девочка, верно! Ведь мы жалеем всякого, кто попал в беду, не
так ли? — быстро и несколько укоризненно подхватила Джудит, немного по-
низив голос. — Во всяком случае, мастер Марч, мы рады видеть вас я еще
больше рады, что вы освободились из рук Филипштейнов.
— Да, это дрянная публика, ничуть не лучше того выводка, который
гнездится на Мохоке. Дивлюсь, право, Зверобой, как это тебе удалось вы-
ручить нас! За эту небольшую услугу прощаю тебе, что ты помешал мне рас-
квитаться с тем бродягой. Поделись с нами твоим секретом, чтобы при слу-
чае мы могли сделать для тебя то же самое. Чем ты их умаслил — ложью или
лестью?
— Ни тем, ни другим, Непоседа! Мы выкупили вас и заплатили такую вы-
сокую цену, что очень прошу тебя на будущее время: берегись и не попа-
дайся снова в плен, иначе наших капиталов не хватит.
— Выкупили? Значит, старому Тому пришлось раскошелиться, потому что
за все мое барахло не выкупить даже шерсти, не только шкуры. Такие хит-
рые бродяги не могли, конечно, за даровщинку отпустить парня, связанного
по рукам и ногам и оказавшегося в их полной власти. Но деньги — это
деньги, и устоять против них было бы как-то неестественно. В этом отно-
шении индеец и белый одним миром мазаны. Надо признаться, Джудит, что в
конце концов натура у всех одинакова.
Тут Хаттер встал и, сделав знак Зверобою, увел его во внутреннюю ком-
нату. Расспросив охотника, он узнал, какой ценой было куплено их осво-
бождение. Старик не выказал ни досады, ни удивления, услышав о набеге на
сундук, и только полюбопытствовал, до самого ли дна были обследованы ве-
щи и каким образом удалось отыскать ключ. Зверобой рассказал обо всем со
своей обычной правдивостью, так что к нему невозможно было придраться.
Разговор вскоре окончился, и собеседники возвратились в комнату, служив-
шую одновременно приемвой и кухней.

— Не знаю, право, мир у нас теперь с дикарями или война! — воскликнул
Непоседа, в то время как Зверобой, который в течение минуты к чему-то
внимательно присушивался, направился вдруг к выходной двери. — Выдача
пленных как будто свидетельствует о дружелюбных намерениях, и, после то-
го как люди заключили честную торговую сделку, они обычно расстаются
друзьями, по крайней мере до поры до времени. Поди сюда, Зверобой, скажи
нам твое мнение, с некоторых пор я начал ценить тебя гораздо выше, чем
прежде.
— Вот ответ на твой вопрос, Непоседа, если тебе уж так не терпится
снова полезть в драку.
С этими словами Зверобой кинул на стол, о который товарищ его опирал-
ся локтем, нечто вроде миниатюрной свирели, состоящей из дюжины ма-
леньких палочек, крепко связанных ремнем из оленьей шкуры. Марч поспешны
схватил эту вещицу, поднес ее к сосновому полену, пылавшему в очаге —
единственному источнику света в комнате, — и убедился, что концы палочек
вымазаны кровью.
— Если это не совсем понятно по-английски, — сказал беззаботный жи-
тель границы, — то по-индейски это яснее ясного. В Йорке это называют
объявлением войны, Джудит… Как ты нашел эту штуку, Зверобой?
— Очень просто, Непоседа. Ее положили минуту назад на то место, кото-
рое ты называешь приемной Плавучего Тома.
— Каким образом она туда попала? Ведь не свалилась же она с облаков,
Джудит, как иногда падают маленькие лягушата! Да притом и дождя ведь
нет… Ты должен объяснить, откуда взялась эта вещица, Зверобой!
Зверобой подошел к окошку и бросил взгляд на темное озеро, затем, как
бы удовлетворенный тем, что там увидел, подошел ближе к Непоседе и, взяв
в руки пучок палочек, начал внимательно его рассматривать.
— Да, это индейское объявление войны, — сказал Зверобой, — и оно до-
казывает, как мало ты пригоден для военного дела, Гарри Марч. — Вещица
эта находится здесь, а ты и понятия не имеешь, откуда она взялась. Дика-
ри оставили скальп у тебя на голове, но, должно быть, заткнули тебе уши.
Иначе ты услышал бы плеск воды, когда этот парнишка снова подплыл сюда
на своих бревнах. Ему поручили бросить палочки перед нашей дверью, а это
значит: торговля кончилась, война начинается снова, приготовьтесь.
— Поганые волки! Дайте-ка сюда мой карабин, Джудит: я пошлю бродягам
ответ через их собственного посланца.
— Этого не будет, пока я здесь, мастер Марч, — холодно сказал Зверо-
бой, движением руки останавливая товарища. — Доверие за доверие, с кем
бы мы ни имели дело — с краснокожим или с христианином. Мальчик зажег
ветку и подплыл при свете, чтобы предупредить нас заранее. И никто не
смеет причинить ему ни малейшего вреда, пока он исполняет подобное пору-
чение. Впрочем, не стоит тратить попусту слов: мальчик слишком хитер,
чтобы позволить своему факелу гореть теперь, когда он сделал свое дело.
А ночь так темна, что тебе в него не попасть.
— Она темна для ружья, но не для пироги, — ответил Непоседа, направ-
ляясь огромными шагами к двери с карабином в руках. — Не жить тому чело-
веку, который помешает мне снять скальп с этой гадины! Чем больше ты их
раздавишь, тем меньше их останется, чтобы жалить тебя в лесу.
Джудит дрожала как осиновый лист, сама не зная почему. Впрочем, были
все основания ожидать, что начнется драка: если Непоседа, сознавая свою
исполинскую силу, был неукротим и свиреп, то в манерах Зверобоя чувство-
валась спокойная твердость, не склонная ни на какие уступки. Серьезное и
решительное выражение лица молодого охотника испугало Джудит больше, чем
буйство Непоседы. Гарри стремительно бросился к тому месту, где были
привязаны пироги; однако Зверобой уже успел быстро сказать что-то Змею
по-делаварски. Впрочем, бдительный индеец первый услышал всплески весел
и раньше других вышел на платформу. Свет факела возвестил о приближении
посланца. Когда мальчик бросил палочки к его ногам, это ничуть не рас-
сердило и не удивило делавара. Он просто стоял наготове с карабином в
руке и следил, не скрывается ли за этим вызовом какая-нибудь ловушка.
Зверобой окликнул делавара, и тот, быстрый, как мысль, бросился в пирогу
и убрал весла прочь. Непоседа пришел в ярость, видя, что его лишили воз-
можности преследовать мальчика. С шумными угрозами он приблизился к ин-
дейцу, и даже Зверобой на миг стало страшно при мысли о том, что может
произойти. Марч уже поднял руки, стиснув свои огромные кулаки. Все ожи-
дали, что он опрокинет делавара на пол. Зверобой не сомневался, что за
этим последует неминуемое кровопролитие. Но даже Непоседа смутился, уви-
дев непоколебимое спокойствие вождя. Он понял, что такого человека
нельзя оскорбить безнаказанно. Весь свой гнев он обратил поэтому на Зве-
робоя, которого не так боялся. Неизвестно, чем закончилась бы ссора, но,
к счастью, она не успела разгореться.
— Непоседа, — произнес мягкий и нежный голос, — грешно сердиться, бог
этого не простит. Ирокезы хорошо обращались с вами и не сняли вашего
скальпа, хотя вы с отцом сами хотели сделать это с ними.
Давно известно, какое умиротворяющее действие оказывает кротость на
бурные порывы страсти. К тому же Хетти своей недавней самоотверженностью
и решительностью внушила к себе уважение Непоседы, которым прежде не
пользовалась. Возможно, что ее влиянию способствовало и заведомое слабо-
умие, так как оно исключало какое-либо сомнение в чистоте ее намерений.
Впрочем, каковы бы ни были в данном случае причины, следствия вмеша-
тельства Хетти не замедлили сказаться. Вместо того чтобы схватить за
горло своего недавнего спутника, Непоседа повернулся к девушке и излил
ей свое огорчение.
— Обидно, Хетти, — воскликнул он, — сидеть в кутузке или попусту го-
няться за бобрами и нигде не находить их, но еще обиднее поймать ка-
кую-нибудь зверюгу в расставленный тобой же капкан, а потом видеть, как
она оттуда выбирается! Если считать на деньги, то шесть первосортных
шкур уплыли от нас на бревнах, в то время как достаточно двадцати хоро-
ших ударов веслом, чтобы догнать их. Я говорю: если считать на деньги,
потому что мальчишка сам по себе не стоит ни одной шкуры… Ты подвел
товарища, Зверобой, позволив такой добыче ускользнуть от моих пальцев,
да и твоих тоже.
Зверобой ответил ему спокойно, но так твердо, как позволяют человеку
только врожденное бесстрашие и сознание собственной правоты:
— Я совершил бы большую несправедливость. Непоседа, если бы поступил
иначе, и ни ты и ни кто другой не имеет права требовать этого от меня.
Парень явился сюда по законному делу, и последний краснокожий, который
бродит по лесу, счел бы для себя позором не оказать уважение званию пос-
ла. Но он уже далеко, мастер Марч, и не стоит спорить, как две бабы, о
том, чего уже нельзя изменить.
Сказав это. Зверобой отвернулся, как человек, принявший решение не
тратить слов по-пустому, а Хаттер потянул Непоседу за рукав и увел его в
ковчег. Там они долго сидели и совещались. Тем временем индеец и его

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *