ФАНТАСТИКА

Смерть или слава

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

на мой взгляд, мыслей.
Встал коренастый малый с красной, как помидор, рожей. Шадрин с минуту
мучительно вспоминал его фамилию, которую когда-то слышал, и вскоре
вспомнил: Самохвалов. Точно, Самохвалов. Он вечно торчал около Гордяева во
время переговоров — во всяком случае во время переговоров Гордяева с
Шадриным он неподвижно, как манекен, отсидел в углу на диване.
— Проблема устранения кого-либо из старших офицеров на подобном корабле
упирается в несколько довольно неприятных препятствий. К счастью, даже их
возможно преодолеть.
В нашем случае все упирается в управление охранными роботами, в
информационную службу, которая выведывает и упреждает любые беспорядки, и
вообще в то, что старших офицеров корабль слушается охотнее, чем нас, и
предоставленные им возможности полнее и шире, нежели предоставленные нам.
Несложные размышления приводят нас к печальному выводу, что когда хотя бы
один из старших офицеров на вахте, когда он подключен к кораблю, бунт
заранее обречен на провал.
Напрашивается вывод: нужно ловить момент, когда все старшие офицеры, а
желательно — и их окружение с высокими индексами доступа, будет отключено от
корабля. Наши же люди — напротив, будут подключены.
Обычным порядком такую ситуацию не дождаться, но ее можно и нужно
создать искусственно. Естественно, потребуется некоторое время на
подготовку.
Во-первых, нам придется разжечь недовольство старшим офицерством в
массах, в жилых секторах. Различными путями — можно на короткое время
повредить сервис-системы связанные, например, с питанием или с производством
спиртного. Распустить слухи о полном запрете на вахты, параллельно со
слухами, что верхушка пользуется доступом к биоскафандрам и кораблю
неограниченно, довести людей до массовых беспорядков, и, в решающий момент
потребовать встречи с капитаном и старшими офицерами лично, где-нибудь на
территории жилых секторов. Причем требовать встречи в полном составе — если
все проделать правильно, они пойдут на это. Вынуждены будут пойти.
Можно попробовать спровоцировать капитана действительно на полный
запрет любых вахт — и это осуществимо при правильном подходе. В этом случае
охранные роботы вообще не придут на помощь капитану. Есть несколько путей…
Шадрин слушал, едва только не раскрыв рот. Черт возьми! Головастые
малые все-таки вьются около директората! Вещи, которые еще полчаса назад
представлялсь пустопорожним трепом вдруг начинали казаться реальными и
возможными, стоит только немного поднапрячься. Негромкий голос, исполненный
уверенности и смутной гипнотической силы, звучал в зале, и дело замены
капитана вдруг начало обретать черты реального последовательного плана.
Место совещания за этот вечер меняли трижды, а Самохвалов все излагал и
излагал подробности и варианты будущих действий. Шадрин поневоле увлекся.
Всерьез.

48. Павел Суваев, старший офицер-аналитик, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

В десять минут шестого Суваев чмокнул жену в щеку и выскользнул в
коридор жилого сектора старших офицеров. Из каюты напротив как раз выходили
Курт Риггельд и Юлька Юргенсон. Юлька улыбалась, а Курт хмурился и нервно
оглаживал тяжеловесную кобуру на поясе.
Суваев тоже потрогал кобуру — уже недели три как не пустую. Капитан
Савельев в который раз продемонстрировал недюжинную прозорливость, раздав
своему ближайшему окружению оружие.
Беспорядки в жилых секторах экипажа начались спустя какую-нибудь неделю
после вооружения. По кораблю ползли слухи один глупее и нелепее другого, но
волжане им почему-то охотно верили; а неожиданная остановка сервис-систем
едва не вызвала взрывной голодный бунт. Двое с лишним суток Артур Мустяца
провел в биоскафандре, в единении с кораблем, и вывалился из шкафа выжатый,
как лимон. Как наркоман после передозировки.
Но систему он все-таки оживил со своими обормотами-подчиненными.
— Привет, Суваев, — поздоровалась Юлька. — На встречу?
— Ага.
Риггельд просто кивнул, и не проронил ни слова.
Втроем офицерство влезло в приветливое нутро транспортной платформы; с
недавних пор платформы переделали из простых летающих и прыгающих сквозь
пространство плоскостей в копии вездеходов или автомобилей — с кабиной,
дверцами, сидениями. Суваеву нравилось это новшество. Тем более, что
платформы продолжали исправно прыгать по кораблю, словно чудесные
пассажирские блохи.
— Где сборище-то? — недовольно поинтересовался Риггельд. — Дожились,
Donnerwetter! Митинги на борту!
— В жилых… На площади, — подсказала Юлька с готовностью.
— Какой еще площади? — удивился Риггельд.
Юлька улыбнулась и потерлась щекой о его плечо.
— Ну, там зал такой есть здоровый, где Мустяца фонтан выращивал,
помнишь? Вот, это место теперь площадью и называют.
— А… — дошло до Риггельда. — Фингерный зал. Знаю.
— Его расширили, кстати, — уточнил Суваев. — Площадь теперь — самое для
него подходящее название. Особенно, когда фонтан запустили.
Вездеход вырулил в транспортный рукав и резко увеличил скорость. Далеко
впереди мерцали габаритные огни еще одного. Полумрак рукава захлестнул
кабину, и только бессмысленное свечение под лобовым стеклом, там, где
полагалось находиться приборной доске, тщетно пыталось этот полумрак
разогнать.
«Сейчас прыгнем», — подумал Суваев, по привычке пытаясь уловить момент
перехода на финишный участок.
Насколько он знал, это еще никому не удавалось — уловить момент прыжка.
Впереди замаячило размытое пятно света — транспортный рукав вливался в
пузырь-распределитель. Здесь перекрещивались несколько рукавов. Передняя
платформа как раз нырнула в это световое пятно, и оранжевые габаритные огни
тотчас поблекли.
А потом вспыхнули алые пятна экстренного торможения, и с некоторым
опозданием донеслись звуки выстрелов и глухой удар — передняя платформа
вильнула в сторону и ткнулась в стену пузыря. Захлопали дверцы, и кто-то
закричал злым надсадным голосом, а потом снова затрещали выстрелы из бласта.

— Что такое, черт возьми! — Суваев подобрался, как ныряльщик перед
прыжком. Бласт словно бы сам собой перекочевал из кобуры в руку.
Они как раз приблизились к пузырю, внешне похожему на большой
стеклянный шар, в котором змеились хитроумные многоуровневые развязки
нескольких тоннелей. Платформа с помятым корпусом приткнулась к
неповрежденной стене пузыря, оторванная с мясом дверца валялась рядом.
Внутри платформы-вездехода сидела Яна Шепеленко, бледная, но решительная, и
в руке ее мелко плясал бласт «Витязь».
— А, — сказала она с нескрываемым облегчением, — это вы…
Суваев обернулся — Юлька и Риггельд, тоже вооруженные, стояли чуть
позади него.
— Что за стрельба? — поинтересовался Суваев. — Прям, как дома…
— Не знаю, — Янка качнула головой. — Мы ехали на сборище… Я, Смагин и
Рома. Тут нас обстреляли — во-он оттуда. Рома со Смагиным погнались.
— Кто стрелял-то хоть, видели? — угрюмо спросил Риггельд.
— Не знаю. Тип какой-то, в обычном комбезе. Шарахнул несколько раз, и
наутек пустился.
Суваев внимательно глянул на увечную платформу. В лобовом стекле
виднелись четыре аккуратненьких овальных отверстия.
— Кто сидел впереди? Рома?
— Ага, — Янка кивнула. — Я вообще-то не очень рассмотрела кто стрелял.
Мы со Смагиным целовались.
Суваев негодующе скрежетнул зубами.
— Е-мое! — всплеснула руками Юлька. — Так что получается, стреляли в
капитана?
— Именно так и получается, — буркнул Суваев, оглядываясь. — Куда они
побежали, а?
— В рукав. Вон в тот.
— Пошли-ка, Курт…
И Суваев со всех ног бросился в указанном направлении. Ботинки
скользили по наклонному полу, гладкому, словно олимпийский лед. Курт
поспешил следом, и Юлька отчаянная, конечно же, не пожелала отсиживаться в
уголке.
В рукаве было сумрачно и сухо; воздух казался ощутимо плотным, словно
давление здесь было выше, чем в пузыре-развязке. Вдалеке еле заметно тлели
два габаритных огня быстро улепетывающей платформы и неясные силуэты людей.
Люди приближались.
Суваев благоразумно вжался в стену, чтоб не маячить на фоне светлого
пятна — входа в пузырь-развязку. Риггельду и Юльке обгяснять смысл ухода в
сторону не пришлось — сами мгновенно убрались.
Двое в мутной полутьме рукава тотчас залегли.
— Наверное, это Ромка со Смагиным, — прошептала Юлька. — Позвать их
что-ли?
И, не дожидаясь ответа, звонко выкрикнула в бесконечную с виду
трубу-тоннель:
— Рома! Это ты?
— Юлька? — донесся искаженный эхом ответ. Суваев не без труда опознал
голос капитана.
— Я, кэп! Нас трое, я, Курт и Пашка.
Вдалеке обе фигуры поднялись с гладкого пола и, пригибаясь,
стремительно побежали вдоль стен рукава. Спустя пару минут Рома и Смагин,
бесшумно, будто бесплотные тени, приблизились на расстояние нескольких
метров.
Комбинезон Смагина с одного боку был грязен и изорван, словно его с
размаху протащило юзом по дасфальту. У Ромки на щеке багровел большой
продолговатый синяк. Оба держали в опущенных руках бласты — Рома стандартный
«Витязь», а Смагин — усиленную модель, двухпотоковый «Гарпун».
— Ого! — сказал Суваев и присвистнул. — По вам стреляли, кэп?
— По нам, — буркнул Рома недовольно. — По кому же еще?
— Кто?
— Хотел бы я знать!
— Мальчики! — вмешалась Юлька. — А не лучше ли нам убраться отсюда?
Хотя бы к платформам, а нет — так и дальше. А?
— Лучше, — безропотно согласился Рома. — Пошли.
Смагин, не проронив ни слова, двинулся прочь из рукава, в пузырь, к
свету. Глаза у него были белые, совсем как в последний день на Волге, когда
он нежданно-нагадано навсегда расстался со своим кораблем.
Они приблизились к двум платформам; Янка выскочила навстречу.
— Целы? — спросила она, беспокойно глядя на кэпа и Смагина.
— Целы, — процедил капитан. — Ушел, зараза! У него платформа стояла в
рукаве.
— Значит, он нас поджидал, Рома, — глухо сказал Смагин. — Точнее,
наверное, даже не нас, а тебя, капитан.
— С бластом наизготовку, — добавила Янка. — Тебя пытаются сместить,
капитан.
— Ты должен быть осторожнее, капитан, — с легким раздражением продолжил
Рома тем же тоном. И сердито плюнул вниз, на ленту, соединяющую два рукава
уровнем ниже.
Смагин тем временем спихнул увечную платформу с дороги; она, величаво
кувыркнувшись, полетела куда-то вниз, в прозрачную пропасть, к белесому дну
пузыря. Следом отправилась и одинокая отломанная дверца.
— Поехали, — сказал Смагин, садясь в целую платформу. — Залезайте.
Шепеленко, Риггельд и Юлька намерились было последовать его примеру;
Рома остался на месте. На ленте перед платформой. Он вынул из нагрудного
кармана нечто вроде блокнота, раскрыл его и внимательно уставился на матовый
экранчик. На лице его отражались досада и недоумение.
Несколько секунд все молча ждали.
— Яна, — наконец нарушил молчание капитан. — Кто у тебя сейчас на
вахте? В базовом?
Шепеленко взглянула на часы.
— Жаркевич сменился… В пять. Должна Ритка Медведева заступить. А что?
Капитан продолжал глядеть на экранчик своего прибора.
— Жаркевич-то сменился. В пять, как и положено. Но на вахту никто не
заступил, базовый информатики пуст.
— Не может быть! — не поверила Янка.
Капитан раздраженно дернул плечом, решительно сел на переднее сидение
платформы и звучно хлопнул дверцей.
— А у тебя в рубке, Юля?
— В пять должен заступить Хаецкий. Только не помню который. Смагин,
вот, сменился, а Хаецкий заступил.
— Хаецкий не заступил, Юля. Пилотская рубка тоже пуста.
Юлька вопросительно повернулась к Смагину.
— Юра? Это как понимать?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *