 |
поворотом, разогревая свою молнию и щелкая челюстями.
Я вовремя свернул, оставив его бессильно ронять слюну.
Потом свернул еще раз и вышел на магистральную линию.
И вот канал, проделанный червягами, соединился с дренажной
канавой индустриального происхождения.
Она вывела меня под канализационный люк. Лесенка, ведущая
вверх, была сорвана каким-то умельцем. Вообще моя родина
отличается обилием умельцев, которые могут испортить все что
угодно... Как подняться сейчас -- непонятно.
Но ощущение меня обуревает, что мне многое под силу. Ощущение не
ложным оказалось. Я поймал пульс стены! Я почувствовал всю
стену вплоть до мелких выщербин. Вставляя пальцы и носки в
почему-то знакомые щербины, поднимаюсь наверх, и отодвигаю
головой крышку люка. Выбираюсь наружу.
Я на какой-то улице, даже сразу не узнать. За время моего
отсутствия город сильно изменился в худшую сторону. Небо затянуто
сизым смогом, дымом пожарищ, видно полыхает какая-то химическая
фабрика. Или пищевая -- между ними сейчас не слишком большая
разница. Витрины магазинов на первых этажах разбиты, мостовая
усеяна битым стеклом, ветер несет драную бумагу. Торговые
заведения, похоже, что раскурочены людскими безумными толпами.
Берусь подумать, что в городе началась паника, дурдом, и
дегенераты бросились тащить, что ни попадя. Ситуевина вышла
из-под контроля и неизвестно, когда под него вернется.
Метрах в двадцати из подворотни вырулило трое мужиков и, конечно,
направились ко мне. Я потрогал винтовку. В запасе всего
один бронебойный заряд. Черт, если промахнусь, эта тройка
покромсает меня на кусочки. Уже отсюда видны на их физиономиях
следы инкубационной энцефалопатии.
Неожиданно рядом со мной причалил мощный джип "Чероки". Те трое
энцефалопатов притормозили и принюхались. Из машины выскочили...
Нина, еще какой-то седой мужик, и быстро забросили меня в салон.
Я оказался в лежачем положении между сидений, в щеку мне
упиралась обУвка Нины, вполне элегантная "Саламандер", но выше
нее виднелась пятнистая армейская штанина.
Седой мужик, держа одной рукой руль, полуобернулся и глянул на
меня.
-- Ну, что, молодой человек, сегодня был тяжелый денек?--
спросил он с неподражаемыми одесскими интонациями.
Узнав ЗНАКОМЫЙ голос и увидев ЗНАКОМОЕ лицо, я сильно
побледнел. Даже, наверное, посерел.
-- Дорогой Самуил Моисеевич, я не сделал вам ничего плохого.
Нинка все сама начала. Не надо меня в преисподнюю увозить.--
заблеял я, чувствуя неотвратимость наказания.
Смотрящий на меня был доктором Файнбергом! В чистом виде.
-- Саша, не надо иметь столько ужаса на лице. Я не погиб тогда,
хотя должен был. В тот день в здании находилась одна неучтенная
персона, мой старый друг Гриша, хороший системный программист.
Он должен был наладить мне extra-communication grid, как это...
супервычислительную сеть. И я должен был скрыть его присутствие
от начальства. Наверное, понимаете, почему -- расходы за
использование спутниковых и оптоволоконных каналов, это не
шутка. И червяги убили Гришу, убили надо полагать по ошибке --
тогда у них системы обнаружения еще давали сбои.
-- И вы?...
-- А я решил обменяться с ним одеждой, чтобы уйти в подполье
вплоть до той поры, когда я смогу им врезать. Короче, я сбежал,
а Нина на опознании, так сказать, тела, сказала, что это я.
Меня, конечно, можно осуждать за это. Но я действовал в
интересах не только своих, но возможно и всего человечества.
Объяснившись Файнберг перестал оборачиваться и смотрел только на
дорогу.
-- А Нина?-- еще сомневался я.
-- Нина мне подыграла. У нее вообще-то железные нервы.
Туфелька молодой дамы весьма внушительно придавила меня.
Ну что, страшненькая история. И надо с этой историей смириться.
Тем более, что другие варианты были бы ничем не лучше. Я решил
больше не думать ни о бедном Грише, ни о железобетонном
характере Нины, ни о революционной решительности доктора
Файнберга.
-- Какие там городские новости?-- спросил я для разрядки
напряженности.-- Я маленько приотстал от жизни.
-- В городе бардак в лучшем смысле этого слова. Разбой, насилие.
Все предприятия, на которых производится съестное, превратились в
феодальные замки. Властей не видно. По-крайней мере, нигде ни
одного человека в форме.-- сообщила Нина.-- От Москвы никакой
помощи. Похоже, там творится тоже самое. Президент творит указ
за указом, но почти никто не знает, что в них написано --
телевидение-то не работает, останкинская телебашня упала,
червяги съели всю газетную бумагу. Говорят, что создан какой-то
комитет национального спасения, во главе с Уркановым и
Феноменским, но кто ему подчиняется, тоже неизвестно. Вчера
пресс-секретарь комитета был сожран на глазах у иностранных
журналистов. Короче, это катастрофа.
Вот тебе и на. Мы это ожидали после ядерной войны. А катастрофа
пришла с какими-то скребнями, которые всех заскребли насмерть.
Позорище.
На фоне эпохальных событий было неудобно выяснять персональные
моменты.
-- А как вы меня нашли?
-- По сигналам твоего прибора спутниковой навигации. Федянин
сообщил нам твои позывные. Но ему сейчас не до тебя, он
охраняет какой-то ядерный реактор.
Нина включила приемник и его тюнер прошелся по диапазонам. На
средних и длинных волнах вообще ничего, только в FM словилась
передача с европейского спутника насчет мировых потрясений.
В новостях было про панику на биржах, про погром Ливерморской
Национальной Лаборатории с уничтожением всех ускорителей и
токамаков, про выход из строя многих коммуникационных систем,
включая спутниковые ретрансляторы и компьютерно-сетевые
маршрутизаторы, отчего выпали в осадок большие сегменты
Интернета, говорилось о пожаре в космическом центре имени
Кеннеди, об опустении Кремниевой Долины. О том, что в Западной
Африке многие деревни превратились в сплошные инкубаторы.
Беспрерывная инкубация личинок типа А приводит к быстрому
летальному истощению людей. Летучие личинки типа С,
питающиеся кровью, вызвали массовый падеж скота.
-- Ну, молодой человек, а какие подвиги вы сегодня совершили?--
спросил Файнберг, как ни в чем не бывало.
Я рассказывал, удивляясь одновременно тому, что произошло со мной
в подземелье и с миром вообще.
И тело мое как будто расплывалось, растягивалось,
превращалось в пучок переливающих нитей, и нити эти
разлетались в разные стороны, на многие-многие километры.
А доктор Файнберг, слушая меня, принимал какие-то решения.
В итоге машина остановилась возле распластанного современного
здания. Я кое-как выбрался наружу и сразу понял, что это
медицинское учреждение. Около входа, прямо на въездном пандусе
расположились раненные, травмированные, обоженные, в кровавых
потеках, заблеванные, искалеченные, плохоперевязанные. Они ждали
очереди и ждали долго, лишь изредка стеная. Но вот меня двое
санитаров мигом уложили меня на каталку, провезли мимо
страждущих, затем подняли на лифте, пропустили через рентген и
сноровисто загипсовали. Естественно, что мои вещички, и шлем, и
винтовка были сложены в шкафчик.
В процедурный кабинет вошел какой-то врач вместе с Файнбергом,
они оба внимательно и настороженно посмотрели на мой
татуированный живот. И врач, напустив весьма озабоченный вид,
сказал:
-- Давайте-ка его сначала на томограф.
Меня снова загрузили на каталку, подняли на другой этаж, где
не было ни срача ни пострадавших, закатили в белый зал. И с
легким шипением мое тело было пропущено через нечто,
напоминающее торпедный аппарат. Минут за десять-пятнадцать.
Выползаю я из компьютерного томографа, где меня ввели
в ядерно-магнитный резонанс, и уже не вижу ни врача, ни
медсестры.
Меня поджидало трое людей, мало похожих на медперсонал; по стилю
поведения -- рэкетиры, по форме одежды -- клерки, по некоторым
ухваткам -- менты. В руках у одного из них были мои
томографические снимки.
-- Ребята, вы, кажется, меня с кем то спутали.-- поспешил
заявить я.
Они, не поздоровавшись, сдернули меня с каталки, и подперев с
обоих сторон, быстро потащили, куда им надо. По пустому коридору
в лифт, совсем другой, чем тот, на котором я приехал, узкий и
темный, оттуда в подвал, из подвала во двор.
Во дворе поджидал микроавтобус с тонированными стеклами. Меня
бесцеремонно затолкали внутрь -- наверное, из-за того,
что загипсованная нога все время застревала. Машина резко
тронулись с места. И я понял, что попал в оборот, из которого
вывернутся будет не так-то просто.
9.
Микроавтобус более напоминал автозак -- зарешеченные окна,
мощные двери. И везли меня как мешок, так что я катался из
стороны в сторону и едва не сломал еще пару конечностей.
|
BIGLIB
