ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

— Вампум — разноцветные бусы из раковин, служившие североамериканским
индейцам для украшений. Нанизанный на нить, вампум употреблялся в ка-
честве денежной единицы. Вампум в форме пояса, или перевязи, заменял до-
кументы в общественных делах индейцев.
— Делавары, или пенни-ленапе, как они сами себя называли, — индейское
племя, населявшее в XVII-XVIII веках долину Делавар и побережье Атланти-
ческого океана до нынешней Северной Каролины. Они создали могучий союз
племен, боровшийся с ирокезским племененным союзом. Делавары по большей
части выступали союзниками англичан.
— Нет, нет, Непоседа, не так уж много мужества надо чтобы убить лань,
да еще в эту пору. Вот уложить дикую кошку или пантеру — это другое де-
ло, — возразил Зверобой, готовясь последовать совету товарища. — Делава-
ры дали мне прозвище не за отважное сердце, а за зоркий глаз и проворные
ноги. Застрелить оленя, конечно, еще не значит быть трусом, но для этого
не нужно и особой храбрости.
— Делавары и сами не герои, — невнятно пробормотал Непоседа, у кото-
рого был полон рот. — Иначе проклятые бродяги минги не превратили бы их
в баб.
— Этого никто толком не знает и не понимает, — сказал серьезно Зверо-
бой, который мог быть таким же надежным другом, как его товарищ — опас-
ным врагом. — Минги наполнили леса своей ложью и кривотолками. Я прожил
с делаварами десять лет и знаю, что, если дойдет до драки, они не усту-
пят в храбрости любому другому народу.
— Слушай, мастер Зверобой, раз уж мы об этом заговорили, то почему бы
нам не открыться друг другу, как мужчина мужчине? Ответь мне на один
вопрос. Тебе так везло на охоте, что ты даже прославился. Но подстрелил
ли ты хоть разок человека? Случалось ли тебе целиться во врага, который
тоже способен спустить курок на тебя?
Этот вопрос вызвал в груди юноши своеобразную борьбу между желанием
побахвалиться и честностью.
— Минги — так презрительно называли делавары гуронов, или венандотов,
принадлежавших к одной из групп ирокезских племен, ливших в XVII-XVIII
веках по берегам озер Онтарио и Гурона и реки Святого Лаврентия. Гуроны
вели длительную борьбу с делаварами Во время англо-французских войн они
поддерживали французов. Чувства эти отразились на его простодушной физи-
ономии. Борьба длилась, впрочем, недолго. Сердечная прямота восторжест-
вовала над ложной гордостью.
— По совести говоря, ни разу, — ответил Зверобой, — для этого не
представлялось подходящего случая. Делавары жили в мире со всеми соседя-
ми, пока я гостил у них, а я считаю, что человека можно лишить жизни
только во время открытой и законной войны.
— Как? Неужели ты ни разу не накрыл с поличным какого-нибудь парня,
воровавшего у тебя шкуры или дичь из капканов? Неужто ты не расправился
с ним посвойски, чтобы избавить соседей от хлопот, а виновного от судеб-
ных издержек?
— Я не траппер, Непоседа, — ответил юноша гордо. — Я добываю себе на
жизнь карабином и с этим оружием в руках не боюсь ни одного мужчины моих
лет между Гудзоном и рекой Святого Лаврентия. На шкурах, которые я про-
даю, всегда бывает еще одна дыра, кроме тех, что создала сама природа
для зрения и дыхания.
— Ай, ай, все это хорошо на охоте, но никуда не годится там, где речь
идет о скальпах и засадах! Подкараулить и подстрелить индейца — это зна-
чит воспользоваться его же собственными излюбленными приемами. К тому же
у нас теперь законная, как ты говоришь, война. Чем скорее ты смоешь та-
кое пятно со своей совести, тем спокойнее будешь спать хотя бы от созна-
ния, что по лесу бродит одним врагом меньше. Я недолго буду водить с то-
бой компанию, друг Натти, если ты не найдешь зверя немного повыше четы-
рех футов, чтобы попрактиковаться в стрельбе.
— Наше путешествие близится к концу, мастер Марч, и, если хочешь, мы
расстанемся сегодня же вечером, Меня в здешних местах поджидает прия-
тель, он не погнушается человеком, который еще не убил никого из своих
ближних.
— Хотел бы я знать, что привело сюда этого проныру-делавара в такое
раннее время года? — пробормотал Непоседа с видом, одновременно выражав-
шим и недоверие и презрение. — И где, говоришь ты, молодой вождь назна-
чил тебе свидание?
— Траппером называют в Америке человека, добывающею пушных зверей с
помощью капканов и ловушек.
— У невысокого утеса на озере, там, где, как мне говорили, индейские
племена сходятся, чтобы заключать договоры и закапывать в землю свои бо-
евые топоры. Об этом утесе я часто слышал от делаваров, хотя мне самому
и озеро и утес совершенно незнакомы. Этой страной сообща владеют минги и
могикане: в мирное время оба племени охотятся здесь и ловят рыбу, но од-
ному богу известно, что может там твориться во время войны.
— «Сообща»! — воскликнул Непоседа, громко расхохотавшись. — Хотелось
бы мне знать, что сказал бы на это Плавучий Том — Хаттер. По праву пят-
надцатилетнего бесспорного владения он считает озеро своей собствен-
ностью и не уступит его без боя ни мингам, ни делаварам.
— А как посмотрят в Колонии на этот спор? Ведь земля должна иметь ка-
кого-нибудь владельца. Колонисты готовы поделить между собой пустыню да-
же там, куда они и носа не смеют показать.
— Так, быть может, делается в других местах, Зверобой, но только не
здесь. Ни одна живая душа не владеет даже пядью земли в этой части стра-
ны. Перо никогда не прикасалось к бумаге, чтобы закрепить за кемнибудь
здешние холмы и долины. Старый Том не раз говорил мне об этом. Вот поче-
му од требует, чтобы его считали здесь единственным хозяином. А если он
чегонибудь требует, то уж сумеет постоять за себя.
— Судя по всему, что я от тебя слышал, Непоседа, этот Плавучий Том не
совсем обыкновенный человек. Он не минг, не делавар и не бледнолицый. По
твоим словам, он владеет озером уже очень давно. Что же это за человек?
Какой он породы?
— Старый Том скорее водяная крыса, чем человек. Повадками он больше
походит на это животное, чем на себе подобных. Иные думают, что в моло-
дые годы он гулял по морям и был товарищем известного пирата Кида, кото-
рого повесили гораздо раньше, чем мы с тобой успели родиться. Том посе-
лился в здешних местах, полагая, что королевские корабли никогда не пе-
реплывут через горы и что в лесах он может спокойно пользоваться награб-

ленным добром.
— Могикане — индейское племя, жившее в нижнем течении Гудзона. Моги-
кане входили в племенной союз делаваров. Племя это вымерло целиком.
— Он ошибается, Непоседа, очень ошибается. Человек нигде не может
спокойно пользоваться награбленным добром.
— Он, вероятно, думает об этом иначе. Я знал людей, которым жизнь бы-
ла не в жизнь без развлечений; знавал и других, которые лучше всего
чувствовали себя, сидя в своем углу. Знал людей, которые до тех пор не
успокоятся, пока кого-нибудь не ограбят; знавал и таких, которые не мог-
ли себе простить, что когда-то когото ограбили. Человеческая природа
очень причудлива. Но старый Том сам по себе. Награбленным добром, если
только оно у него есть, он пользуется очень спокойно. Живет себе припе-
ваючи вместе со своими дочками.
— Ах, так у него есть дочери! От делаваров, которые охотились в здеш-
них местах я слышал целые истории про этих молодых девушек. А мать у них
есть, Непоседа?
— Когда-то была. Но она умерла и была брошена в воду года два назад.
— Как так? — воскликнул Зверобой, с удивлением глядя на товарища.
— Умерла и брошена в воду, говорю я — и надеюсь, что на достаточно
чистом английском языке. Старик спустил тело жены в озеро, когда увидел,
что ей пришел конец. Я могу это засвидетельствовать, потому что лично
присутствовал при этой церемонии. Но хотел ли он избавить себя от труда
рыть могилу — что не так-то легко в лесу среди корней, — или считал, что
вода лучше смывает грехи, чем земля, право, не берусь сказать.
— Должно быть, бедная женщина была большая грешница, если муж не хо-
тел потрудиться для успокоения ее косточек.
— Не слишком большая грешница, хотя у нее были свои недостатки. Я ду-
маю, что Джудит Хаттер была достойная женщина, насколько это возможно
для женщины, жившей так долго вдали от церковного звона, но, по-видимо-
му, Том считал, что потрудился для нее совершенно достаточно. Правда, у
нее в характере было немало стали, и так как старик Хаттер — настоящий
кремень, то подчас между ними вспыхивали искры. Но, в общем, можно ска-
зать, что они жили довольно дружно. Когда они начинали ссориться, слуша-
телям удавалось порой заглянуть в их прошлое, как можно заглянуть в тем-
ные чащи леса, если заблудившийся солнечный луч пробьется к корням де-
ревьев. Но я всегда буду почитать Джудит, потому что она была матерью
такого создания, как Джудит Хаттер, ее дочка.
— Да, делавары упоминали имя «Джудит», хотя и произносили его на свой
лад. Судя по их рассказам, не думаю, чтобы эта девушка была в моем вку-
се.
— В твоем вкусе! — воскликнул Марч, взбешенный равнодушным и высоко-
мерным тоном товарища. — Какого черта ты суешься со своим вкусом, когда
речь идет о такой девушке, как Джудит! Ты еще мальчишка, зеленый юнец,
едва успевший глаза раскрыть. За Джудит уже ухаживали мужчины, когда ей
было всего пятнадцать лет, то есть без малого пять лет назад. Да она и
не взглянет на такого молокососа, как ты.
— Теперь июнь, и на небе ни обтачка, Непоседа, так что весь этот жар
ник чему, — ответил невозмутимо Зверобой. — У каждого свой вкус, и даже
белка имеет право судить о дикой кошке.
— Но не слишком умно с ее стороны сообщать о своем мнении дикой кош-
ке, — проворчал Марч. — Впрочем, ты молод и еще несмышленыш, поэтому я
прощаю тебе твое невежество. Послушай, Зверобой, — с добродушным смехом
прибавил он после недолгого размышления, — послушай, Зверобой: мы с то-
бой поклялись быть друзьями и, конечно, не станем ссориться из-за легко-
мысленной вертушки только потому, что она случайно уродилась хоро-
шенькой, тем более что ты никогда не видел ее. Джудит создана для мужчи-
ны, у которого уже прорезались все зубы, и глупо мне опасаться мальчи-
ка… Что же говорили делавары об этой плутовке? В конце концов, индеец
может судить о женщинах не хуже, чем белый.
— Они говорили, что она хороша собой, приятна в разговоре, но слишком
любит окружать себя поклонниками и очень ветрена.
— Сущие черти! Впрочем, какой школьный учитель может потягаться с ин-
дейцем там, где речь идет о природе! Некоторые думают, что индейцы при-
годны только для охоты и для войны, но я говорю, что это мудрецы и раз-
бираются они в мужчинах так же хорошо, как в бобрах, а в женщинах не ху-
же, чем в тех и других. Характер у Джудит в точности такой! Говоря по
правде, Зверобой, я женился бы на этой девчонке еще два года назад, если
бы не две особые причины, и одна из них — в этом самом легкомыслии.
— А в чем же вторая? — спросил охотник, продолжая есть и, очевидно,
мало интересуясь разговором.
— А вторая — в том, что я не уверен, пожелает ли она выйти за меня.
Плутовка красива и знает это. Юноша! На этих холмах нет дерева более
стройного, дуновения ветра более нежного, и ты никогда не видел лани,
которая прыгала бы с большей легкостью. Ее бы прославляли в один голос,
не будь у нее недостатков, которые слишком бросаются в глаза. Иногда я
даю клятву больше не ходить на озеро.
— Вот почему ты всегда возвращаешься к нему! Видишь, никогда не сле-
дует клясться.
— Ах, Зверобой, ты новичок в этих делах! Ты такой благонравный, как
будто никогда в жизни не покидал города. Я — иное дело. Какая бы мысль
ни пришла мне в голову, мне всегда хочется выругаться. Если бы ты знал
Джудит, как знаю ее я, то понял бы, что иногда простительно чуточку
посквернословить. Случается, что офицеры из фортов на Мохоке приезжают
на озеро ловить рыбу и охотиться, и тогда это создание совсем теряет го-
лову. Как она начинает тогда рядиться и какую напускает на себя важность
в присутствии своих ухажеров!
— Это не подобает дочери бедного человека, — ответил Зверобой степен-
но. — Все офицеры — дворянского происхождения и на такую девушку, как
Джудит, могут смотреть только с дурными намерениями.
— Это меня и бесит и успокаивает. Я, правда, побаиваюсь одного капи-
тана, и Джудит должна винить только себя и свою дурь, если я неправ. Но,
вообще говоря, я склонен считать ее скромной и порядочной девушкой, хотя
даже облака, плывущие над этими холмами, не так переменчивы, как она.
Вряд ли довелось ей встретить дюжину белых, с тех пор как она перестала
быть ребенком, а поглядел бы ты, как она форсит перед офицерами!
— Я бы давно бросил думать о такой девушке и занялся бы только лесом.
Лес никогда не обманет.
— Если бы ты знал Джудит, то понял бы, что это гораздо легче сказать,
чем сделать. Будь я спокоен насчет офицеров, силой бы утащил девчонку к
себе на Мохок, заставил бы ее выйти за меня замуж, несмотря на все ее
капризы, и оставил бы старика Тома на попечение Хетти, его второй доче-
ри; та хоть и не так красива и бойка, как ее сестрица, зато гораздо луч-
ше понимает свои обязанности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *