ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

иться изза излишнего упрямства, проявленного при переговорах. Это разо-
чарование, однако, произвело весьма различное действие на участников
спора. Зверобой казался встревоженным и грустным. Он беспокоился об
участи пленников и всей душой сочувствовал обеим девушкам, поэтому срыв
переговоров глубоко огорчил его. Что касается индейца, то неудача пробу-
дила в нем дикую жажду мести. Он громко объявил, что не скажет больше ни
слова, но при этом злился и на самого себя, и на своего хладнокровного
противника, выказавшего сейчас гораздо больше выдержки и самообладания,
чем краснокожий вождь. Когда гурон отводил плот от платформы, голова его
потупилась и глаза загорелись, хотя он заставил себя дружески улыбнуться
и вежливо помахать рукой на прощание.
Понадобилось некоторое время, чтобы привести плот в движение. Пока
этим занимался второй индеец, Расщепленный Дуб в молчаливом бешенстве
раздвигал ногами ветви, лежавшие между бревнами, а сам не отрывал прони-
зывающего взгляда от хижины, платформы и фигуры своего противника. Тихим
голосом он быстро сказал товарищу несколько слов и, как разъяренный
зверь, продолжал разгребать ветви. Тут обычная бдительность Зверобоя
несколько ослабела: он размышлял, как бы возобновить переговоры, не да-
вая противной стороне слишком больших преимуществ. На его счастье, ясные
глаза Джудит оставались зоркими, как всегда. В то мгновение, когда моло-
дой охотник совсем позабыл, что необходимо быть настороже, и его враг
уже готовился к бою, девушка крикнула взволнованным голосом:
— Берегитесь, Зверобой! Я вижу в трубу ружья, спрятанные между ветвя-
ми, ирокез старается вытащить их ногами!
Как видно, неприятели догадались отправить к «замку» посланца, пони-
мавшего по-английски. Все предшествующие переговоры велись на ирокезском
наречии, но, судя по тому, как внезапно Расщепленный Дуб прекратил свою
предательскую работу и как быстро выражение мрачной свирепости уступило
на его физиономии место любезной улыбке, было совершенно ясно, что он
понял слова девушки. Движением руки он велел своему товарищу положит
весла, перешел на тот край плота, который был ближе к платформе, и заго-
ворил снова.
— Почему Расщепленный Дуб и его брат позволили облаку встать между
ними? — спросил он. — Оба они мудры, храбры и великодушны. Им надо расс-
таться друзьями. Один зверь будет ценой одного пленника.
— Ладно, минг, — ответил охотник, обрадованный возможностью возобно-
вить переговоры на любых условиях и готовый облегчить заключение сделки
маленькой надбавкой. — Ты увидишь, что бледнолицые умеют давать настоя-
щую цену, когда к ним приходят с открытым сердцем и с дружески протяну-
той рукой. Оставь у себя зверя, которого ты забыл вернуть, когда соби-
рался отплыть, да и я забыл потребовать его обратно, потому что мне неп-
риятно было расстаться с тобой в гневе. Покажи его своим вождям. Когда
доставишь сюда наших друзей, ты получишь еще двух других, и… — тут он
поколебался одно мгновение, не зная, разумно ли будет идти на слишком
большие уступки, но затем решительно продолжал: — и, если мы увидим их
здесь до заката, у нас, быть может, найдется еще и четвертый для кругло-
го счета.
На этом они и покончили. Последние следы неудовольствия исчезли с
темного лица ирокеза, и он улыбнулся столь же благосклонной, хоть и не
столь привлекательной улыбкой, как у самой Джудит Хаттер.
Шахматная фигурка, которую он держал в руках, снова подверглась под-
робнейшему осмотру, и восторженное восклицание доказало, как он обрадо-
вался неожиданному соглашению. После этого индейцы, кивнув головой на
прощание, тихонько поплыли к берегу.
— Можно ли хоть в чем-нибудь положиться на этих негодяев? — спросила
Джудит, когда они с Хетти снова вышли на платформу и встали рядом с Зве-
робоем, следившим за медленно удалявшимся плотом. — Я боюсь, что они ос-
тавят у себя игрушку и пришлют кровавое доказательство того, что им уда-
лось перехитрить нас.
Они способны сделать это ради простого бахвальства. Я не раз слышала
о таких историях.
— Без сомнения, Джудит, без всякого сомнения! Но я совсем не знаю
краснокожих, если этот двухвостый зверь не взбудоражит все племя, подоб-
но прутику, всунутому в пчелиный улей. Вот, например, Змей: человек
крепкий, как кремень, и в обычных житейских делах любопытный лишь в пре-
делах благоразумия. Но и он так увлекся этой выточенной из костяшки
тварью, что мне просто стыдно стало за него. Однако здесь заговорило
врожденное чувство, а человека нельзя осуждать за врожденные чувства,
если они естественны. Чингачгук скоро преодолеет свою слабость и вспом-
нит, что он вождь из знаменитого рода, обязанный блюсти славу своего
имени. Ну, а бездельники минги не успокоятся, пока не завладеют всеми
точеными костяшками из кладовых Томаса Хаттера.
— Они видели только слонов и не имеют представления ни о чем другом.
— Это верно, Джудит. Но все-таки алчность — ненасытное чувство. Они
скажут: если у бледнолицых есть диковинные звери с двумя хвостами, то,
как знать, быть может, у них есть и с тремя хвостами или, пожалуй, даже
с четырьмя. Школьные учителя назвали бы это натуральной арифметикой. Ди-
кари ни за что не успокоятся, пока не доищутся правды.
— Как вы думаете, Зверобой, — спросила Хетти, по своему обыкновению,
бесхитростно и просто, — неужели ирокезы не отпустят отца и Непоседу? Я
прочитала им самые лучшие стихи из всей библии, и вы видите, что они уже
сделали.
Охотник, как всегда, ласково выслушал замечание Хетти. Некоторое вре-
мя он молча размышлял о чем-то. Легкий румянец покрыл его щеки, когда он
наконец ответил:
— Я не знаю, должен ли белый человек стыдиться того, что он не умеет
читать. Но такова уж моя судьба, Джудит. Я знаю, вы очень искусны в та-
кого рода вещах, а я умею читать только то, что написано на холмах и до-
линах, на вершинах гор и потоках, на лесах и источниках. Отсюда можно
узнать не меньше, чем из книг. И, однако, иногда мне кажется, что для
белого человека чтение — природный дар. Когда от моравских братьев я в
первый раз услышал слова, которые повторяет Хетти, мне захотелось самому
прочитать их. Но летняя охота, рассказы индейцев, их уроки и другие за-
боты всегда мешали мне.
— Хотите, я буду учить вас, Зверобой? — спросила Хетти очень серьез-
но. — Говорят, я слабоумная, но читать умею так же хорошо, как Джудит.
Если вы научитесь читать библию дикарям, то когда-нибудь сможете спасти

этим свою жизнь и, во всяком случае, спасете себе душу.
Мать много раз говорила мне это.
— Благодарю вас, Хетти, благодарю вас от всего сердца. Теперь, как
видно, наступают крутые времена, и некогда заниматься такими делами. По,
когда у нас опять настанет мир, я приду погостить к вам на озеро, и мы
соединим приятное с полезным. Быть может, мне следует стыдиться этого,
Джудит, но правда выше всего.
Что касается ирокезов, то вряд ли они позабудут зверя с двумя хвоста-
ми ради двух-трех стихов из библии. Думаю, что скорее всего они вернут
нам пленников, а потом будут ждать удобного случая, чтобы захватить их
обратно вместе с нами и со всем, что есть в замке, да еще с ковчегом в
придачу. Однако мы должны как-нибудь умаслить этих бродяг: прежде всего
— для того чтобы освободить вашего отца и Непоседу и затем — чтобы сох-
ранить мир, по крайней мере, до тех пор, пока Змей успеет освободить
свою суженую. Если индейцы очень обозлятся, они сразу же отошлют всех
своих женщин и детей обратно в лагерь, а если мы сохраним с ними прия-
тельские отношения, то сможем встретить Уа-та-Уа на месте, которое она
указала. Чтобы наша сделка не сорвалась, я готов отдать хоть полдюжины
фигурок, изображающих стрелков с луками; у нас в сундуке их много.
Джудит охотно согласилась, она готова была пожертвовать даже расшитой
парчой, лишь бы выкупить отца и доставить радость Зверобою.
Надежда на успех приободрила всех обитателей «замка», хотя по-прежне-
му надо было следить в оба за всеми передвижениями неприятеля. Однако
час проходил за часом, и солнце уже начало склоняться к вершинам запад-
ных холмов, а никаких признаков плота, плывущего обратно, все еще не бы-
ло видно. Осматривая берег в подзорную трубу, Зверобой наконец открыл
среди густых и темных зарослей одно место, где, как он предполагал, соб-
ралось много ирокезов. Место это находилось неподалеку от тростников,
откуда впервые появился плот, а легкая рябь на поверхности воды указыва-
ла, что где-то очень близко ручей впадает в озеро. Очевидно, дикари соб-
рались здесь, чтобы обсудить вопрос, от которого зависела жизнь или
смерть пленников. Несмотря на задержку, еще не следовало терять надежды,
и Зверобой поспешил успокоить своих встревоженных товарищей.
По всей вероятности, индейцы оставили пленников в лагере и запретили
им следовать за собой по лесу. Нужно было немало времени, чтобы отпра-
вить посланца в лагерь и привести обоих бледнолицых на то место, откуда
они должны были отплыть. Утешая себя, обитатели «замка» вновь запаслись
терпением и без особой тревоги следили за тем, как солнце постелено
приближается к горизонту.
Догадка Зверобоя оказалась правильной. Незадолго до того, как солнце
совсем село, плот снова появился у края зарослей.
Когда ирокезы подплыли ближе, Джудит объявила, что ее отец и Непосе-
да, связанные по рукам и ногам, лежат на ветвях посреди плота. Ирокезы,
вероятно, понимали, что ввиду позднего времени следует торопиться, и
вовсю налегали на грубые подобия весел. Благодаря этим усилиям плот по-
дошел к «замку» вдвое быстрее, чем в прошлый раз.
Даже после того как условия были приняты и частично выполнены, выдача
пленников представила немалые трудности. Ирокезы были вынуждены почти
всецело положиться на честность своих противников. Краснокожие согласи-
лись на это очень неохотно и только по необходимости. Они понимали, что,
как только Хаттер и Непоседа будут освобождены, гарнизон «замка» станет
вдвое сильнее, чем отряд, находящийся на плоту. О спасении бегством в
таком случае не могло быть и речи, так как белые имели в своем распоря-
жении три пироги из коры, не говоря уже об оборонительных сооружениях
дома и ковчега. Все это было слишком ясно для обеих сторон, и весьма ве-
роятно, что сделку так и не удалось бы довести до конца, если бы честное
лицо Зверобоя не оказало своего обычного действия на индейца.
— Мой брат знает, что я ему верю, — сказал Расщепленный Дуб, выступая
вперед вместе с Хаттером, которому только что развязали ноги, чтобы поз-
волить ему подняться на платформу. — Один скальп — один зверь…
— Погоди, минг, — прервал его охотник. — Придержи-ка пленника одну
минутку. Я должен сходить за товаром для расплаты.
Это было лишь предлогом. Войдя в дом, Зверобой приказал Джудит соб-
рать все огнестрельное оружие и сложить его в комнате девушек. Затем он
очень серьезно поговорил о чем-то с делаваром, стоявшим по-прежнему на
страже у входа, положил в карман три слона и вернулся на платформу.
— Добро пожаловать обратно на старое пепелище, мастер Хаттер, — ска-
зал Зверобой, помогая старику взобраться на платформу и в то же время
потихоньку сунув «в руку Расщепленному Дубу второго слона. — Ваши дочки
очень рады видеть вас; да вот здесь и Хетти, она может сказать сама.
Тут охотник замолчал и разразился своим сердечным беззвучным смехом.
Индейцы только что развязали путы, связывавшие Непоседу, и поставили его
на ноги. Но лыковые веревки были стянуты так туго, что молодой великан
еще не мог владеть своими членами и представлял собою в этот миг весьма
беспомощную и довольно комическую фигуру. Это непривычное зрелище и,
особенно, озадаченная физиономия Непоседы рассмешили Зверобоя.
— Ты, Гарри, напоминаешь сосну у опушки леса во время сильного ветра,
— сказал Зверобой, несколько умеряя свою несвоевременную веселость
больше из уважения к другим присутствующим, чем к освобожденному пленни-
ку. — Я, однако, рад видеть, что индейские цирюльники не причесали тебе
волос, когда ты наведался к ним в лагерь.
— Слушай, Зверобой! — возразил Непоседа грозно. — С твоей стороны бы-
ло бы умнее поменьше смеяться и побольше радоваться. Хоть раз в жизни
веди себя, как подобает христианину, а не смешливой девчонке-школьнице,
к которой учитель повернулся спиной. Скажи-ка лучше, сохранились ли у
меня ступни на ногах. Я вижу их, но совсем не чувствую, как будто они
разгуливают где-то на берегах Мохока.
— Ты вернулся цел и невредим, Непоседа, и это не пустяки, — ответил
охотник, незаметно вручая индейцу вторую половину обещанного выкупа и в
то же время знаком приказывая ему немедленно удалиться. — Ты вернулся
цел и невредим, и ноги у тебя целы, и только ты немного одеревенел от
повязок. Природа скоро приведет твою кровь в движение, и тогда ты смо-
жешь танцевать, празднуя самое удивительное и необыкновенное освобожде-
ние из волчьего логова.
Зверобой развязал руки своим друзьям, лишь только они поднялись на
платформу. Теперь они стояли, притопывая ногами и потягиваясь, ворча,
ругаясь и всеми способами стараясь восстановить нарушенное кровообраще-
ние. А индейцы тем временем удалялись от «замка» с такой же поспеш-
ностью, с какой раньше приближались к нему. Плот уже успел отплыть на
добрую сотню ярдов, когда Непоседа, случайно взглянув в ту сторону, за-
метил, с каким проворством индейцы спасаются от его мести. Он уже дви-
гался довольно свободно, хотя все еще очень неуклюже. Однако, не обращая
на это внимание, он схватил карабин, лежавший на плече у Зверобоя, и по-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *