ФАНТАСТИКА

Смерть или слава

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

свингом он отправил в нокаут ближнего головастого, но рядом тут же возникли
еще двое. Пока Фил бил следующего, его ткнули какой-то тускло отблескивающей
палкой и Фил беззвучно осел на известняк.
Этих двух головастых я застрелил не мешкая. И, доверившись чутью,
перевернулся на спину.
Очень вовремя. Сверху на меня прыгнул очередной чужак — теперь я понял,
что чужаки смахивают на одетых в комбинезоны страусов, но только голова у
них раз в пять побольше, чем у безобидных степных птиц. В руке чужак сжимал
такую же тускло поблескивающую палку, какой успокоили Фила. Вряд ли меня
особенно обрадует прикосновение этой штучки…
Чужака я очень удачно принял на ступни и отшвырнул, а пока он пытался
помягче приземлиться, всадил в него добрый заряд. Следующие несколько секунд
ушли у меня на то, чтобы переместиться в сторону метров на десять. Очень
кстати подвернулась глубокая воронка — не то промоина, не то давний,
сглаженный временем разлом. Я слизнем втек в эту воронку и залег там, как в
окопе.
Вспышки Юлькиного бласта рвали темноту на части, мой ноктовизор то и
дело самопроизвольно менял настройку, сбитый с толку частыми переменами
освещенности. Заверещал высоким голосом кто-то из чужаков — человек не смог
бы издавать такие звуки. Мелькнули в стороне несколько теней — я наудачу
выпустил пяток импульсов.
И вдруг все кончилось. Разом. Стало пронзительно тихо, как в давно
заброшенной шахте. Только чуть погодя далеко в стороне еле слышно заурчал
какой-то незнакомый механизм.
Я оставался в воронке еще с минуту. Потом рассмотрел Юльку — она,
сцепив зубы, старательно пинала кого-то ногами, а потом поблизости обгявился
и Чистяков. Кажется, он пытался Юльку успокоить.
Пригибаясь, я отправился туда, не забывая вертеть головой и
осматриваться. У самого корабля над неподвижной Яной склонился Смагин.
Вокруг бревнами валялось по крайней мере семеро головастых. А вот американер
Фил и малолетний Боря исчезли.
Из всех уцелевших в этой нелепой стычке я остался самым спокойным.
Смагин давно приблизился к нервному срыву, Юлька тоже психанула, Чистяков
впал в мрачность, а Яна Шепеленко просто пребывала в обмороке. Я же не успел
ни испугаться толком, ни растеряться — все слишком быстро закончилось.
— Эй, вы! — тихо позвал я. — А ну, в бункер, живо!
Осмысленный приказ вернул Смагина к жизни. Он вскочил, легко подхватил
Яну на руки и бегом миновал тамбур. Чистяков тянул Юльку за рукав, а она
размахивала бластом, вырывалась и что-то вполголоса шипела сквозь зубы. На
немецком. Чистяков ее явно не понимал. Пришлось помочь; против нас двоих
Юлька не сдюжила и мы ее все-таки силком втащили в бункер. Только когда тихо
щелкнули запоры она немного расслабилась.
Я стянул очки и угрюмо осмотрел друзей-старателей.
Чистяков был перепачкан мелом и кровью. В ладони он держал свой любимый
нож, тоже перепачканный мелом и кровью. Юлька умудрилась не извозиться в
известняке, зато левый рукав ее комбинезона чернел, словно обожженный.
Смагин показался мне непривычно бледным, каждая веснушка отчетливо
проступила на его породистом длинном лице. Я заметил, что у Смагина сильно
трясутся руки.
А потом я повернулся к зеркалу, и встретился со своим безумным
взглядом.
Мне только казалось, что я остался спокойным. Во взгляде читалось
совсем другое. Совсем-совсем.
«Смерть или слава». Как у одержимых битвой берсеркеров.

23. Павел Суваев, ранее — оператор станции планетного наблюдения, Homo, планета Волга.

Почти до самой темноты было тихо — чужие убрались с поверхности, а
крейсер продолжал висеть над Новосаратовом словно исполинская головка сыра.
Защитники города после того, как чужие откатились и взлетели, выждали часа
два, а затем как-то незаметно начали праздновать победу. Два небритых
лба-баскетболиста из соседней многоэтажки пролезли сквозь разбитую витрину
супермаркета и вытащили наружу ящик кукурузной водки. Хозяин супермаркета,
сосед Суваева снизу, только обреченно махнул рукой.
И все. Толпа обгединенная общим делом мгновенно превратилась в толпу
разобщенную. Правда, Суваев не мог не отметить — не вспыхнуло ни единой
ссоры, ни единой драки, хотя оружия сегодня у каждого имелось не в пример
больше обычного.
Сначала Суваев хотел остановить пьянство, но потом плюнул и отказался
от этой мысли: как его остановишь? Он прошел мимо расположившихся прямо на
недавних позициях соседей и вернулся домой. На пороге его встретила жена,
похожая на безмолвную тень. Суваев слышал, как на улице разоряется
патрульный-отставник, снова пытаясь образумить толпу, и слышал, как ему в
ответ орут что-то презрительное, а потом хором долго и смачно хохочут.
«Да, — подумал Суваев мрачно. — Эти, пожалуй, навоюют…»
Он на всякий случай вызвал станцию наблюдения, но на этот раз никто не
ответил. Зислис и Веригин покинули-таки пост… Вот чудаки — почти две смены
просидели!
«Покинули… — Суваев вздохнул, надеясь, что его друзья действительно
просто ушли. — Космодром-то оборонять некому. Хотя, там патруль рядом
обретается, наверняка кто-нибудь из регулярников возьмется за оружие…»
Но все равно, космодром — не город. Сколько там народу? Ну, человек
тридцать персонала, но эти, скорее всего, разбежались еще утром. Ну,
патруль, человек в лучшем случае десять. Ну, на Манифесте, скорее всего,
кто-нибудь окажется. Из фактории да квартала «Меркурия» вряд ли кто на
космодром полезет, свое будут оборонять.
Вот и получается, что космодром чужие должны по идее проглотить — и не
заметить. Хотя, нет, заметить-то заметят. Не сдастся же оставшаяся горстка
волжан совсем без боя? А если чужие туда лезли как и на Новосаратов,
беспечно и с подбрасыванием шапок, то им по этим самым шапкам вполне могли и
накидать. Тем более, что у патруля есть оружие посерьезнее ручных бластов и
даже серьезнее антикварного сактомета. А значит, могли не просто накидать
чужим по шапкам, а накидать основательно.
Впрочем, над космодромом куда удобнее маневрировать летающим кораблям
чужих, и если они сориентировались, то имели великолепный шанс с воздуха

вспахать все очаги защиты, так, что живого микроорганизма не останется…
Но — с другой стороны — чужие ведь шли на Новосаратов с парализаторами,
а значит людей убивать, вроде бы, не собирались.
Суваев в отчаянии потряс пухнущей от догадок головой. С одной стороны,
с другой стороны…
Временами ему казалось, что космодром вполне в состоянии выстоять,
временами — наоборот, что космодром и защищать никто не стал бы.
«Ладно, — растерянно подумал Суваев спустя четверть часа. — Что мне
делать-то?»
Положение вряд ли можно назвать обнадеживающим. Взрослый дядя, который
замыслил украсть трехлетнего карапуза, неожиданно получил пинок в
промежность и временно ошалел от боли. Но он вот-вот опомнится и схватит
карапуза за шиворот, а потом посадит в мешок и…
Что — «и» — Суваеву думать не хотелось. К сожалению, у карапуза просто
нет возможности удрать, пока дядя-киднэппер присел и поскуливает. А
рассчитывать на второй пинок, по видимому, глупо.
И тут вмешался случай — запиликал вызов видеофона. Суваев, наверное,
вскоре спустился бы во двор, а жена на вызов сейчас не ответила бы.
Суваев утопил клавишу «Полный/Full» и посреди комнаты сгустился силуэт
Мишки Зислиса.
— А, — протянул Суваев. — Это ты. Рад видеть.
— Е-мое! — Зислис казался воодушевленным. — Четвертый раз звоню, никто
не отвечает.
— Правильно. Я внизу был — чужие пытались захватить город.
— И как?
— Отстрелялись. А у вас что?
— На космодром они тоже лезли. И тоже сполна отгребли, — Зислис
усмехнулся. — Мы с Леликом теперь ополченцы, представляешь?
Суваев удивился:
— Ополченцы? А что, патруль разве не разбежался?
— Нет! Фломастер командует, и Ханька здесь, и Яковец, и остальные почти
все. Плюс с Манифеста шестнадцать человек притопало. А оружия тут — море, и
батарей за месяц не расстрелять. Да, о чем это я! Тут с тобой переговорить
хотят.
Зислис подвинулся, и на его месте возникло изображение Фломастера,
лейтенанта патруля.
— Привет, Суваев.
— Привет.
— Мне сказали, ты о чужих много знаешь откуда-то. Это так?
— Так, — нехотя ответил Суваев. — Только мне обычно не верят.
— Я поверю. Давай-ка ты к нам, а? Хватай любой вездеход, и к казармам!
Только быстро, не ровен час зелененькие опять на головы посыплются…
— Они не зелененькие, — машинально поправил Суваев. — Азанни — серые,
цоофт — серо-коричневые, шат-тсуры — коричневые…
Фломастер выжидательно глядел на него, и Суваев осекся. Перспектива
оказаться на стыке силовых колпаков грела очень слабо, но еще слабее грела
перспектива угодить под тотальный нервный удар, который, несомненно, вскоре
будет нанесен по Новосаратову. И Суваев стал склоняться к тому, чтобы
принять предложение Фломастера.
— У вас бункер какой-нибудь есть? — спросил Суваев без особой надежды.
— Бункер?
— У меня жена. И дочка.
— А-а-а… — понял лейтенант. — Найдем, куда их укрыть.
— Хорошо. Я приеду, — решился Суваев. Он уже понял, что в городе
отсидеться не получится. А вот на космодроме… шанс может выпасть. —
Надеюсь, что чужие уже сняли поле над городом и космодромом.
— И вот еще что… — Фломастер нервно дернул щекой. — Ты бы взял свой
комп с той непонятной базой, а?
Секунд пять Суваев пристально глядел Фломастеру в глаза.
— Добро, — наконец кивнул он головой. — Возьму.
— И не медли, — попросил Фломастер.
Суваев снова кивнул и крикнул жене:
— Света! Собирайся.
Жена, прижимая к груди дочку, тихо подошла к дверному проему. Последние
часы казалось, что она постепенно становится бесплотной, только глаза с
отчаянием продолжают глядеть в этот враз ставший еще более жестоким мир.
— Мы уезжаем к патрульным, — обгяснил Суваев. — Там есть где укрыться,
и оружия больше. Да и народ потолковее. А город скоро разнесут. Поняла?
Светлана коротко кивнула.
— Ничего не бери. Только… для Лизки кормежку какую-нибудь сообрази. И
быстро.
Она кивнула, и исчезла — казалось, даже подступающая бесплотность
замерла, а потом отступила.
«Черт, — подумал Суваев, упаковывая комп. — Как меняет человека
появившаяся цель!»
Через пять минут он спускался в лифте; руку оттягивала черная сумка.
Жена, одетая в джинсы, сапожки и кожаную куртку, конечно, держала на руках
Лизку.
Они вышли во двор — празднование локальной победы было в самом разгаре.
Суваев решительно направился в сторону перекрестка. Жена спешила следом.
— Эй! — окликнула Суваева давешняя отчаянная девчушка с иглометом. Она
смотрела на него с немым удивлением, не веря, что Суваев уходит. — Ты куда?
Пришлось обернуться.
И близнецы стояли здесь же, и никудышный стрелок — тот самый близорукий
парень, и глухонемой старик из дальнего крыла…
Суваев остановился. Как бы им обгяснить?
— С этими, — он указал рукой на пьянчуг, — много не навоюешь. Я уезжаю
к ополченцам.
Надежды во взглядах соседей стало больше.
— Ополчение? А это где?
— На космодроме. В казармах патруля. Хотите — валяйте туда же. Только
сами — у меня вездеход двухместный.
Близнецы переглянулись и бегом кинулись к восточному гаражу. Девчушка
несколькими жестами обгяснилась со стариком, схватила его за руку и потащила
следом за Суваевым. Ну и парень-вобла тоже не отставал. Кое-кто из слышавших
слова Суваева перешептывался с ближними, вставал и торопливо уходил к
стоянке или к гаражам. Но большинство все же осталось во дворе, и у витрины
разграбленного супермаркета.
Вездеход во время атаки, к счастью, не попался на дороге ни одному из
шагающих танков. Точнее, его вездеход не попался — попался чей-то
ядовито-красный «Лис». А его компактная «Таврия» так и дремала на обычном
месте — у самого дерева, невесть как сохранившегося посреди обширной
дасфальтовой стоянки. Танки пошалили тут на славу: раздавленных машин пруд

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *