ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

Это Хетти поняла и обещала делаварке не упоминать в присутствии, мин-
гов о Чингачгуке и о том, почему он появился на озере.
— Быть может, он освободит Непоседу, и отца, именно, если ему позво-
лят действовать по-своему, — прошептала Уа-та-Уа Хетти, когда они подош-
ли уже настолько близко к лагерю, что могли расслышать голоса женщин,
занятых работами по хозяйству. — Помни это, Хетти, и приложи два или да-
же двадцать пальцев ко рту. Без помощи Змея не бывать твоим друзьям на
воле.
Она, конечно, не могла придумать лучшего средства, чтобы добиться
молчания Хетти, для которой важнее всего было освобождение отца и моло-
дого охотника. С невинным смехом бледнолицая девушка кивнула головой и
обещала исполнить желание подруги. Успокоившись на этот счет, Уа-та-Уа
не стала более мешкать и, нисколько не скрываясь, направилась к лагерю.

Глава XI

О глупый! Ведь король нов королями
Приказ свой на скрижалях написал:
Чтоб ты не убивал! И ты преступишь
Его закон в угоду человеку?
О, берегись: его рука карает
И на ослушника ложится тяжело.
Шекспир, «Король Ричард III»

Отряд индейцев, в который довелось попасть Уа-таУа, еще не вступил на
тропу войны; это было видно хотя бы из того, что в его состав входили
женщины. То была небольшая часть племени, отправившаяся на охоту к рыб-
ную ловлю в английские владения, где ее и застало начало военных
действий. Прожив таким образом зиму и весну до некоторой степени за счет
неприятеля, ирокезы решили перед уходом нанести прощальный улар. В ма-
невре, целью которого было углубиться так далеко во вражескую террито-
рию, также проявилась замечательная индейская прозорливость. Когда гонец
возвестил о начале военных действий между англичанами и французами и
стало ясно, что в эту войну будут вовлечены все племена, живущие под
властью враждующих державу упомянутая нами партия ирокезов кочевала по
берегам озера Онайда, находящегося на пятьдесят миль ближе к их
собственной территории, чем Глиммерглас. Бежать прямо в Канаду значило
подвергнуться опасности немедленного преследования. Вожди предпочли еще
дальше углубиться в угрожаемую область, надеясь, что им удастся отсту-
пить, передвигаясь в тылу своих преследователей, вместо того чтобы иметь
их у себя за спиной.
Присутствие женщин делало необходимой эту военную хитрость; наиболее
слабые члены племени не могли бы, конечно, уйти от преследования врагов.
Если читатель, вспомнит, как широко простирались в те давние времена
американские дебри, ему станет ясно, что даже целое племя могло в тече-
ние нескольких месяцев скрываться в этой части страны. Встретить врага в
лесу было не более опасно, чем в открытом море во время решительных во-
енных действий.
Стоянка была временная и при ближайшем рассмотрении оказалась все-
го-навсего наспех разбитым бивуаком, который был, однако, оборудован
достаточно хорошо для людей, привыкших проводить свою жизнь в подобной
обстановке. Единственный костер, разведенный посредине лагеря у корней
большого дуба, удовлетворял потребности всего табора. Погода стояла та-
кая теплая, что огонь нужен был только для стряпни. Вокруг было разбро-
сано пятнадцать — двадцать низких хижин — быть может, правильнее назвать
их шалашами, — куда хозяева забирались на ночь и где они могли укры-
ваться во время ненастья. Хижины были построены из древесных ветвей, до-
вольно искусно переплетенных и прикрытых сверху корой, снятой с упавших
деревьев, которых много в каждом девственном лесу. Мебели в хижинах поч-
ти не было. Возле костра лежала самодельная кухонная утварь. На ветвях
висели ружья, пороховницы и сумки. На тех же крючьях, сооруженных самой
природой, были подвешены две-три оленьи туши.
Так как лагерь раскинулся посреди густого леса, его нельзя было оки-
нуть одним взглядом: хижины, одна за другой, вырисовывались на фоне уг-
рюмой картины. Если яте считать костра, здесь не было ни общего центра,
ни открытой площадки, где могли бы собираться жители; все казалось пота-
енным, темным и коварным, как сами ирокезы. Кое-где ребятишки перебегали
из хижины в хижину, придавая этому месту некоторое подобие домашнего ую-
та. Подавленный смех и низкие голоса женщин нарушали время от времени
сумрачную тишину леса. Мужчины ели, спали или чистили оружие. Говорили
они мало и держались особняком или небольшими группами в стороне от жен-
щин. Привычка к бдительности и сознание опасности, казалось, не покидали
их даже во время сна.
Когда обе девушки приблизились к лагерю, Хетти тихонько вскрикнула,
заметив своего отца. Он сидел на земле, прислонившись спиной к дереву, а
Непоседа стоял возле него, небрежно помахивая прутиком. По-видимому, они
пользовались такой же свободой, как остальные обитатели лагеря: человек,
незнакомый с обычаями индейцев, легко мог бы принять их за гостей, а не
за пленников.
Уа-та-Уа подвела подругу поближе к обоим бледнолицым, а сама скромно
отошла в сторону, не желая стеснять их. Но Хетти не привыкла ластиться к
отцу и вообще проявлять как-нибудь свою любовь к нему. Она просто подош-
ла к нему и теперь стояла, не говоря ни слова, как немая статуя, олицет-
воряющая дочернюю привязанность. Старика как будто нисколько не удивило
и не испугало ее появление. Он давно привык подражать невозмутимости ин-
дейцев, хорошо зная, что лишь этим способом можно заслужить их уважение.
Сами дикари, неожиданно увидев незнакомку в своей среде, тоже не обнару-
жили ни малейших признаков беспокойства. Короче говоря, прибытие Хетти
при столь исключительных обстоятельствах произвело не больше эффекта,
чем приближение путешественника к дверям салуна в европейской деревне.
Все же несколько воинов собрались а кучку и по тем взглядам, которые они
бросали на Хетти, разговаривая между собой, видно было, что именно г-н
является предметом их беседы. Это кажущееся равнодушие вообще характерно
для североамериканского индейца, но в данном случае многое следовало
приписать тому особому положению, в котором находился отряд. Ирокезам
были хорошо известны все силы, находившиеся в «замке», кроме Чингачгука.

Поблизости не было ни другого племени, ни отряда войск, и зоркие развед-
чики стояли на страже вокруг озера, день и ночь наблюдая за малейшими
движениями тех, кого без всякого преувеличения можно было теперь назвать
осажденными.
В глубине души Хаттер был очень тронут поступком Хетти, хотя и принял
его с кажущимся равнодушием. Старик припомнил кроткую мольбу, с какой
она обратилась к нему, когда он покидал ковчег, и постигшая его неудача
сообщила этой просьбе особый смысл, о чем он легко мог позабыть в случае
успеха. Хаттер знал непоколебимую преданность своей простодушной дочери
и понимал, что ею руководило совершенное бескорыстие.
— Нехорошо, Хетти, — сказал он укоризненно, имея в виду дурные пос-
ледствия, грозившие самой девушке. — Это очень свирепые дикари: они ни-
когда не прощают оскорбления, нанесенного им, и не склонны помнить ока-
занную им услугу.
— Скажи мне, отец, — спросила девушка, украдкой оглядываясь по сторо-
нам, как бы опасаясь, что ее подслушают, — позволил ли вам бог совершить
то жестокое дело, ради которого вы пришли сюда? Мне это надо знать, что-
бы свободно говорить с индейцами.
— Тебе не следовало приходить сюда, Хетти. Эти скоты не поймут твоих
чувств и намерений.
— Но все-таки чем кончилось это дело, отец? Как видно, ни тебе, ни
Непоседе не удалось добыть скальпов?
— На этот счет ты можешь быть совершенно спокойна, дитя. Я схватил
молодую девушку, которая пришла с тобой, но ее визг быстро привлек целую
стаю диких кошек, бороться с которыми оказалось не под силу христианину.
Если это может утешить тебя, то мы оба так же невинны по части скальпов,
как, несомненно, останемся невинны и по части получения премий.
— Спасибо тебе за это, отец! Теперь я смело буду говорить с ирокезс-
ким вождем — совесть моя будет спокойна. Надеюсь, Непоседа тоже не успел
причинить никакого вреда индейцам? i: — На этот раз, Хетти, — откликнул-
ся молодой человек, — вы попали в самую точку. Непоседе не повезло, и
этим все сказано. Много видывал я шквалов на воде и на суше, но, сколько
помнится, ни один из них не мог бы сравниться с тем, что налетел на нас
позапрошлой ночью в обличье этих индейских горлопанов. Да что тут гово-
рить, Хетти! Разума у вас мало, но все-таки и вы можете иметь кое-какие
человеческие понятия. Теперь я вас попрошу вдуматься в наше положение.
Мы со стариком Томом, вашим батюшкой, явились сюда за законной добычей,
о которой говорится в прокламации губернатора.
Ничего худого мы не замышляли. Но тут на нас напали твари, больше по-
хожие на стаю голодных волков, чем на обыкновенных дикарей, и скрутили
нас обоих, словно баранов; и произошло это гораздо скорее, чем я могу
рассказать вам эту историю.
— Но ведь вы теперь свободны, Гарри, — возразила Хетти, застенчиво
поглядывая на молодого великана. — У вас не связаны ни руки, ни ноги.
— Нет, Хетти, руки и ноги у меня свободны, но этого мало, потому что
я не могу пользоваться ими так, как мне бы хотелось. Даже у этих де-
ревьев есть глаза и язык.
Если старик или я вздумаем тронуть хотя бы один прутик за пределами
нашей тюрьмы, нас сгребут раньше, чем мы успеем пуститься наутек. Мы не
сделаем и двух шагов, как четыре или пять ружейных пуль полетят за нами
с предупреждением не слишком торопиться. Во всей колонии нет такой на-
дежной кутузки. Я имел случай познакомиться на опыте с парочкой-другой
тюрем и потому знаю, из какого материала они построены и что за публика
их караулит.
Дабы у читателя не создалось преувеличенного представления о безн-
равственности Непоседы, нужно сказать, что преступления его ограничива-
лись драками и скандалами, за которые он несколько раз сидел в тюрьме,
откуда почти всегда убегал, проделывая для себя двери в местах, не пре-
дусмотренных архитектором. Но Хетти ничего не знала о тюрьмах и плохо
разбиралась в разного рода преступлениях, если не считать того, что ей
подсказывало бесхитростное и почти инстинктивное понимание различия меж-
ду добром и злом. Поэтому грубая острота Непоседы до нее не дошла. Уло-
вив только общий смысл его слов, она ответила:
— Так гораздо лучше, Непоседа. Гораздо лучше, бели отец и вы будете
сидеть смирно, пока я не поговорю с ирокезом. И тогда все мы будем до-
вольны и счастливы. Я не хочу, чтобы вы следовали за мной. Нет, предос-
тавьте мне действовать по-моему. Как только я все улажу и вам позволят
возвратиться в замок, я приду и скажу вам об этом.
Хетти говорила с такой детской серьезностью и так была уверена в ус-
пехе, что оба ее собеседника невольно начали рассчитывать на благополуч-
ный исход ее ходатайства, не подозревая, на чем оно основывалось. Поэто-
му, когда она захотела покинуть их, они не стали ей перечить, хотя виде-
ли, что девушка направилась к группе вождей, которые совещались в сто-
ронке, видимо обсуждая причины ее внезапного появления.
Оставив свою новую подругу, Уа-та-Уа приблизилась к двум-трем старей-
шим воинам; один из них был всегда ласково ней и даже предлагал принять
ее в свой вигвам как родную дочь, если она согласится стать гуронкой.
Направив свои шаги в их сторону, девушка рассчитывала, что к ней обра-
тятся с расспросами. Она была слишком хорошо воспитана, согласно поняти-
ям своего народа, чтобы самовольно поднять голос в присутствии мужчин,
но врожденный такт и хитрость позволили ей привлечь внимание воинов, не
оскорбляя их гордости. Ее притворное равнодушие возбудило любопытство, и
едва Хетти подошла к своему отцу, как делаварская девушка уже очутилась
в кружке воинов, куда ее подозвали почти незаметным, но выразительным
жестом. Здесь ее стали расспрашивать о том, где встретилась она со своей
товаркой и почему привела ее в лагерь. Только это и нужно было Уа-та-Уа.
Она объяснила, каким образом заметила слабоумие Хетти, причем постара-
лась преувеличить его степень, и затем вкратце рассказала, зачем девушка
явилась во вражеский стан. Слова ее произвели то самое впечатление, на
которое она и рассчитывала. Добившись своего, делаварка отошла в сторону
и принялась готовить завтрак, желая предложить его гостье. Однако бойкая
девушка ни на минуту не переставала следить за обстановкой, подмечая
каждое изменение в лицах вождей, каждое движение Хетта и все мельчайшие
подробности, которые могли иметь отношение к ее собственным интересам
или к интересам ее новой приятельницы.
Когда Хетти приблизилась к вождю, кружок индейцев расступился перед
ней с непринужденной вежливостью, которая сделала бы честь и самым бла-
говоспитанным белым людям. Поблизости лежало упавшее дерево, и старший
из воинов неторопливым жестом предложил девушке усесться на нем, а сам
ласково, как отец, занял место рядом с ней. Остальные столпились вокруг
них с выражением серьезного достоинства, и девушка, достаточно наблюда-
тельная, чтобы заметить, чего ожидают от нее, начала излагать цель свое-
го посещения.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *