ФАНТАСТИКА

Смерть или слава

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

— Мыслитель! — ревел шеф. — В чем дело? Почему нас выбросило?
— Еще не знаю, шеф, — сказал Самохвалов и обернулся к пульту.
Растерянный Касянчук стоял у кресла и с надеждой глядел на начальство.
«Надо одеться, пожалуй, — подумал Самохвалов. — Что-то тут нехорошее
стряслось. Непредвиденное.»
Гордяев одну за другой швырял на пол влажные салфетки. Биоскафандры
сегодня никого не отпустили чистым.
— Что тут? — спросил Самохвалов чуть погодя. Комбинезон он застегивал
на ходу.
Касянчук обернулся, пошарил взглядом по непривычно темному и оттого
неживому пульту, и пожал плечами.
— Пульт погас. Весь. Только, вот, отложенная готовность обозначена, и
все. И экраны в мизер свалились. Все разом.
— Давно это?
— Минуты три. Как раз когда шкафы открылись все и сдохло.
«Но экраны все-таки работают… В пассиве», — отметил Самохвалов
машинально.
Гордяев тоже успел облачиться в комбинезон. Хотя обычно ходил в черной
паре, изготовленной сервисниками при посредстве личного гордяевского
портного, старого седенького еврея Исаака Розенблюма. Вероятно, на вахту
шефу показалось более уместным нарядиться как все.
— Это ты намудрил, мыслитель? — уже спокойнее произнес Гордяев.
— Нет.
— Может, все из-за стрельбы?
Самохвалов пожал плечами.
В тот же миг раздался отчетливый стук. От входного шлюза.
Самохвалов и Касянчук вопросительно переглянулись. Зато стюарт не
растерялся. Прекратил подбирать с пола грязные салфетки, подошел к шлюзу
открыл его вручную, с вмонтированного рядом с притолокой пульта.
Ворвался встрепанный малый из охраны.
— Шеф! Канониры прорвались в боевую рубку! И заперлись!
— Как прорвались? — опешил Гордяев и стал медленно багроветь. — Что
значит — прорвались? А вы там какого дьявола торчите?
— Они перли как сумасшедшие, шеф. Прямо на стволы, — попытался
оправдаться охранник.
— Ну и что? — заорал Гордяев еще громче. — Где Барс?
— Барс убит, шеф.
— А Запольских?
— Запольских тоже убит, шеф. Я же говорю, они шли, как сумасшедшие. Они
положили двадцать семь человек.
— Сколько их осталось?
— Шестеро.
Гордяев быстро взглянул на Самохвалова.
— Это, — он указал на мертвые шкафы с биоскафандрами, — их работа?
Самохвалов медленно покачал головой.
— Нет. Не думаю.
Если бы канониры снова принялись усмирять бунт, вряд ли бы они начали
гасить корабельные автономки. С вахт — да, неугодных повыгоняли бы сразу же,
но шкафы остались бы в действующем режиме, да и пульт в рубке продолжал бы
работать. Тем более, что это навигаторская рубка, здесь самые мощные
компьютерные сборки.
Да и под силу ли отключить навигаторскую канонирам? На такое способен
только капитан.
— Эй! — вмешался вдруг Касянчук. — Взгляните!
Все невольно обернулись к головной части сферического экрана.
Невдалеке от «Волги» величаво проплывала в черноте космоса маленькая
светящаяся монета, в которой без труда узнавался такой же блин, какие еще
совсем недавно висели над Новосаратовом и волжским космодромом. Инопланетный
крейсер.
— Чужие! — в унисон произнесло сразу несколько голосов.
— Мыслитель! — заявил Гордяев не терпящим возражений голосом. — Я хочу
знать, что происходит!
— Разберемся, — как можно спокойнее заверил Самохвалов, но тут в дверь
снова забарабанили и стюарт вторично отвлекся от подбирания салфеток.
На этот раз пожаловал Шадрин со своими торпедами.
— А, — сказал он, злорадно глядя на Гордяева и Самохвалова. — Вас тоже
выплюнуло?
В следующую секунду Шадрин узрел на экране корабль чужих. Даже не один
— целую вереницу. И глаза его сразу округлились.
— Во что ты меня втянул, Горец? — спросил Шадрин не без угрозы. Торпеды
моментально достали бласты, но Шадрин предостерегающе поднял руку.
Но Гордяева, при всех его недостатках, нельзя было обвинить в трусости.
Он не испугался.
— Куда? Да я еще и сам не знаю — куда. Вот этот умник, может быть
скажет. Когда-нибудь.
Шеф указал на Самохвалова.
— Скажешь, умник? — справился Шадрин, поворачиваясь всем корпусом.
Самохвалов ответить не успел, потому что в навигаторскую рубку
ввалилось целая толпа. Чуть ли не весь остальной директорат, крепкошеие
ребята из охраны, многие из которых были ранены, технари из отдела
Самохвалова, просто незнакомые люди в форменных комбинезонах — казалось, у
головных рубок собралась половина «Волги».
— Корабль умер, — сказал вице-шеф директората, Антон Черкаленко. — Ты
знаешь об этом, Михаил Константинович?
— Знаю, Антон Маркелыч. Знаю.
Гордяев снова стал выглядеть как шеф — солидно и непоколебимо.
— Здесь есть какой-нибудь зал? Со столом и креслами? Под совещание?
Конечно же, шеф глядел на Самохвалова. Словно тот обязан был знать все
и обо всем. Впрочем, Самохвалов знал.
— Есть. В капитанской каюте. Но туда нет доступа.
— Ломайте, — распорядился Гордяев и вдруг родил умную мысль. Такую,
которая поразила даже Самохвалова. — Раз корабль умер, значит защита тоже
почила.
Через минуту из внешнего холла донеслась беспорядочная стрельба и
мерные глухие удары.
Только теперь Черкаленко и остальные директора разглядели армаду чужих.
И Самохвалов подумал: он впервые с тех пор, как поступил на службу в

директорат, не подозревает — что же произойдет в ближайшие часы?

55. Павел Суваев, старший офицер-аналитик, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

Рома Савельев уже с полчаса возился с личным блокнотом предыдущего
капитана. Риггельд с Юлькой и Смагин с Яной Шепеленко грелись парочками и
тихо переговаривались слева от стола, у стены. Суваев расположился справа, и
мучительно пытался отыскать сходство между существом, виденным только что на
маленьком пыльном экранчике, и бесформенной кучей не то тряпья, не то
окаменевшей плоти рядом с собой.
Сколько лет назад умер предыдущий капитан их корабля? Миллион? Десять
миллионов? Отчего он умер? От жажды, от холода, от голода? От кого он
скрывался здесь, в глубоко упрятанной в ремзону каморке? В норе, которая
стала заметной лишь когда весь исполинский корабль погрузился в усталую
дрему?
Он не был человеком. Он не был даже гуманоидом, как свайги, как
длинношеие птицы или шат-тсуры, атаковавшие волжские города.
Впрочем, можно ли считать гуманоидами рептилий или птиц? Скорее всего —
нет. Но свайги и шат-тсуры, и даже птицы-цоофт все равно больше похожи на
людей, чем это давно умершее существо. У тех две руки, две ноги, голова с
парой глаз… Правда, у свайгов еще и короткий толстый хвост.
И вдруг Суваев понял, кем он был, этот инопланетянин.
Ушедшим. Именно Ушедшим. Представителем расы, которой никогда не
существовало.
А сейчас Ушедшими стали все они — бывшие жители планеты Волга. Разве
можно их теперь называть людьми?
Вряд ли. Слишком уж изменил их корабль из ниоткуда. Гигантский
совершенный корабль, которого никто никогда не строил. Фагоцит вселенной.
Снова и снова Суваев всматривался в останки чужого астронавта, и мысли
его блуждали, как потерявшиеся во тьме мотыльки.
Отвлек Суваева легкий шорох, словно рядом кто-то перевернул большие
песочные часы и струйка песка устремилась из верхней половинки колбы в
нижнюю.
Ш-шшурх-х…
Суваев вскинул голову, и увидел, что в ладонях капитана больше нет
блокнота. Лишь мелкая серая пыль ссыпается на стол. Легкая и воздушная.
Капитан очень медленно отряхнул ладони, и встал из-за стола. То, на чем
он просидел полчаса с некоторой натяжкой можно было назвать креслом. Но лишь
с некоторой натяжкой.
Люди бы такого предмета никогда не сделали.
— Рома, — осторожно спросила Юлька отчаянная. — Ты в порядке?
У капитана действительно было такое лицо… в общем, Суваева вопрос
Юльки не удивил.
— Не совсем, — выдохнул капитан. — Не совсем.
— Ты что-нибудь понял?
— Да. Я все понял. И все совершенно не так, как представлялось нам
раньше.
— Это касается корабля? — спросил Суваев, заранее уверенный в ответе
капитана.
— Да. И корабля тоже. Но скорее, это касается нас. Людей. Пока еще
людей.
Капитан опустил голову и взглянул на останки. Может быть, Рома подумал,
что и его высохший труп через миллион лет могли бы отыскать те, кому суждено
будет стать Ушедшими.
— Ну, и как обстоит все на самом деле? — Суваев старался, чтобы голос
звучал ровнее.
— Вахты нас убивают. А если говорить более широко — нас убивает
корабль. Он нами питается. Нашей плотью и нашими мыслями. Нашим естеством.
Нашими разумами. Он паразит. Просто огромный паразит, который притворяется
другом. Он дает нам блаженство единения с собой и любым из экипажа, и по
капле высасывает из нас души.
Капитан взглянул в глаза офицерам.
— Мне всегда казалось, что такой фагоцит, устранив угрозу галактике,
сам может стать не меньшей угрозой. А значит, он изначально должен быть
обречен. Я поступил правильно, ограничив вахты до минимума. Иначе многие из
экипажа уже успели бы стать рабами. Они оставались бы живыми, как организмы.
Но не как личности.
— Это… он тебе сказал? — спросила Янка, покосившись на останки у
стола. На этот раз спросила без всякого яда в голосе.
— Да. Он тоже понял это… но немного не успел. Его экипаж уже не смог
выйти из шкафов. Собственно, мое сравнение вахт с наркотиком оказалось не
таким уж далеким от истины. Корабль сначала делает живых рабами, несколько
лет носится по галактике, выполняя свою миссию, а потом попросту пожирает
всех. В биоскафандрах не остается ничего, они пустеют. Некоторое время
корабль еще живет нашими общими мыслями, нашей обгединенной сущностью,
нашими личностями. Нашей памятью, наконец.
Но ведь и память смертна.
— И он засыпает где-нибудь в укромном и темном углу? — продолжил за
капитана Суваев. — До следующего раза? Пока какой-нибудь псих не передаст
ему первую частичку своей души, нажав на кнопку найденного пульта?
Капитан искривил губы в усмешке.
— Ты всегда был догадливым парнем, Паша.
— Ну, прямо праздник, — сказал Смагин и скрипнул зубами. — Сначала у
нас отобрали корабли. Потом — дом. А теперь что, пытаются отобрать будущее?
— Ты всегда был догадливым парнем, Юра, — ответила за капитана Янка.
Все же, у них остались силы, чтобы улыбнуться вымученной шутке.
— Вы как хотите, — решительно заявил Смагин. — А мне это не нравится.
— Мне тоже, — присоединился Риггельд.
— А уж мне!.. — вздохнула Юлька. — А, капитан? Что придумаем?
— Я уже все придумал, — сказал Рома, меняя батарею в бласте. —
Собственно, все уже давно придумано. До нас. Вот, смотрите.
И он показал всем рукоятку своего бласта.
«Смерть или слава» — было написано там.
— Мы идем наружу. Прочь из ремзоны. К рубкам.
— Но там же директорат и шадроновские молодчики! — опешил Суваев. — Ты
что, капитан?
— А у нас выхода другого нет. Чужие явились, ты что, забыл? Если мы не
выйдем — нам все равно хана. К тому же, сейчас оповестим наших, кто уцелел.
Все вопросительно уставились на Савельева. А тот вернул в кобуру бласт,
извлек бесполезный коммуникатор, положил его на стол, и взялся за свой
хитрый приборчик. Поиграл кнопками.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *