 |
- У третьего круга нет названия, - ещё более нравоучительно произнес
богатырь, напомнив Виктору пронырливого дедушку-философа, - лишь потому, что
ничто не может вобрать в единое краткое слово смысл прочувствованного в этом
месте.
Богатырь сделал эффектную паузу и пояснил:
- Путеводитель по кругам. Двадцать седьмая страница. Третий абзац сверху.
Пути третьего круга, словно меридианы времени. Вперёд - пожалуйста, но назад
ни шагу.
И даже если тебе кажется, что ты топаешь себе назад, то протри глаза и
убедись - совсем другое место, чем то, где ты только что проходил.
- Жизнь невозможно повернуть назад, - понимающе вздохнул Виктор.
- Точно! - широко раскрыв глаза, завопил богатырь. - Вот ты осознал,
наконец, - и доверительно прошептал, - а некоторые грамотеи до сих пор
уверены в обратном.
- Вообще-то, если рассматривать данную проблему в более широком
ракурсе... - начал невесть откуда вдруг появившийся гид. Но богатырь сделал
страшное лицо и замахал рукой вдаль:
- Вон, гляди, новые посетители прибыли.
Гид моментально исчез, и богатырь продолжил:
- Всего лишь простенький пример. К тебе, в связи с полным отсутствием
творческого мышления, подходит целиком и полностью. Положим, взялся ты
строгать табуретку и видишь: ничего-то путнего у тебя не выходит. Можешь ли
ты вернуться в тот момент времени, когда табуретка ещё только задумывалась?
- Нет! - честно сознался Виктор.
- Вот! - выделил богатырь. - Это и есть суть третьего круга. Дорогу жизни
мы выбираем один раз, а если видишь, что она завела нас куда-то не туда, то
назад нам уже не выбраться. В лучшем случае удается только лишь свернуть в
сторону. Ты тоже прочёл путеводитель по кругам?
Не желая признаваться в невежестве, Виктор тяжело вздохнул. Богатырь
понял.
- Но хоть видел его?
Виктор вздохнул ещё раз, вспоминая работника службы занятости и
мелькнувший в его руках таинственный том.
- Ладно, - утешил его богатырь, - покажу.
Покопавшись в левом кармане шаровар, он вытянул оттуда непонятную
конструкцию, на которой крупным шрифтом значилось Не паникуй!
- Галактический Путеводитель для Путешествующих Автостопом, - объявил
богатырь, засовывая странное устройство обратно в карман. - Тоже неплохая
вещичка, но не для нашей ситуации.
После этого он погрузился в трехминутные молчаливые исследования правого
кармана. Виктор терпеливо ждал.
- Порядок, - изрек наконец богатырь, показывая издалека увесистый том
карманного размера, надписанный менявшими цвет буквами (сейчас они отливали
серебром) Путеводитель по Кругам.
Заметив изменение направления протянутой руки Виктора, богатырь поспешно
сунул книгу в карман и пояснил:
- Трогать не даю. Коллекционное издание. Ты спрашивай, а я тебе
процитирую.
Виктор обиделся и не стал спрашивать. Настроение богатыря, напротив,
только улучшалось.
- Ну, - он пристально посмотрел на Виктора с бесшабашным взором в глазах,
- куда пойдём?
- Туда, - Виктор, не желая выглядеть на фоне отважного богатыря,
запутавшимся в неизвестности растеряхой, решительно махнул рукой на юг, сам
не зная почему.
- Хорошо, смотри внимательно, - сказал богатырь. - Может, ты увидишь там
свою жизнь.
И они двинулись в южном направлении.
Двор оборвался серой шеренгой капитальных гаражей. За ней раскинулась
заасфальтированная баскетбольная площадка. Было удивительно видеть знакомые
силуэты баскетбольных щитов за миллионы километров от того места, где им
надлежало бы находиться. Огораживала площадку зелёная поросль. Немерянного
количества дворцов и замков пока не намечалось, зато прямо по курсу
монолитом стояла пятиэтажка из светло-белого кирпича. Отсутствие балконов и
однотипные проржавевшие решетки первого этажа неумолимо выдавали признаки
обыкновенной общаги. Слева серело тоже пятиэтажное здание и, судя по всему,
тоже общага.
Обстановку полного затишья нарушало лишь присутствие в дальнем правом
углу площадки теннисного стола. Вернее, не самого стола, а того, кто на нём
находился.
Первого местного обитателя по выбранному Виктором маршруту стоило
разглядеть поближе. Искатели так и сделали. Массивные ножки стола прочно
покоились в земле.
Это обстоятельство держало данный спортинвентарь в неподвижности,
несмотря на все старания его хозяина. Поверхность столешницы была полностью
засыпана золотыми монетами. А на ней, стараясь подгрести всё золото под
себя, вовсю барахтался невероятно полный мужчина в чёрном, отливающим
бликами солнечных лучей спортивном костюме.
- Моё, моё, - непрестанно повторял он. Спрятать всё золото под своей
массой он не мог, сколько не дергался, однако попыток своих не прерывал. К
чести сказать, ещё ни одна монетка не сумела скатиться со стола на землю.
Мужик бдительно контролировал своё состояние, неустанно работая всеми своими
четырьмя конечностями. Заметив путешественников, он замолк и проводил их
злобными взглядами. Ни Виктору, на богатырю разговаривать с ним не
захотелось, и они бодро направились в проём между общагами.
- Это что, моё будущее? - раздраженно выговаривал богатырю Виктор. -
Найду Орлика, получу состояние и заделаюсь этаким скупердяем, гребущим
только под себя.
- А я при чём?! - искренне возмутился богатырь. - Сам сюда пошёл, никто
тебя за руку не тянул. Кто же мог подумать, что у тебя такие наклонности.
- Попробуйте взглянуть на эту аллегорию шире, - посоветовал сбоку гид,
как ни в чем не бывало шагающий рядом. - Возможно, мы видим перед собой
максимализм. Всё!
Или ничего! И никак иначе. В источниках, вызывающих определенное доверие,
совершенно точно подмечено, что юности свойственен...
- Иди, иди отсюда, - богатырь сделал стойку разъярённой собаки и мелкими
шажками засеменил к оторопевшему гиду. - Давай, проваливай. Я всегда знал:
кто ищет - находит, кто не может искать - руководит.
Гид растворился в воздухе, и больше не докучал им своими нравоучениями.
Оставив позади общаги, путешественники замерли на месте. Справа дорогу
преграждал девятиэтажный дом с зелёными стеклянными балконами и стенами из
мраморной крошки. Слева начинался забор, уходящий вдаль. Ровный деревянный
забор, крашенный в зелёный цвет и разделённый на равные отрезки аккуратно
сложенными кирпичными столбиками. От девятиэтажки параллельно ему тянулся
гораздо более грубый забор, сбитый из горбыля и увенчанный сверху колючей
проволокой. Обычно такие заборы (тёмные от прожитых лет) скрывали за собой
садовые участки. Пространство между изгородями образовывало дорогу,
ступенькой бордюра рассечённую на тротуар и проезжую часть. Там, где заборы
исчезали из виду, у самого горизонта блестели трамвайные рельсы, вырвавшиеся
из пустоты и уходящие в неизвестность. А дальше уже царило небо.
Бледно-голубое над головами путешественников, оно становилось жёлтым на
горизонте. И где-то на границе голубого и жёлтого потерялось солнце, ярко
сыпавшее лучи повсюду. Вдалеке у самых рельс под неслышную отсюда музыку
водили хоровод крошечные девушки в длинных синих платьях и синих платках,
беззвучно кружась по дрожащему нагретому воздуху.
Виктор нерешительно топтался по газону возле своей общаги и уже собрался
ступить на асфальт, когда его ухватил за указательный палец богатырь.
- Не вздумай туда идти!
- Почему? Может быть, те девушки знают, где Орлик.
- Это же дорога в никуда! Ты сам отрезаешь себе обратный путь, зная, что
вернуться не сможешь. Орлика здесь нет. Но нет и конца у той дороги, как нет
и двери, ведущей на четвертый круг. Помни, всегда надо держать в памяти, что
Орлик может нас ждать и на следующем круге.
Виктор с сожалением отвёл глаза от манящей жёлтым горизонтом дороги.
- Тогда через забор? - с надеждой произнес он.
- Ни в коем случае, - испугался богатырь. - Если мы уж приняли за
аксиому, что пути третьего круга представляют собой время, то перепрыгивание
временных заборов повлечет за собой всевозможные временные парадоксы. А их
можно решать бесконечно, что нисколько не лучше дороги в никуда.
Ну никуда не пускают! Виктор попытался взглянуть направо, но дрожащее
марево скрывало очертания даже близких предметов, а идти в неизвестность
после пламенных речей богатыря не хотелось. Оставался лишь девятиэтажный
дом, и Виктор направился к ближайшему его подъезду.
Невысокие деревья создавали прекрасную тень и навевали приятный холодок.
Удобные скамейки так и звали присесть отдохнуть. Но у Виктора крепла
уверенность, что Орлика здесь уже не найти. Он толкнул голубую дверь и,
пропустив богатыря вперед, ступил в прохладный полумрак подъезда.
Третий круг оказался безграничным по объёму, но кратчайшим по пути,
пройденному Виктором. На площадке первого этажа, отделённая пятью
ступеньками, чернела одна-единственная дверь.
- А почему круг так быстро кончился? - поинтересовался Виктор.
- С одной стороны, он показал твоё восприятие мира. Для одних третий круг
широк и бескраен, для других - узок и ограничен, - пояснил богатырь. - Но,
взглянув иначе, мы можем отметить решение поставленной задачи на отлично. Ты
сумел так ловко ограничить область возможного пребывания Орлика в третьем
круге, что нам хватило на поиски чуть больше получаса, а ведь мы могли
запутаться в дебрях вариантов и плутать бесконечно.
- Так мы прошли хорошо или плохо?
- Да пойми же, в пределах кругов нет ничего определённого. Мы знаем, что
Орлика здесь нет и выяснили это довольно быстро, а может, нам стоило
пошататься по третьему кругу, поглазеть на других и себя показать? Ничего
этого мы не сделали, и не сделаем уже никогда! Сэкономив время, мы, вполне
возможно, потеряли нечто такое, что запомнили бы навсегда. Подумай об этом!
Не дай бог, жизнь пролетит так же незаметно, как и наше пребывание на
третьем круге.
И всё же Виктор не согласился с богатырём. Марево тёплого воздуха,
скрывавшее горизонт вокруг, и плавный синий хоровод далеких девушек стояли у
него перед глазами, когда он потянул на себя дверь следующего круга.
6. Фильмокруг.
"Лес раскинулся перед ней. Но не деревья росли там, а мечты. Каждый
росток представлял ещё не сбывшееся желание, но вполне осуществимое или уж
совсем безрассудное. Всё это, отлично понятное любому человеку из любой
страны мира, но неведомое призракам, Лаура видела впервые.
Но она чувствовала если не предназначение, то хотя бы название каждого
видения." (Dark Window "Лаура - королева призраков") Опытами над разумными
существами доказано, что фильм или соответствующее ему понятие для
инопланетного разума производит неизгладимое впечатление, если смотрящий
увидел в нём героя, вместо которого он хотел бы там оказаться. Или не
вместо, а рядом с ним. Также неплохие воспоминания оставляют те произведения
кинематографа, где зритель обнаружил понравившуюся ему идею, которой он
немедленно пополняет свою копилку знаний. Слабые голоса о красивых пейзажах
и прочих мелочах жизни обычно списываются на допустимую погрешность
аппаратуры.
Желание поменять свою жизнь или её видение хотя бы мысленно, посредством
просмотра телевизора или похода в театр обеспечивает появление всё новых и
новых фильмов. Предполагается, что при максимальном приближении фильмов к
реальности зрители уйдут с головой и прочими частями тела в свои любимые
произведения, не заботясь о том, доведётся ли им вернуться обратно. Кое-где
такой поворот дел уже состоялся.
Исключение, не подвергавшееся экспериментам, представляют глюкающие
колпроибротты, обитающие в гигантской воронке, затерянной в туманности
Верховного Учителя, а также похожие на них существа, разбросанные по всей
вселенной. В силу различных причин им незнакомо понятие кино, фильм,
видеокассета, лазерный диск, мозговой контакт для максимального приближения
к реальности, невозвращение в покинутую реальность и прочие термины,
созданные для несения искусства в массы. Все своё время похожие на них
существа проводят в упорных трудах и заботах, а сами колпроибротты - в
любованиях сверхгиперпространственными волнозаворотами двести тридцать
девятого порядка.
Вся жизнь - театр, а люди в ней - актёры. Сию фразу можно обнаружить
|
BIGLIB
