 |
своей летней рубашке Виктор выделялся ярким пятном на фоне толпы,
погрузившейся в ожидание ненастья.
Только тут Виктор сообразил, что богатырь, определив место встречи,
совершенно не позаботился назначить время. Неизвестно даже, имелись ли у
него часы. Виктор взглянул на свои. Стрелки показывали начало пятого. Самое
время начать поиски.
Только с чего? Не спрашивать же на улице: Вы тут Орлика не видели?
Решение пришло само собой, когда взгляд Виктора уперся в массивное и
мрачное здание, которое могло служить пристанищем как солидного театра, так
и средневекового кафедрального собора. Тем не менее на отливающей золотом
вывеске, примостившейся в тёмной глубине между колонн значилось Библиотека.
Что-то в душе Виктора сладостно дрогнуло. Впервые со времён начала
экспедиции ему выпала возможность повести поиски научным путём. На экранчике
поверх вывески высветилось набором красных лампочек: Не зная броду, не суйся
в воду.
Предостережение отозвалось холодком, но Виктор тут же отогнал от себя
мрачные мысли. Я ведь и иду выяснить, где этот брод, - подумал он,
безрезультатно толкнул тяжелую дверь, затем потянул её на себя, открыл,
сделал несколько шагов и очутился в просторном и пустынном холле.
Здесь было не теплее, чем на улице, поэтому хотелось выбраться отсюда как
можно скорее. Долго не раздумывая, Виктор зашагал вверх по широкой лестнице,
покрытой широким истрепавшимся по краям красным ковром.
На втором этаже оказалось многолюднее. Человек пятнадцать
рассредоточились по огромному залу за тёмными широкими столами. Тишину
перебивал только редкий шелест страниц. Обстановка соответствовала настоящей
библиотеке, даже библиотекарь - женщина сорока лет с жёлтоватой матовой
кожей - стояла за стойкой, отгораживающей книжные стеллажи, и напряжённо
посматривала на вошедшего. Виктор решил не откладывать дела в долгий ящик и
сразу обратился с вопросом к ответственному работнику:
- Мне бы что-нибудь про Орлика почитать.
Одним властным жестом библиотекарь отправила его в сторону, где
громоздился ужасающих размеров шкаф, состоящий из маленьких аккуратных
ящичков. Лицо Виктора жалостливо скривилось. Он вспомнил тот день, когда для
каких-то целей ему понадобилось разыскать две книги. Он провел среди
лабиринта подобных ящичков целый долгий летний день, перелистывая карточки
каталога одну за другой, но так и не разыскал ни авторов, ни названий, ни
что-либо приблизительно похожее на выбранную тему. С той поры он дал себе
зарок не подходить близко к этому вместилищу миллиардов тонких жестких и
таких похожих друг на друга карточек.
Есть нечто общее, объединяющее неисчислимое множество всех невообразимых,
непохожих друг на друга особ, которых на утерянной планете Виктора ласково
называют прекрасной половиной человечества. И эта маленькая чёрточка,
присущая им всем без исключения, зовётся Чуткое женское сердце. Оно
проявляет себя везде и во всём. На той же самой планете гигантская самка
паука, определившись с потомством и поедая своего кратковременного супруга,
смотрит на мир слезящимися от грусти глазами, видит все его проблемы и
несоответствия и, разумеется, не может позволить любимому существу и дальше
терпеть все трудности и лишения, которые готовит ему нормальная
среднестатистическая паучья жизнь.
Чутким женским сердцем библиотекарь отлично поняла, что за смятение
чувств завертелось у Виктора в душе.
- Хорошо, хорошо, - сказала она мягким голосом. - Я посмотрю сама.
С этими словами она скрылась среди стеллажей, а ослабевшие ноги, ещё не
вернувшие Виктору былой уверенности, едва донесли его до ближайшего стула.
Там он безвольно рухнул на мягкое сиденье и встретился глазами с экраном
чёрно-белого телевизора.Звук был полностью выключен, но это не помешало
Виктору обнаружить, что действующие лица оказались подозрительно знакомыми.
На переднем плане действовал богатырь, рядом с ним без устали трудился
второй, а за ними виднелись ещё два, но уже нормального роста (вернее,
богатырь бы сказал - два нормальных и два больших). Усилия этой четвёрки
прикладывались к тому, чтобы лодочка несуразной формы, более походившая на
плот, не перевернулась, лавируя меж огромных волн. Небо сверкало молниями и
ужасало чёрными тучами. Море пугало не меньше. Волны так и стремились
опрокинуть несчастное суденышко. Невдалеке виднелся неприветливый скалистый
берег. Надо было продержаться совсем немного.
Богатырь крупным планом молча уставился на Виктора, словно говоря: Ну,
чего смотришь, давай помогай!
Вытащив врученную богатырём штуковину, Виктор проследовал вдоль стены в
поисках розетки. Таковая быстро нашлась, но имела целых четыре отверстия -
два круглых на положенных местах и два квадратных - сверху и снизу. Скорая
межфильмовская помощь располагала только одним толстым штырьком треугольной
формы. Ни на что не надеясь, Виктор постарался воткнуть штырёк в круглую
дыру. Но умная машина взяла бразды правления на себя - не успел Виктор
коснуться поверхности розетки, как штырек разветвился, зазмеился и
самостоятельно состыковался с требуемыми местами.
Со следующей секунды с Виктором стали твориться удивительные и непонятные
вещи.
Шквал ледяных брызг окатил его с ног до головы. Одежда мгновенно промокла
насквозь. Самое поразительное, что на вид она продолжала выглядеть
совершенно сухой. Затем неведомая сила подняла его и крутанула в воздухе, а
потом принялась раскачивать из стороны в сторону.
Зато на экране богатырь обрел рост и вес. Умело распределяя полученную
свыше массу, богатырь значительно уменьшил качку их временного пристанища.
Суденышко заскользило к берегу, а Виктор уже порядком замерз под потоками
ледяной воды и пронизывающим не летним ветром. Столешница, процарапанная во
многих местах, то приближалась, то отдалялась. Иногда Виктора переворачивало
и бросало на потолок.
Тогда он мог разглядеть каждую трещинку, каждую паутинку. Вдруг
оставленная далеко внизу коробочка заискрилась, расплавилась на глазах и
рассыпалась горсткой прогоревших деталек. Неведомые силы унеслись в
потусторонье, а Виктор рухнул на стол с ужасающим грохотом, на который,
впрочем, никто не обратил ни малейшего внимания.
На экране водяной вал захлестнул, потерявшую часть массы посудину,
опрокинул и смыл пассажиров в разверзшуюся пучину. Последнее, что успел
заметить Виктор, было зрелище богатыря, машущего рукой и постукивающего по
запястью. Вслед за морской драмой немедленно стали показывать новости.
Виктор внезапно обнаружил, что провод, свисающий от телевизора,
оканчивается не сетевой вилкой, а миниатюрным наушником. Немедленно воткнув
его в ухо, Виктор приготовиля услышать подробности, но в результате выслушал
множество совершенно бесполезной информации, из которой запомнилось только
то, что ... несмотря на отличные показатели по уборке зерновых и
зернобобовых культур, Вашингтонская область опять не выполнила план по
заготовке овощей...
Слева от Виктора объявился кто-то ещё. Зоркий глаз определил, что
подсевший является субъектом мужского пола примерно одного возраста с
Виктором. Каштановые волосы взъерошились. По синим брюкам пролегла нерушимая
стрелка, несмотря на их потрепанный вид. Карман серой ветровки оттопыривала
синяя шайба громко тикающего будильника.
- С Земли, - утвердил субъект.
- Ну, - не стал спорить Виктор.
- Звать то как?
- Виктор, - официально представился искатель Орлика.
- А меня - Серёга Комаров! - радостно заявил обладатель будильника таким
голосом, что у Виктора резко должно было улучшиться настроение. Последнего,
однако, не произошло, и Виктор продолжал настороженно смотреть на возможного
соотечественника. Или на возможного конкурента.
- Все ещё ищешь?
- Ну, - вновь не стал спорить Виктор, не раскрывая кого и зачем.
- А мне надоело, - заявил Серёга. - Круги эти ничем не измерить!
- Но, может, Орлик не на этом кругу, - возразил Виктор, разом нарушив всю
конспирацию.
- Может и нет никакого орлика, - вздохнул Серёга. - Ну его вообще. Я
устал уже по фильмам скакать. А двери на пятый круг нет. Теперь вот сюда
хожу всё чаще.
Землю мне напоминает. Единственное, что не могу понять - мы в застойном
фильме производственной тематики или уже в те времена, когда стали чернуху
снимать?
Виктор пропустил мимо ушей незнакомые понятия и ему почему-то захотелось
выбраться отсюда и как можно скорее.
- О чем речь, -понял его без слов Серёга. - Ты иди пока на площадь, а я
сейчас, только книги сдам.
Виктор спустился в прохладный холл и собирался направиться к центральной
двери, но тут его ухватил за рукав странный маленький и плотный старичок в
зелёном одеянии.
- Вам сюда, - прошипел он. Огромная голова, похожая на сморщенную Луну,
два раза подтверждающе кивнула. Старичок решительно потащил Виктора в
полумрак под лестницу. Виктор беспрекословно следовал за ним. Мимо мелькнула
дверь, за которой показался и исчез синий умывальник, далее последовала
комнатушка, освещённая пятнадцативаттной лампочкой, потом небольшой
коридорчик, в одном из углов которого стояла большая совковая лопата,
вывалянная в засохшем цементе.
Окружающие реалии, такие знакомые в совершенно нелогичном для них месте,
смешивались с необычностью положения Виктора и дарили ему ощущение
приближавшейся тайны.
- Вот так, - удовлетворенно сказал старичок и вытолкнул Виктора на улицу.
Щёлкнул язычок замка и ободранная дверь отгородила искателя Орлика от
вместилища мирового разума. Ноги потоптались по давно не хоженной дорожке,
где мелкие камешки почти утопали в пыли. Глаза увидели две стены, уходившие
вверх - одну из никогда некрашенного кирпича вековой давности и другую, на
которой ещё сохранились бледно-жёлтые следы давнишней побелки. Дорожка
вывела Виктора на площадь.
Сначала он не поверил, что вышел на ту самую площадь, ведь она должна
находиться от библиотеки не так уж близко. Но стена, ещё так недавно
принадлежавшая фасаду библиотеки, теперь оказалась без окон, без колонн и
всего с одной дверью - уже знакомой, отрезавшей путь назад - на третий круг.
Дождь уже закончился, а небо немного прояснилось. Площадь почти просохла и
продолжала выглядеть опустевшей.
Декорации по бокам сменились. Исчезли и пустыня и эскимосы, а на месте
полуразрушенного квартала, оккупированного роботами, разверзлось противно
хлюпающее болото. Не дай бог, жизнь пролетит так же незаметно, как и наше
пребывание на третьем круге, - вспомнились ему слова богатыря. Раз он сам
здесь не присутствовал, то никто не мешал Виктору, быстренько нырнуть ещё в
один фильм. Среди скопления кварталов, поглощенных тьмой с мрачными
похоронными процессиями на улицах, среди зарослей, меж которорых шастали
полуголые, раскрашенные в военные цвета толпы дикарей, среди подозрительных
пустошей, на которых время от времени вспыхивали алые огоньки, доверие
вызывал разве что небольшой островок, застроенный каменными средневековыми
зданиями.
Вздохнув, Виктор с замиранием сердца вступил на запретную территорию.
Вокруг него раскинулась неширокая улочка с деревянными лавчонками,
пристроенными к домам. Люди неторопливо переходили от одной к другой, рылись
в грудах выставленного товара, тщательно прикидывали одежду на себя, а еду
на вкус и цвет. С первого взгляда тут было тихо и мирно, а самое главное -
совершенно не напоминало Землю сегодняшних времен. Внезапно Виктор заметил,
что все жители смотрят на него с выражением какого-то восторга с малой
толикой жалости. Ему стало приятно, что здешние люди даже по внешнему виду
Виктора сразу вникли в уникальность и грандиозность его внутреннего мира и
сочувствуют ему в трудностях поиска. Наверное, надо быть поистине великим
человеком, чтобы вот так, сразу, стать предметом всеобщего восхищения. И как
же приятно оказалось получить подтверждение, что ты и есть тот самый
человек.
В этот момент твёрдая рука легла на плечо Виктору, заставив его
пошатнуться. Ему улыбался молодой человек с щегольской бородкой и трубой
глашатая в руке.
- Скорее, мой герой! Людоед долго ждать не станет.
7. Что ты видала при дворе?
И, надеюсь, что эта карьера не приведёт меня к подобным трагедиям, как
сегодняшняя, - страстно проговорил я. - Если же это случится, это будет
совершенно против моей воли!
Лючио пытливо посмотрел на меня.
- Ничего не может случиться против вашей воли.
(Брэм Стокер Скорбь Сатаны) Откуда же взялась вышеупомянутая теория
желаний? Многие из ее основ добыты цивилизациями на основе собственных
наблюдений. В какой-нибудь отдаленной галактике подумает местный абориген в
(n+1)-ый раз о том, что От разговоров о халве во рту сладко не станет,
посмотрит на пустую ложку, куда так и не упала желанная халва, сунет её в
рот, так, на всякий случай, да и выведет следствие:
Сухая ложка рот дерёт, оную смазать надлежит. Тут же на этой планете
начинает цвести коррупция и взяточничество, а на пустовавшую было ложку
немедленно навёртывается нечто вкусное и невероятно полезное для ее
|
BIGLIB
