ФАНТАСТИКА

Смерть или слава

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

Надо сказать, что покойник с дырищей в башке никому не испортил
аппетита. Очень скоро и от второй порции гамбургеров осталось лишь
воспоминание и некоторое затишье в желудках.
— Ну и чего? — вопросительно повернулся к нам Чистяков, когда с легким
обедом было покончено. — Куда нам? В Новосаратов?
Вместо ответа Юлька еще раз попробовала дозвониться Риггельду. С
прежним результатом. Точнее, без оного.
«Черт! — подумал я. — Неприятно, конечно, но очевидно: у Риггельда не
все в порядке. Пожалуй, что его сцапали.»
Очень не хотелось бы, чтоб он в эту минуту точно так же валялся у
своего «Даймлера» с дырищей в голове. Архары разнообразные — пусть, смерть
таких подонков я только приветствовал. Но Риггельд, один из немногих, кого
на Волге можно именовать человеком… Пусть даже отнимет у меня Юльку вместе
с неоформившимися мечтами. В конце концов, к отчаянной у меня отношение
больше как к своему парню, чем как к женщине.
— Юля, душа моя, — осторожно попросила с заднего «дивана» Яна
Шепеленко. — Пусти-ка меня за терминал…
Юлька недоверчиво покосилась на нее, но послушно толкнула дверцу вверх
и вышла.
Первым делом Яна влезла на какой-то необозначенный сервер — пароль там
был двенадцатизначный, я машинально сосчитал число нажатий на клавиши.
Маньяки. Даже директорат пользуется максимум восьмизначными.
— «Даймлер», говорите? — переспросила Яна, поднимая глаза от
портативного экрана. — А номер кто-нибудь помнит?
— 54-063 КРД, — не задумываясь подсказала Юлька. — КРД — это Курт
Риггельд.
— Спасибо.
Яна снова заколотила по клавишам. На экране возникла какая-то схема, и
на нее все время накладывалась сетка, после чего изображение зуммировалось и
выводилась уже часть схемы в укрупненном масштабе.
С четвертого зуммирования я наконец сообразил, что эта схема не что
иное, как план Новосаратова.
Наконец изображение стабилизировалось, и на плане замигала красная
точка.
— Вот, «Даймлер» Риггельда. На юго-западной окраине. Если не ошибаюсь,
на автостоянке.
Я покосился на Юльку — и понял, что у нее вот-вот затрясутся губы.
— Мало ли, — поспешил встрять я. — Вдруг он решил вездеход тоже
сменить?
Это я так ляпнул, наобум, потому что знал: Курт ни за что не сменит
старенький дедовский вездеход даже на вот такой «Урал». Как не сменил бы я
свой «Саргасс» на модерновый блин шусгаровской серии.
— А ты чего расселся? — рявкнул я на Чистякова. — Давай, гони к
Новосаратову!
Яна вернулась назад, а Юлька уселась к терминалу, и лицо у нее было
каменное.
«Черт! — подумал я. — А ведь она Риггельда любит! Не просто — ля-ля,
три рубля. Действительно любит!»
И понял, что завидую.
Вскоре мы покинули долину Ворчливых Ключей.
Чистяков внял моему «Гони!» буквально: выжимал из «Урала» все, что
можно было выжать. А выжать можно было изрядно, благо машина мощная. Я чуть
ли не ощущал тугое сопротивление воздуха на такой скорости — вездеход
скользил над степью, оставляя за багажником потревоженный ковыль. Позади нас
даже вихри какие-то некоторое время продолжали бродить.
Наверное, степная живность пряталась и сетовала на подобных пришельцев.
Промчались, траву взгерошили… Мы на чужих сетовали — когда они баламутили
волжский воздух. А зверушки всякие — на нас.
Но ведь мы никого не собираемся выковыривать из родных нор и силком
забирать к себе на вездеход. Мы просто промелькнем мимо вашего дома, и
навсегда исчезнем. А если и не навсегда — то лишь затем, чтобы когда-нибудь
снова промелькнуть и исчезнуть, не более.
Почему чужие не могли поступить так же? Промелькнуть — и исчезнуть? Как
мы.
Да, наверное, потому, что мы тоже поступили бы иначе, если бы из норы
какого-нибудь местного суслика вдруг высунулась антенна незнакомого нам
механизма. Какой-нибудь древней тайны, которую любой мечтает разгадать. Но с
которой далеко не каждому дано столкнуться…
Я вдруг отчетливо представил себе этого самого суслика, осторожно
нюхающего пульт с единственной красной кнопкой. Может ведь суслик ненароком
ткнуть носом прямо в красную кнопку? Наверное, может.
Но только пульты обыкновенно не попадаются сусликам, дядя Рома. Они
попадаются людям. Таким как ты. Чтоб не оставалось никаких сомнений — будет
эта треклятая кнопка в итоге нажата или не будет.
Я потряс головой, чтоб прогнать видение, и бедняга-суслик медленно
растворился, так и не успев неосторожно ткнуться носом в опасный кругляш
цвета спелой клубники.
К Новосаратову мы подгехали уже под вечер. Солнце валилось в степь, как
уставший висеть на ветке апельсин.
— Вон туда, — подсказала Янка Чистякову. — На ту улочку. Как раз к
стоянке выедем.
На экран терминала была выведена схема — юго-западная окраина
Новосаратова. Чистяков иногда отрывал взгляд от степи за лобовым и косился
на эту схему.
— Ян, — спросил он, когда до первых домов осталось около километра, — а
как ты установила, где находится вездеход Риггельда?
— Считала оперативную сводку директората, — неохотно пояснила Янка. —
Там есть закрытый отдел… В общем, я знаю их текущий пароль.
Чистяков недоверчиво покачал головой.
— Да как можно отследить вездеход? С орбиты — да, можно, но
спутников-то уже сутки как нету!
— Это не спутниковая система, — устало сказала Янка. — В каждую машину,
которую регистрируют на Волге, ставится датчик. Думаю, теперь это уже можно
сказать и остаться при этом в живых.
— Нифига себе! — рассердился Чистяков. — А по какому праву? Это же
незаконно!
Я фыркнул. Незаконно! Можно подумать, что для нашего директората законы

писаны! Они хозяева Волги, и далекая Земля ничего бы не сумела изменить у
нас, даже если бы захотела. К тому же, я точно знаю, что Земле наши мелкие
дрязги до лампочки. Разве могут большую помойку интересовать дрязги
маленькой и далекой?
Чистяков некоторое время переваривал янкины слова, потом, уже ровнее
поинтересовался:
— А на космические корабли тоже ставится датчик?
— На кораблях он есть по определению. Автомаяк, который постоянно
отсылает сигналы службе наблюдения и спасателям из ка-эс. Директорат его
тоже принимает.
«Чистая правда, — подумал я. — Есть такой маячок…»
— А пароль ты откуда знаешь? — не отставал Чистяков.
Янка вздохнула.
— Да так… проболтался один хрыч из отдела «веди». По хмельному делу.
Смагин подозрительно на Янку покосился, но смолчал. Правильно, Янку
только тронь — схлопочешь по первое число. Серьезная девушка.
«Урал» перестал колыхать подушкой степные травы и выбрался на
кольцевую. Поворот, еще поворот, развязка, и мы на нужной улице.
Как в сущности люди консервативны! «Урал» на гравиподушке смело мог бы
сигать над всеми этими обгемными развязками. Так нет же, Чистяков привычно
держит вездеход над трассой, как древнего колесного монстра, и даже какие-то
правила движения пытается соблюдать. Интересно, это показатель
цивилизованности, или наоборот дикости?
Что-то слишком меня задело отношение чужих к людям, как к неотесанным
дикарям…
— Здесь! — Янка указала на площадку, почти до отказа забитую
вездеходами, большею частью колесными. Площадка была совершенно безлюдной.
Чистяков прибавил мощи на подушку и поднял «Урал» повыше. Нет, все-таки
замечательный вездеход! Держит четырехметровую высоту, и не скажешь, что
привод захлебывается.
С минуту Костя медленно плыл над крышами старых колесных машин. А потом
мы увидели риггельдовский «Даймлер».
Дверца его была раскрыта, а борт почернел от какого-то инопланетного
оружия. На дасфальте валялся ручной бласт с переделанной Васькой Шумовым
рукоятью и личная карточка.
Я выпрыгнул на крышу серого «Енисея»; Юлька отчаянная — прямо на
дасфальт. К открытой дверце «Даймлера» мне было ближе. И я сунулся в кабину.
Интересно, чего я ожидал? Даже не знаю. Но и ничего особенного я не
увидел.
— Ну, — сказал я с несколько фальшивой бодростью, — крови нет…
Юлька не ответила. Только побледнела слегка. Но глаза ее остались
сухими.
— Ребята, — сообщила вдруг Янка, снова очень спокойно. — Кажется к нам
гости.
И указала куда-то в зенит. Я поглядел — прямо на нас из густо-голубого
к вечеру неба падала темная точка, быстро увеличиваясь в размерах.
И мне неожиданно стало очень спокойно. Едва мы вгехали в пустой
Новосаратов я подспудно ожидал быстрой атаки из укрытия. Вот так же и
Риггельд, наверное, пытался убраться из города побыстрее, и не успел.
Если бы не Юлька — ни за что бы я в Новосаратов не сунулся.
Смагин угрюмо потянул бласт из-за пояса и полез из вездехода. Я —
следом.
Если уж суждено нам все-таки столкнуться с зелененькими лицом к лицу, я
предпочту разнести башку одному-двум. А получится — так и нескольким.
Неужели я трусливее того же Архара? Надоело, черт возьми, прятаться, как
крысе, и удирать, как кролику.
То, что валилось на нас из поднебесья, наверное вознамерилось
расшибиться вдребезги. Оно и не думало замедлять падение — падение, не
полет. Секунды растянулись, став удивительно долгими. Я еще успел подумать,
что надо бы убраться в сторону (и это не будет бегством), а то сейчас эта
штуковина грянется о дасфальт и ка-ак бабахнет!
Смагин оказался сообразительнее меня. Он сграбастал Яну, а заодно
свободной рукой — и Юльку, и все они рухнули куда-то за вездеход,
отгораживаясь от неминуемого взрыва. Чистяков охнул и тоже присел. И только
я как последний дурак остался на ногах.
«Это» свалилось прямо на непривычно пустую дорогу. Без всякого взрыва.
Просто мгновенно и беззвучно замедлилось в метре от дасфальта и неподвижно
повисло. Как вездеход на включенной подушке. Было оно темно-серым, почти
черным, формой напоминало помесь капли с чечевичным семечком. Размерами — в
половину моего «Саргасса». В общем, всю дорогу заняло, обе полосы.
И все при мертвейшей тишине — можете себе представить? Каким-то это все
представлялось жутковатым — пустой город, нечто свалившееся чуть ли не из
космоса, и тишина. Гробовая.
А потом это темное-серое нечто прорастило с более тупого конца
небольшой овальный люк, причем материал, из которого была сработана обшивка,
просто потек и превратился в несколько ступеней. Как нагретый воск,
послушный чьей-то загадочной воле. А над люком появилась надпись — на
русском. Три слова.
«Добро пожаловать, капитан.»
И я сразу вспомнил, где видел этот странный угловатый шрифт. На той
самой шкатулке, которую откопали мои ребятишки на острове и в которой
нашелся проклятущий пульт. Только тогда на шкатулке возникла другая надпись.
«Смерть или слава.» А тут — «Добро пожаловать, капитан.» К чему пожаловать?
К славе? Или к смерти?
— У! — сказала Юлька, неотрывно глядя на надпись. Оказывается, она уже
некоторое время стояла рядом. — Это за тобой, дядя Рома?
Я вздохнул. Черт меня побери, если пульт с красной кнопкой,
корабль-гигант, из-за которого у Волги и началась вся кутерьма, и вот эта
летающая штучка никак между собой не связаны!
Связаны, конечно. Но с некоторых пор, дядя Рома, ты тоже со всем этим
связан. А значит, если сделал первый шаг, придется делать и второй.
Подняться по этой непонятно как держащейся в воздухе лесенке и нырнуть в
приглашающе распахнутый люк. Что бы там не крылось.
Да и что особенно страшное может крыться там, в чужом кораблике? После
опустошенной Волги, после распыленных на атомы космолетов — что может
показаться тебе, Роман Савельев, настолько страшным, чтобы как следует
испугать?
И я, огибая неподвижные машины, пошел к краю стоянки. К низкой
символической оградке. Спутники — в некотором отдалении — последовали за
мной, напрочь позабыв о красавце-«Урале». Не смотрелся «Урал» рядом с этой
незнакомой, но несомненно совершенной машиной. Как не смотрелся бы рядом с
«Уралом» древний паровоз братьев Черепановых.
Я одолел три ступеньки, когда далекий гул возвестил о приближении

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *