ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Однако в тот самый миг, когда она уже раскрыла рот, чтобы заговорить,
старый вождь ласковым движением руки предложил ей помолчать еще немного,
сказал несколько слов одному из своих подручных и затем терпеливо дожи-
дался, пока молодой человек привел к нему Уа-та-Уа.
Вождю необходимо было иметь переводчика: лишь немногие из находивших-
ся здесь гуронов понимали поанглийски, да и то с трудом.
Уа-та-Уа была рада присутствовать при разговоре, особенно в качестве
переводчицы. Девушка знала, какой опасностью грозила всякая попытка об-
мануть одну из беседующих сторон, тем не менее решила использовать все
средства и пустить в ход все уловки, какие могло подсказать ей индейское
воспитание, чтобы скрыть появление своего жениха на озере и цель, ради
которой он туда пришел. Когда она приблизилась, угрюмый старый воин с
удовольствием посмотрел на нее, ибо он с тайной гордостью лелеял надежду
вскоре привить этот благородный росток к стволу своего собственного пле-
мени. Усыновление чужих детей так же часто практикуется и так же безого-
ворочно признается среди американских племен, как и среди тех наций, ко-
торые живут под сенью гражданских законов.
Лишь только делаварка села рядом с Хетти, старый вождь предложил ей
спросить «у красивой бледнолицей», зачем она явилась к ирокезам и чем
они могут служить ей.
— Скажи им, что я младшая дочь Томаса Хаттера. Томас Хаттер — старший
из пленников; ему принадлежат замок и ковчег, и он больше всех имеет
право считаться хозяином этих холмов и этого озера, потому что давно по-
селился в здешних местах, давно тут охотится и ловит рыбу. Они поймут,
кого ты называешь Томасом Хаттером, если ты им объяснишь. А потом скажи,
что я пришла сюда убедить их не делать ничего худого отцу и Непоседе, но
отпустить их с миром и обращаться с ними как с братьями, а не как с вра-
гами. Скажи им все это и не бойся ни за себя, ни за меня. Бог нас защи-
тит.
Делаварка исполнила ее желание, постаравшись по возможности буквально
точно передать слова своей подруги на ирокезском наречии, которым владе-
ла совершенно свободно. Вожди выслушали это заявление с величавой
серьезностью; двое или трое, немного знавшие поанглийски, беглыми, но
многозначительными взглядами выказали свое одобрение переводчице.
— А теперь, Уа-та-Уа, — продолжала Хетти, лишь только ей дали понять,
что она может говорить дальше, — а теперь мне хочется, чтобы ты слово в
слово передала краснокожим то, что я скажу. Сначала скажи им, что отец и
Непоседа явились сюда, желая добыть как можно больше скальпов. Злой гу-
бернатор обещал деньги за скальпы, независимо от того, будут ли это
скальпы воинов или женщин, мужчин или детей, и любовь к золоту была так
сильна в их сердцах, что они не могли ей противиться. Скажи им это, ми-
лая Уа-та-Уа, как ты слышала от меня, слово в слово.
Сначала делаварка не решалась дословно перевести эту речь. Но, заме-
тив, что индейцы, говорящие по-английски, отчасти поняли слова Хетти,
она вынуждена была повиноваться. Вопреки всему, что мог бы ожидать циви-
лизованный человек, откровенное признание в том, что замыслили пленники,
не произвело дурного впечатления на слушателей. Они, вероятно, считали
подобный поступок проявлением доблести и не хотели осуждать других за
то, что без всякого колебания могли сделать сами.
— А теперь, Уа-та-Уа, — продолжала Хетти, заметив что вожди поняли ее
слова, — ты должна сказать им коечто поважнее. Они знают, что отец и Не-
поседа не успели причинить им зло, поэтому нельзя на них за это сер-
диться. Впрочем, если бы они даже убили нескольких детей или женщин, это
ничего бы не изменило, и то, что я хочу сказать, осталось бы в полной
силе. Но сперва спроси, Уа-та-Уа, знают ли они, что существует бог, ца-
рящий над всей землей, верховный владыка всех людей — красных и белых.
Делаварка, видимо, была несколько удивлена этим вопросом, однако пе-
ревела его по возможности точно и получила утвердительный ответ, выска-
занный с величайшей серьезностью.
— Очень хорошо, — продолжала Хетти, — теперь мне легче будет испол-
нить мой долг. Великий Дух, как вы называете нашего бога, приказал напи-
сать книгу, которую мы называем библией. В этой книге содержатся его за-
поведи и правила, которыми должны руководствоваться все люди не только в
своих поступках, но даже в помыслах и желаниях. Вот эта святая книга.
Скажи вождям, что я сейчас им прочитаю кое-что, начертанное на ее стра-
ницах.
Так Хетти вынула из коленкорового чехла маленькую английскую библию с
таким благоговением, с каким католик мог бы прикоснуться к частице мо-
щей. Пока она медленно раскрывала книгу, угрюмые вожди, не сводя глаз,
следили за каждым ее движением. Когда они увидели маленький томик, у
двух или трех вырвалось тихое восклицание. Хетти с торжеством протянула
им библию, как бы ожидая, что один вид ее должен произвести чудо.
Затем, видимо нисколько не удивленная и не обиженная равнодушием
большинства индейцев, она с живостью обратилась к делаварке:
— Вот эта святая книга, Уа-та-Уа. Эти слова и строчки, эти стихи и
главы — все исходит от самого бога.
— А почему Великий Дух не дал этой книге индейцам? — спросила
Уа-та-Уа с прямотой неискушенного ума.
— Почему? — ответила Хетти, несколько сбитая с толку этим неожиданным
вопросом. — Как — почему? Да ведь ты знаешь, что индейцы не умеют чи-
тать.
Делаварку, может быть, и не удовлетворило это объяснение, но она не
сочла нужным настаивать на своем. Она терпеливо сидела, ожидая дальней-
ших доводов бледнолицей энтузиастки.
— Ты можешь сказать вождям, что в этой книге людям ведено прощать
врагов, обращаться с ними как с братьями, никогда не причинять вреда
ближним, особенно из мести или по внушениям злобы. Как ты думаешь, мо-
жешь ли ты перевести это так, чтобы они поняли?
— Перевести могу, но понять им будет трудно.
Тут Уа-та-Уа, как умела, перевела слова Хетти насторожившимся индей-
цам, которые отнеслись к этому с таким же удивлением, с каким современ-
ный американец услышал бы, что великий властитель всех человеческих дел
— общественное мнение — может заблуждаться. Однако два-три индейца, уже
встречавшиеся с миссионерами, шепнули несколько слов своим товарищам, и
вся группа приготовилась внимательно слушать дальнейшие пояснения. Преж-
де чем продолжать, Хетти серьезно спросила у делаварки, понятны ли вож-
дям ее слова, и, получив уклончивый ответ, была вынуждена им удо-

вольствоваться.
— А теперь я прочитаю воинам несколько стихов, которые им следует
знать, — продолжала девушка еще более торжественно и серьезно, чем в на-
чале своей речи. — И пусть они помнят, что это собственные слова Велико-
го Духа. Во-первых, он заповедал всем: «Люби ближнего, как самого себя».
Переведи им это, милая Уа-та-Уа.
— Индеец не считает белого человека своим ближним, — ответила дела-
варская девушка гораздо более решительно, чем прежде, — для ирокеза
ближний — это ирокез, для могиканина-могиканин, для бледнолицего — блед-
нолицый. Не стоит говорить об этом вождю.
— Ты забываешь, Уа-та-Уа, что это собственные слова Великого Духа, и
вожди обязаны повиноваться им так же, как все прочие люди. А вот и дру-
гая заповедь: «Если кто ударит тебя в правую щеку, подставь ему левую».
— Что это значит? — торопливо переспросила Уата-Уа.
Хетти объяснила, что эта заповедь повелевает не гневаться за обиду,
повелевает быть готовым вынести новые насилия со стороны оскорбителя.
— А вот и еще, Уа-та-Уа, — прибавила она, — «Любите врагов ваших,
благословляйте проклинающих вас, творите добро ненавидящим вас, молитесь
за тех, кто презирает и преследует вас».
Сильное возбуждение охватило Хетти: глаза ее заблестели, щеки зарумя-
нились, и голос, обычно такой тихий и певучий, стал сильнее и вырази-
тельнее. Уже давно мать научила ее читать библию, и теперь она перелис-
тывала страницы с изумительным проворством. Делаварка не могла бы пере-
вести и половины того, что Хетти говорила в своем благочестивом азарте.
Удивление сковало язык Уа-та-Уа так же, как и вождям, и юная энтузиастка
совсем обессилела от волнения, прежде чем переводчица успела пробормо-
тать хотя бы слово. Но затем делаварка вкратце перевела главную сущность
сказанного, ограничившись, впрочем, тем, что всего больше поразило се
собственное воображение.
Вряд ли нужно объяснять здесь читателю, какое впечатление могло про-
извести все это на индейских воинов, которые считали своим главным
нравственным долгом никогда не забывать благодеяний и никогда не прощать
обид. К счастью, зная уже о слабоумии Хетти, гуроны ожидали от нее како-
го-нибудь чудачества, и все, что в ее словах показалось им нелепым и
несвязным, они объяснили тем обстоятельством, что девушка одарена умом
совсем иного склада, чем другие люди. Все же здесь присутствовали два
или три старика, которые уже слышали нечто подобное от миссионеров и го-
товы были обсудить на досуге вопрос, казавшийся им таким занятным.
— Так, значит, это и есть Добрая Книга бледнолицых? — спросил один из
вождей, взяв томик из рук Хетти, которая с испугом глядела на него, в то
время как он перелистывал страницы. — Это закон, по которому живут мои
белые братья?
Уа-та-Уа, к которой, по-видимому, был обращен этот вопрос, ответила
утвердительно, добавив, что канадские французы уважают эту книгу, так же
как и ингизы.
— Передай моей юной сестре, — произнес гурон, глядя на Уа-та-Уа, —
что сейчас я открою рот и скажу несколько слов.
— Пусть ирокезский вождь говорит — моя бледнолицая подруга слушает, —
ответила делаварка.
— Я рада слышать это! — воскликнула Хетти. — Бог смягчил его сердце,
и теперь он отпустит отца и Непоседу.
— Так, значит, это закон бледнолицых? — продолжал вождь. — Этот закон
приказывает человеку делать добро всем обижающим его. И когда брат про-
сит ружье, закон приказывает отдать также и пороховницу? Таков ли закон
бледнолицых?
— Нет, совсем не таков, — ответила Хетти серьезно, когда ей перевели
эти слова. — Во всей книге нет ни слова о ружьях; порох и пули неугодны
Великому Духу.
— Тогда почему же бледнолицые пользуются и тем и другим? Если им при-
казано отдавать вдвое против того, что у них просят, почему они берут
вдвое с бедного индейца, который не просит ничего? Они приходят со сто-
роны солнечного восхода со своей книгой в руках и учат краснокожего чи-
тать ее. Но почему сами они забывают о том, что говорит эта книга? Когда
индеец отдает им все, что имеет, им и этого мало. Они обещают золото за
скальпы наших женщин и детей, хотя называют нас зверями за то, что мы
снимаем скальпы с воинов, павших на войне. Мое имя Райвенок — «Расщеп-
ленный Дуб».
Когда эти страшные вопросы были переведены Хетти, она совсем растеря-
лась. Люди гораздо более искушенные, чем эта бедная девушка, не раз ста-
новились в тупик перед подобными возражениями, и нечего удивляться, что
при всей своей искренности и убежденности она не знала, что ответить.
— Ну что я ему скажу? — пролепетала она умоляюще. — Я знаю, что все
прочитанное мной в этой книге — правда, и, однако, этому нельзя верить,
если судить по действиям тех людей, которым была дана книга.
— Таков уж разум у бледнолицых, — возразила Уа-та-Уа иронически, —
что хорошо для одной стороны, может быть плохо для другой.
— Нет, нет, Уа-та-Уа, не существует двух истин, как это ни странно. Я
уверена, что прочитала правильно, и кто может быть так зол, чтобы иска-
зить божье слово! Этого никогда не бывает.
— Бедной индейской девушке кажется, что у белых всяко бывает, — отве-
тила Уа-та-Уа. — Про одну и ту же вещь иной раз они говорят, что она бе-
лая, а иной раз — что черная. Почему же этого никогда не бывает?
Хетта все больше и больше смущалась. Наконец, испугавшись, что жизнь
ее отца и жизнь Непоседы подвергнутся опасности из-за какой-то ошибки,
которую она совершила, Хетти залилась слезами. Ирония и холодное равно-
душие делаварки исчезли в один миг. Снова превратившись в нежную подру-
гу, она крепко обняла огорченную девушку и постаралась утешить ее.
— Перестань плакать, не плачь, — сказала она, вытирая слезы Хетти,
словно маленькому ребенку, и прижимая ее к своей горячей груди. — Ну о
чем горевать! Не ты написала эту книгу и не ты виновата, что бледнолицые
злы. Есть злые краснокожие, есть злые белые. Не в цвете кожи все добро,
и не в цвете кожи все зло. Вожди хорошо знают это.
Хетти скоро оправилась, и мысли ее снова вернулись к главной цели ее
посещения. Увидев, что вокруг нее попрежнему стоят сумрачные вожди, де-
вушка снова попыталась убедить их.
— Слушай, Уа-та-Уа, — сказала она, сдерживая рыдания и стараясь гово-
рить внятно, — скажи вождям, что нам нет дела до того, как поступают
дурные люди; слова Великого Духа — это слова Великого Духа, и никто не
смеет поступать дурно только потому, что другой человек раньше него тоже
поступил дурно. «Воздай добром за зло», говорит книга, и это закон для
красного человека, так же как и для белого человека.
— Ни у делаваров, ни у ирокезов никто не слыхал о подобном законе, —
ответила Уа-та-Уа, стараясь ее утешить. — Не стоит говорить о нем вож-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *