ФАНТАСТИКА

Смерть или слава

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

командующего для возрожденного флота «Степной бегун» нам не сыскать.
Подготовь приказ, Зорк…
Невесть откуда вынырнувший секретарь поклонился, воткнул в гнездо за
ушным отверстием тонюсенький штекер с коротким перышком антенны и затрещал в
сторонке, транслируя данные информатору.
Латиалиламай прекрасно знал об этом давнем обычае военных — если после
сражения от флота оставался хотя бы один крохотный истребитель и его пилот
находил способ связаться с триадой и поведать все, что произошло, флот
восстанавливался в прежней численности и под прежним названием.
— А есть ли смысл теперь торчать в системе Волги? — продолжал
размышлять вслух угол триады. — А, интерпретатор?
— Получив данные непосредственно с места ухода за барьер, будет проще
реконструировать трек, — без колебаний ответил Латиалиламай. — Все равно
пришлось бы посылать туда исследовательский корабль.
Угол триады согласно повел шеей. Латиалиламай хотел развить мысль
двумя-тремя фразами, но тут ожил информатор на подканале. Сообщение
мгновенно странслировалось в мозг всех цоофт в желтых накидках.
— О! Новости, любезный Моеммиламай!
— Что такое?
— Азанни у Вол… осколков Волги установили связь с материнской
планетой. Мы утратили монополию на информацию.
— Глупо было рассчитывать на эту монополию — да мне кажется, никто на
нее особо и не рассчитывал. Не так ли, интерпретатор?
Латиалиламай слегка поклонился, подтверждая мысль шефа.
— Свяжитесь-ка с представителями азанни и выразите искреннюю готовность
поделиться информацией. Авось и трек искомый быстрее вычислится. Полагаю, на
подобный шаг не нужно испрашивать подтверждения у моих уважаемых
родственничков и у круга — моих полномочий вполне хватит. Я правильно думаю,
интерпретатор?
— Целиком и полностью согласен с вашим решением. А как быть с
остальными расами?
— Тоже свяжитесь. Но — чуть позже. Сначала с азанни. И вот еще что — не
стоит ждать, пока Свайге, Рой и наши дружественные ледышки самостоятельно
установят связь. Предложите им оттранслировать сообщения на материнские
планеты. Заработаем очки на этом жесте доброй воли. Но прежде — азанни. В
первую очередь. Выполняйте!
Латиалиламай, довольный, что задача поставлена четко и недвусмысленно,
тотчас преобразовал ее в короткий импульс и странслировал на остальных
интерпретаторов. Слишком уж любит предводитель флотов… двусмысленности.
Без них — спокойнее.
— Вот и ладно, — закруглился Моеммиламай. — Жди меня тут, я пошел
купаться. Вдруг будет что срочное — беги прямо в купальню, не стесняйся.
Обладатель оранжевой накидки быстрым подпрыгивающим шагом удалился в
сопровождении двух денщиков — оба выглядели важными донельзя — и скрылся за
пышной драпировкой в дальнем конце огромного зала.
Латиалиламай вздохнул, и вызвал по спецканалу помощника.

41. Сойло-па-Тьерц, пик пирамиды, Aczanny, опорный рейдер
крыла.

Щелканье пика пирамид Азанни было нетерпеливым и резким. Сойло-па-Тьерц
сначала хотел устроить шумный разнос связистам за то, что не сумели
установить связь с материнской планетой первыми, но в свете недавнего
поражения отказался от этой мысли. Нужно сплачивать силы, а не толкать
пошатнувшихся. Пирамида Сойло лишилась одного крыла — предстоит спасти ее от
падения. Ибо падение — не есть полет, а птица должна летать. И теперь Тьерц
думал, что Парящий-над-Пирамидами зря сердится. Его поддержка не помешала бы
деморализованным воинам пирамиды Сойло.
— Конечно, решение доставить людей внутрь корабля Ушедших было
ошибочным. Но тогда понять ошибочность этого решения не представлялось
возможным. К тому же, решение поддержать блеф Свайге принимал не я. Я лишь
следовал рекомендациям, и следовал в точности. Летящий азанни не в силах
противостоять слепой буре. Пирамида Сойло приняла бой с честью, и потери у
нас меньшие, чем у остальных союзников. Я, как пик пирамиды Сойло, ни в чем
не могу упрекнуть своих солдат.
— Я тебя не упрекаю, Сойло, — раздраженно ответил пик пирамид Азанни. —
Ситуация такова, что мы не можем быть удовлетворенными положением вещей.
Впрочем, ты прав, лучше взглянуть в будущее и попытаться исправить былые
ошибки. К тому же, я даже признаю, что мы недооценили людей. Они
действительно непохожи на дикарей. То есть, сами-то они похожи, но ведут
себя люди совсем не как дикари.
Куан-на-Тьерц в центре долговременного планирования поудобнее умостился
в креслонасесте и вновь обратился к пику пирамиды Сойло.
— Можно не сомневаться, что союзники немедленно вышлют значительные
силы вслед крейсеру людей. Естественно, что так поступим и мы. Более того,
нет сомнений, что не останутся в стороне и нетленные. Поэтому нужно из
перьев вылезти, но опередить их. А желательно — и союзников. На первой фазе
несомненными лидерами в притязаниях на тайны Ушедших были свайги, теперь
место лидера уверенно заняли цоофт. Они первыми оправились от удара и
использовали выигранное время с большой пользой. Азанни же, как это не
прискорбно, снова довольствуются ролью сателлитов. Мы потерпели позорное
поражение на Волге, и из воздушной ямы нужно побыстрей выбираться.
«Вещает, — подумал Сойло-па-Тьерц. — Будто с парадного креслонасеста в
праздничный день. Куан, проснись, тебе внимает пик одной из старейших и
наиболее уважаемых пирамид Азанни, а не шахтеры откуда-нибудь из захолустья!
К чему этот неуместный пафос?»
Но вслух Сойло-па-Тьерц произнес совсем другое, и тон при этом у него
сделался в меру виноватым:
— Не думаю, что сил даже целой пирамиды Сойло хватило бы для грядущих
операций.
— Несомненно, — подтвердил Парящий-над-Пирамидами. — Теперь в ход
пойдут куда более тяжелые козыри, чем единственное крыло. Твои советники,
Сойло, лучше остальных разберутся в происходящем. Так поспеши же. К кораблю
людей отправлены крылья многих пирамид. Но твое присутствие все равно
необходимо. Чинись и стартуй. Ибо путь неблизкий, а время дорого.

— Я понял, досточтимый пик. Мы сможем начать разгон в ближайшее время.
— Удачи. Удачи всем нам.
Куан-на-Тьерц отсалютовал крылорукой и отключился. Времени было в
обрез. Представители союзников ожидали на приоритетном канале.

42. Роман Савельев, капитан, Homo, крейсер Ушедших.

Когда хватило сил открыть глаза, оказалось, что я лежу на полу.
— Очнулся! — облегченно сказал кто-то. Я не сумел понять — кто.
— Рома! — надо мной склонилось чье-то узкое лицо. Вскоре я понял кто
это — Мишка Зислис. — Рома, ты как?
— Вроде цел, — пробормотал я. Разговаривать лежа было странно и я
попытался сесть. Мне с готовностью помогли.
Тут оказалось, что я до сих пор раздет. Совсем. Спасибо, кто-то хоть
прикрыл рубашкой самую интересную область.
— Помогите одеться, — пробормотал я.
Помогли — Чистяков и Зислис. Я сразу почувствовал себя увереннее и
лучше. Вот ведь психологические гримасы…
Я находился в большом сферическом зале; пол был совершенно прозрачными,
отчего казалось, что пульт, несколько кресел, я и все, кто сгрудился около
меня, парят в воздухе. А за пределами зала светили мириады звезд.
И я не отыскал ни одного знакомого созвездия.
Я вздохнул.
— Чувствую, что меня вот-вот спросят: а что я помню? Так вот,
предваряю. Помню я все. Ну, почти все. Что мы все были кораблем, и хорошо
вломили зелененьким — всем без разбору. А потом куда-то перенеслись.
Правильно?
— Правильно, — подтвердил Зислис. — А потом ты упрыгал в астрал, Роман
Леонидыч…
— И долго я… витал?
— Да не особенно. Вот, мы только успели отключиться и добежать из
соседних рубок.
Я огляделся — знакомых лиц было много, но попадались и незнакомые.
Невозмутимый Курт Риггельд и рядом с ним Юлька отчаянная со счастливым
лицом (не видать тебе сына, дядя Рома, от этой мамы…). Смагин. Яна
Шепеленко. Хаецкие. Зислис. Суваев. Фломастер… как его фамилия-то? Пере-
чего-то-там. Не помню. А впрочем — неважно. Сержанты-патрульные, Ханька и
Яковец. Мустяца. Прокудин. Маленко из директората — единственный с
достаточно высоким уровнем доступа.
Мы снова стали людьми, едва вылезли из шкафов-скафандров, догадался я.
И снова я понятия не имел как действуют механизмы моего корабля, хотя я
смутно помнил, что совсем недавно повелевал ими.
И еще я помнил, что у всех нас теперь нет дома, потому что
старушка-Волга не выдержала испытания нашей мощью и раскололась на тысячи
осколков.
Мы сами убили свою планету.
Во имя спасения.
— Значит, мы победили? — спросил я неуверенно.
— В том бою — да. Но сомневаюсь, что чужие оставят нас после этого в
покое, — глухо сказал Зислис и похлопал себя по карманам комбинезона —
зажигалку искал, что ли?.
— Значит — будут еще бои, — сказал Суваев и отстраненно улыбнулся. —
Дьявольщина! Да я жду не дождусь момента, когда снова влезу в шкаф и сольюсь
с этим кораблем!
Я скользнул взглядом по лицам — и понял, что с Суваевым согласны
абсолютно все. Кроме Смагина, Янки, Чистякова и Юльки отчаянной, которые еще
не познали всепоглощающее чувство единения с кораблем и экипажем.
— Не думаю, что ждать этого придется особенно долго… — пробормотал я.
И еще подумал, что же мне делать со знанием, которое свалилось только
на меня — как на капитана.
Тяжелое это было знание.
Я снова должен выбирать. И выбор оставался прежним.
Смерть или слава. Ты был прав, отец. Нам больше не из чего выбирать.
Только смерть и только слава.
Я встал и сунул за пояс бласт, который подал мне Костя Чистяков.
Вы знаете, что написано на его рукоятке.

Часть четвертая.

Звезды мерцали холодно и равнодушно — далекие сгустки раскаленной
материи. Им было все равно, что происходит там, куда не дотягивался их
осязаемый жар. В пустых и безжизненных межзвездных провалах.
Обыкновенно там мало что происходило. Изредка мелькнет какой-нибудь
неприкаянный вселенский странник на недолгом пути к жерлу какой-нибудь
космической топки. Или тенью проскользнет одинокий звездолет — но все это
редко, чрезвычайно редко. Так редко, что даже ближайшие звезды успевают
забыть о прежней встрече пока произойдет новая.
Но этот случай звезды, скорее всего запомнят надолго.
Гигантский корабль в форме плоской восьмигранной призмы застыл во мраке
и бестелесности вакуума — он был таким громадным, что язык не поворачивался
назвать его пылинкой на ладонях вселенной. Впрочем, у звезд не было языка.
А вокруг него сгрудились тысячи кораблей помельче — самых разных. В
форме торов, пяти- и семиугольников, в форме идеальных шаров, эллипсоидов,
цилиндров… В отдалении роились светящиеся продолговатые коконы — их тоже
насчитывалось много тысяч.
Такого столпотворения не помнили даже старейшие из звезд — тусклые
багровые гиганты, чей свет несется сейчас сквозь пространство в соседних
галактиках.
Разумные решали свои суматошные сиюминутные дела.

*** *** ***

43. Михаил Зислис, старший офицер-навигатор, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

Ровно в полдень в навигационную рубку влился Курт Риггельд. Смена.
— Ну, я пошел, — с сожалением сказал Зислис и велел своему скафандру
отключаться от системы.
Мир сразу поблек и сжался до жалких размеров, исчезло эйфорическое
осознание собственной мощи; Зислис перестал чувствовать корабль и коллег на

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *