ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Зверобой, или Первая тропа войны

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Купер Джеймс Фенимор: Зверобой, или Первая тропа войны

его счастье, не побросали свои ружья во время преследования; впрочем, в
разгаре схватки никто из них не заметил пироги.
— Держись подальше от берега, парень! — крикнул Хаттер. — Девочкам
теперь не на кого рассчитывать, кроме тебя. Понадобится вся твоя лов-
кость, чтобы спастись от этих дикарей. Плыви! И пусть бог поможет тебе,
как ты поможешь моим детям.
Между Хаттером и молодым человеком не было особой симпатии, но физи-
ческая и душевная боль, прозвучавшая в этом крике, в один миг заставила
Зверобоя позабыть о неприятных качествах старика. Он видел только стра-
дающего отца и решил немедленно дать торжественное обещание позаботиться
об его интересах и, разумеется, сдержать свое слово.
— Не горюйте, Хаттер! — крикнул он. — Я позабочусь о ваших девочках и
о замке. Неприятель захватил берег, этого отрицать нельзя, но он еще не
захватил воду. Никто не знает, что с нами случится, но я сделаю все, что
могу.
— Эх, Зверобой, — подхватил Непоседа громовым голосом, потерявшим,
впрочем, обычную веселость, — эх, Зверобой, намерения у тебя благие, но
что ты можешь сделать? Даже в лучшие времена от тебя было немного проку,
и такой человек, как ты, вряд ли совершит чудо.
Здесь, на берегу, по крайней мере четыре десятка дикарей, и с таким
войском тебе не управиться. По-моему, лучше возвращайся прямо к замку,
посади девчонок в пирогу, захвати немного провизии и плыви от того угол-
ка озера, где мы были, прямо на Мохок. В течение ближайших часов эти
черти не будут знать, где искать тебя, а если и догадаются, им придется
бежать вокруг озера, чтобы добраться до тебя. Таково мое мнение, и если
старый Том хочет составить завещание и выразить последнюю волю в пользу
своих дочек, то он должен сказать то же самое.
— Не делай этого, молодой человек, — возразил Хаттер. — Неприятель
повсюду разослал разведчиков на поиски пирог, тебя сразу увидят и
возьмут в плен. Отсиживайся в замке и ни под каким видом не приближайся
к земле. Продержись только одну неделю, и солдаты из форта прогонят ди-
карей…
— Не пройдет и двадцати четырех часов, старик, как эти лисицы уже
поплывут на плотах штурмовать твой замок! — пережил Непоседа с такой за-
пальчивостью, какую вряд ли можно было ожидать от человека, взятого в
плен и связанного так, что на свободе у него остался только язык. — Со-
вет твой звучит разумно, но приведет к беде. Если бы мы с тобой остались
дома, пожалуй, еще можно было продержаться несколько дней. Но вспомни,
что этот парень до сегодняшнего вечера никогда не видел врага, и ты сам
говорил, что он неженка, которому следовало б жить в городе. Хотя я ду-
маю, что в городах и в наших поселениях совесть у людей не лучше, чем в
лесу… Зверобой, дикари знаками приказывают мне подозвать тебя поближе
вместе с твоей пирогой, но это не пройдет. Что касается меня и старого
Тома, то никто, кроме самого дьявола, не знает, снимут ли они с нас
скальпы сегодня ночью, или пощадят, чтобы сжечь на костре завтра, или же
уведут в Канаду. У меня такая здоровенная косматая шевелюра, что дикари,
вероятно, захотят сделать из нее два скальпа. Премии — вещь соблазни-
тельная, иначе мы со старым Томом не попали бы в беду… Ага, они снова
делают мне знаки, но, если я посоветую тебе плыть к берегу, пусть они не
только зажарят, но и съедят меня. Нет, нет, Зверобой, держись подальше,
а когда рассветет, ни в коем случае не подплывай к берегу ближе чем на
двести ярдов…
Восклицание Непоседы было прервано чьей-то рукой, грубо ударившей его
по губам; какой-то индеец, очевидно, немного понимал по-английски и на-
конец догадался, к чему ведут все эти речи. Потом все дикари скрылись в
лесу, а Хаттер и Непоседа, видимо, не оказывали никакого сопротивления.
Однако, когда треск ветвей стих, снова послышался голос отца.
«Береги моих детей, и да поможет бог тебе, молодой человек!» — были
последние слова, долетевшие до ушей Зверобоя.
Он остался один и понял, что ему придется самому решать, как действо-
вать дальше.
Несколько минут прошло в мертвом молчании. До берега было более двух-
сот ярдов, и в ночной темноте Зверобой едва-едва различал фигуры дика-
рей, но даже их смутные очертания несколько оживляли пейзаж и служили
контрастом наступившему затем полному одиночеству. Молодой человек вытя-
нулся вперед, затаил дыхание и весь превратился в слух, но до него не
донеслось больше ни единого звука, говорящего о близости человека. Каза-
лось, никто никогда не нарушал царившую кругом тишину; в этот миг даже
страшный вопль, недавно огласивший молчание лесов, или проклятия Марча
были бы утешением для охотника. Им овладело чувство полной заброшеннос-
ти.
Однако человек с таким душевным и физическим складом, как Зверобой,
не мог долго оставаться в оцепенении. Погрузив весло в воду, он повернул
пирогу и медленно, в глубокой задумчивости направился к центру озера.
Достигнув места, где он пустил по течению вторую пирогу, найденную в ле-
су, Зверобой круто повернул к северу, стараясь, чтобы легкий ветерок дул
ему в спину. Пройдя на веслах около четверти мили в эту сторону, он за-
метил немного справа от себя какой-то темный предмет и, сделав поворот,
привязал плававшую в воде пирогу к своему суденышку. Затем Зверобой пос-
мотрел на небо, определил направление ветра и выяснил положение обеих
пирог. Не заметив нигде ничего, что могло бы заставить его изменить свои
планы, он лег и решил несколько часов поспать.
Хотя люди смелые и сильно утомленные спят крепко даже среди опаснос-
тей, прошло немало времени, прежде чем Зверобою удалось забыться. Собы-
тия этой ночи были еще свежи в его памяти, и, не переставая в полуза-
бытьи думать о них, он словно грезил наяву. Внезапно он совсем пробудил-
ся: ему почудилось, будто Непоседа дает сигнал подойти к берегу. Но сно-
ва все стало тихо, как в могиле. Пирога медленно дрейфовала к северу,
задумчивые звезды в кротком величии мерцали на небе, и водная ширь, со
всех сторон окаймленная лесом, покоилась между горами так тихо и пе-
чально, как будто ее никогда не волновали ветры и не озаряло полуденное
солнце. Прозвучал еще раз дрожащий крик гагары, и Зверобой понял, что
заставило его внезапно проснуться. Он поправил свое жесткое изголовье,
вытянулся на дне пироги и уснул.

Глава VII

Леман! Как сладок мир твой для поэта,
Изведавшего горечь бытия!
От мутных волн, от суетного света
К тебе пришел я, горная струя.
Неси ж меня, бесшумная ладья!
Душа отвергла сумрачное море
Для светлых вод, и, мниться, слышу я,
Сестра, твой голос в их согласном хоре!
Вернись! Что ищешь ты в бушующем просторе?
Байрон, «Чайльд Гарольд»

Уже совсем рассвело, когда молодой человек снова открыл глаза. Он
тотчас же вскочил и огляделся по сторонам, понимая, как важно ему поско-
рее уяснить себе свое положение. Сон его был глубок и спокоен; он прос-
нулся со свежей головой и ясными мыслями, что было необходимо при сло-
жившихся обстоятельствах. Правда, солнце еще не взошло, но небесный свод
отливал нежными красками, которые знаменуют начало и конец дня, в возду-
хе все звенело от птичьего щебета. Этот утренний гимн пернатого племени
предупредил Зверобоя о грозившей ему опасности.
— Леман — женевское озеро а Швейцарии.
Легкий, едва заметный ветерок за ночь немного усилился, а так как пи-
роги двигались на воде словно перышки, то и отплыли вдвое дальше, чем
рассчитывал охотник. Совсем невдалеке виднелось подножие горы, круто
вздымавшейся на восточном берегу, и Зверобой уже явственно слышал пение
птиц. Но это было не самое худшее. Третья пирога дрейфовала в том же
направлении и теперь медленно подплывала к мысу; еще немного — и она
уткнулась бы носом в берег. Лишь внезапная перемена ветра или человечес-
кая рука могли бы отогнать ее от берега. Кроме этого, не было ничего
тревожного. «Замок» по-прежнему возвышался на своих сваях приблизительно
на одной линии с пирогами и ковчег, пришвартованный к столбам, покачи-
вался на воде там же, где его оставили несколько часов назад.
Понятно, что прежде всего Зверобой занялся передней пирогой, которая
была уже почти у самого мыса.
Взмахнув несколько раз веслом, охотник увидел, что судно коснется бе-
рега раньше, чем он сможет его нагнать. Как раз в эту минуту ветер сов-
сем некстати вдруг посвежел, и легкая лодочка еще быстрее понеслась к
суше. Понимая, что ему не догнать ее, молодой человек благоразумно решил
не тратить понапрасну сил. Осмотрев затравку своего ружья и повернув
предварительно свою пирогу таким образом, чтобы в нее можно было целить
только с одной стороны. Зверобой медленно греб по направлению к мысу.
Передняя пирога, никем не управляемая, продолжала плыть вперед и нас-
кочила на небольшой подводный камень в трех или четырех ярдах от берега.
Как раз в этот момент Зверобой поравнялся с мысом и повернул к нему нос
своей лодки. Желая сохранить при этом полную свободу движений, юноша от-
вязал ту пирогу, которая шла на буксире. Передняя пирога на одну секунду
застряла на камне. Затем накатилась незаметная глазу волна, суденышко
поплыло вновь и уткнулось в прибрежный песок.
Молодой человек все это заметил, но пульс его не участился и движения
рук были по-прежнему спокойны. Если кто-нибудь притаился на берегу,
подстерегая пирогу, то следовало очень осторожно подвигаться вперед, ес-
ли же в засаде никто не сидел, то не к чему было и торопиться. Мыс тя-
нулся как раз против индейской стоянки, расположившейся на другом берегу
озера. Бить может, там не было ни души, но следовало приготовиться к
худшему, потому что индейцы, наверное, разослали, по своему обычаю, ла-
зутчиков, чтобы добыть лодку, которая могла бы доставить их к «замку».
Достаточно было одного взгляда на озеро с любой окрестной возвышенности,
чтобы увидеть самый мелкий предмет на его поверхности, и вряд ли можно
было надеяться, что пироги останутся незамеченными. Любой индеец по нап-
равлению ветра умел определять, в какую сторону поплывет пирога или
бревно.
По мере того как Зверобой приближался к земле, он греб все медленнее
и медленнее, весь превратившись в слух и зрение, чтобы вовремя заметить
угрожавшую опасность. Для новичка это была трудная минута. Ведь робкие
люди становятся смелее, если знают, что за ними следят друзья. Зверобоя
не подбадривало даже и это. Он был совершенно один, предоставлен лишь
своим силам, и ничей дружеский голос не придавал ему храбрости. Несмотря
на это, самый опытный ветеран лесных войн не мог бы действовать лучше.
Молодой охотник не проявил в данном случае ни безрассудной лихости, ни
малодушных колебаний. Он подвигался вперед обдуманно и осторожно, устре-
мив все свое внимание лишь на то, что могло способствовать достижению
намеченной цели. Так началась военная карьера этого человека, впос-
ледствии прославившегося в своем кругу не меньше, — чем многие герои,
имена которых украшают страницы произведений гораздо более знаменитых,
чем наша простая повесть.
Очутившись приблизительно в сотне ярдов от суши, Зверобой встал во
весь рост, несколько раз взмахнул веслом с такой силой, что суденышко
ударилось оберег, и затем быстро бросив орудие гребли, схватился за ору-
дие войны. Он уже поднимал свой карабин, когда громкий выстрел, сопро-
вождавшийся свистом пули, которая пролетела над головой юноши, заставил
его невольно отпрянуть назад. В следующее мгновение охотник зашатался и
упал на дно пироги. Тотчас же раздался пронзительный вопль, и на откры-
тую лужайку у мыса выскочил из кустов индеец, бежавший прямо к пироге.
Молодой человек только этого и ждал. Он снова поднялся и навел ружье на
врага. Но Зверобой заколебался, прежде чем спустить курок. Эта маленькая
проволочка спасла жизнь индейцу; он умчался обратно под прикрытие с та-
ким же проворством, с каким раньше выскочил оттуда. Тем временем Зверо-
бой быстро приближался к земле, и его пирога подошла к мысу как раз в ту
минуту, когда скрылся враг. Никто не управлял судном, и оно пристало к
берегу в нескольких ярдах от второй пироги. Индеец, вероятно, еще не ус-
пел зарядить ружье, однако у Зверобоя было слишком мало времени, чтобы
захватить желанную добычу и отвести ее на безопасное расстояние, прежде
чем последует еще один выстрел. Поэтому охотник, не теряя даром времени,
бросился в лес и стал под прикрытие.
На самом конце мыса была небольшая лужайка; местами она поросла тра-
вой, местами была засыпана прибрежным песком. Лишь с одной стороны ее
окаймляла густая бахрома кустов. Миновав этот узкий пояс карликовой рас-
тительности, вы сразу же попадали под высокие и угрюмые своды леса. На
протяжении нескольких сот ярдов тянулся ровный пологий берег, за которым
поднималась крутая гора. Высокие толстые деревья, у подножия которых не
рос кустарник, напоминали огромные, неправильно размещенные колонны,
поддерживающие лиственный свод. Хотя для своего возраста и своих разме-
ров они стояли довольно тесно друг подле друга, все же между ними оста-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *