ФАНТАСТИКА

Анастасия

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

зала.
Анастасия решительно поднялась и быстрыми шагами пошла туда. Остановилась
у стола. Охнула, подняв ладонь к губам.
Среди массивных безвкусных безделушек, маслянисто лоснящегося золота и
крупных самоцветов стоял стеклянный колпак величиной с человеческую голову,
а под ним… Под ним на чем-то зеленом лежала крохотная, как куколка, Ольга,
— навзничь, глаза закрыты. Анастасия приблизила лицо к холодному стеклу,
всматривалась до рези в глазах. Грудь Ольги размеренно поднималась и
опускалась, она спала. Тут же лежали малюсенькие лошади и
собаки-крохотулечки.
Вот тут Анастасии стало жутко по-настоящему, до дрожи в коленках и
противного вкуса во рту. Но необходимо было держаться, взять себя в кулак и
биться до последнего. Иначе… Чутье подсказывало, что иначе — ничего
хорошего. Не о свободе или жизни речь, тут, похоже, все сложнее…
Анастасия, мимоходом бросив взгляд на доспехи и убедившись, что меч в
ножнах лежит сверху, вернулась к креслу и села.
— Итак, меня пригласили в гости, — сказала она со вкрадчивой насмешкой. —
Я не набивалась, но так уж, выходит, получилось… Кто вы?
— Вам страшно, — сказал он, сверля ее взглядом.
— Быть может, — сказала Анастасия. — Все на свете чего-нибудь да боятся.
И я, и вы. Кто вы?
— Волшебник, — сказал он. — Король. Маг. Выбирайте, что хотите. Все будет
правдой. Я — здешний властелин. Создаю все, что захочу.
— Как интересно, — сказала Анастасия, подняла руку ладонью вниз, невинно
продолжила. — Хочу ловчего сокола. Всю жизнь мечтала его иметь, но они так
редки, есть только у Императора.
На его полное лицо набежала тень. .
— Увы… — сказал он. — Я не бог и не всесилен. Живого я творить не умею.
Хотите алмаз?
— Значит, живого вы творить не умеете…
— Зато могу творить с живым что угодно.
— Это, конечно, достоинство, — сказала Анастасия, усмехнулась про себя —
кое-что важное она о нем все же выведала, и очень быстро. — Так что вам
нужно?
Человек в золотом венке чуть заметно усмехнулся.
— Мне нужны вы, — сказал он небрежно, даже чуточку лениво. — Многое было,
но все наскучило. Увидев вас, я понял — мне не хватало как раз такой
златовласой синеглазой королевы… Подождите! — Он поднял ладонь, увидев ее
Порывистый жест. — Я прекрасно знаю глупые обычаи вашей так называемой
Счастливой Империи — у вас там с чьей-то легкой руки завели матриархат…
— Что завели?
— Ах да, откуда вам знать… Да вот этот самый порядок, Когда женщины все
решают и выбирают сами.
— Но ведь так было всегда, — сказала Анастасия. — Мужчины — слабый пол.
— Ну да, сейчас. Раньше все было иначе. До того, что вы называете
Мраком… — Он вдруг громко, по-хозяйски, расхохотался и щелкнул пальцами.
Перед Анастасией, заслоняя от нее волшебника, повисло круглое зеркало в
массивной золотой раме, и девушка увидела свое отражение — лицо исполнено
невыразимого удивления, рот приоткрыт, широко распахнуты глаза. Словно
маленькая девочка, которой показали немудреный фокус, потрясший ее до
глубины души и принятый ею за чудо.
Анастасия сердито оттолкнула зеркало ладонью, и оно растаяло в воздухе.
— Простите мне этот смех, — сказал волшебник. — Но у вас был несколько
смешной вид…
— Откуда вы знаете, что было до Мрака?
— Я до этого вашего Мрака жил, — сказал он совершенно спокойно, как ни в
чем не бывало. — И потому, как вы понимаете, могу сравнивать.
— Но такого не может быть?!
— Почему? Только потому, что вы ничего об этом не знали? — Он наклонился
вперед. — Я не властен над живым, но властен над временем! Смотрите!
Он взмахнул рукой. Перед Анастасией на высоте ее глаз словно распахнулось
окно в иной мир. Перед ней проплывали улицы небывалых, волшебных городов —
несчетные этажи высоченных домов из стекла, зеленые сады, сутолока ярко
одетых людей — женщины в штанах и без штанов, в диковинных рубашках, с
голыми загорелыми ногами, а у иных ноги покрыты какой-то черной паутиной;
мужчины сплошь и рядом ничуть не похожи на мужчин — широкоплечие, сильные, а
женщины, наоборот, хрупкие, тоненькие. Нигде не видно лошадей и повозок. Во
все стороны ездят какие-то разноцветные, поблескивающие экипажи, без лошадей
едут, сами по себе, и сквозь стекла видно, что внутри сидят люди. Чуть
попозже Анастасия увидела храм вроде тех, на которые они с Ольгой набрели
давеча, — но не ветхий, полусгнивший, а ярко раскрашенный, бело-синий! И он
не стоял на земле — он ехал по гладкой серой полосе, не потрескавшейся,
ровной, а потом оторвался от нее и взлетел в небо, подпорки втянулись
внутрь, и храм исчез в синеве! Это не здание, это летучий корабль!
Анастасия вскрикнула, зажмурилась, вцепилась в подлокотники, но они были
слишком большими и круглыми, и пальцы на них не сходились. Услышав довольный
смех волшебника, она с усилием открыла глаза.
— Что это было?
— Прошлое, — сказал он. — Пятьсот лет назад.
— Они ездили вот так… И летали…
— Даже на Луну, — сказал он. — И могли еще множество вещей, о которых вы
и представления не имеете, потому что потеряли… Вы не понимаете, сколько
потеряли и на кого сейчас похожи с этими вашими замками, конными плугами и
масляными светильниками. Форменные дикари, право слово… Не сверкайте так
на меня глазами, прелестная королева. Это правда, пусть и горькая. По
сравнению с вашими далекими предками вы — невероятные дикари. Уж не
посетуйте, дорогая Анастасия, но так оно и есть…
Анастасия чувствовала себя мерзко. Кусочек иной, многоцветной и
диковинной жизни, пусть и увиденный мельком, убеждал. Как раз потому, что
это был беглый взгляд. Если вполглаза удалось увидеть настоящие чудеса, чему
же можно стать свидетелем, наблюдая прошлое долго и внимательно?
Замки-горкомы, плуги, светильники — и неугасимый свет, повозки, ездящие сами
по себе, летающие корабли, стоэтажные дома, полеты людей на Луну… Но куда
все кануло, в какую пропасть? Какие силы могли смести с лица земли столь
могущественные страны, не оставив о них и памяти?
Она поняла, что произнесла это вслух.
— Какие силы? — задумчиво повторил волшебник. — Хотел бы я это знать…

— Боги?
— Бросьте. Нет никаких богов. Ни одного.
— А Великий Бре?
Он расхохотался. Он смеялся долго и искренне, хохотал так, что с головы
едва не слетел золотой венок. Жирные Щеки тряслись, прыгала на груди цепь.
Все еще хохоча, он щелкнул пальцами, и Анастасия вновь заглянула в
прошлое. Очень старый человек со странным стеклянным приспособлением на
носу, в странной одежде, что-то невнятно говорил, запинаясь и бубня, держа
перед собой лист бумаги, — и на груди его золотились пять звезд на красных
ленточках! Словно на шпиле Собора. Пять звезд, и еще какие-то золотые
кружочки на цветных ленточках — с Правой стороны груди. Он стоял на каком-то
странном алтаре, а за его спиной сидели в несколько рядов такие же старики
со скучными, усталыми и печальными лицами людей, угнетенных несварением
желудка и закатом деятельных лет. Казалось, никто и не слушает бубнящего
непонятные заклинания человека с пятью звездами на груди. Как ни
вслушивалась Анастасия, она никак не могла понять, о чем бормочет этот
старый и, похоже, очень больной человек — язык был ее, родной, но смысл слов
ускользал, они никак не складывались в осмысленное целое, да и по
отдельности ничего не значили. Заклинания? Молитва?
— Кто это? — спросила она, внезапно ощутив легкую жалость к больному
старику, которому лежать бы в постели, а его вытащили на этот странный
алтарь и заставили так долго говорить, повторять глупые заклинания.
— Да он и есть, ваш Великий Бре!
— Но как же это… — Анастасия понимала, что этот человек не может быть
богом. Никак не может.
— Вот так. Вы просто все забыли, ваши предки все забыли. А из тех
крохотных обрывочков памяти, что сохранились, вы, исказив их до полной
неузнаваемости, создали настоящую религию. С богами, чудесами,
приписываемыми им, храмами. Я понятно говорю?
— В общем, понятно, — сказала Анастасия. — Как же так, как же так могло
быть… что же теперь…
Ей казалось, что из-под ног у нее выдернули землю, и она повисла в
холодной пустоте среди холодных звезд. Неизвестно было, во что же теперь
верить, чем заполнить пустоту, пришедшую на место пусть и подточенной еще
раньше еретическими сомнениями веры. Мир перевернулся, исчезали все прежние
точки опоры, идеалы, уклад жизни, память, исчезали доблести и грехи — потому
что доблести могли оказаться бессмысленными, а грехи — отнюдь не грехами. В
голове у Анастасии вихрился неописуемый сумбур. Странное дело. она не
ощутила горечи от того, что рушились основы ее мира — скорее, тупую
усталость. Быть может, ее прежнее якшанье с еретиками, сомнения, терзания,
искания и привели к тому, что она перенесла миг крушения основ довольно
спокойно. И признала его мигом крушения основ. Слишком много чудес, слишком
много необычного обрушилось на нее. Предстояло либо сорваться в рыдания,
либо перенести все стойко, с сухими глазами, как и положено рыцарю. Пусть
они были беспамятными дикарями, все забывшими и переиначившими, но они
оставались рыцарями! У них был свой мир, и он не перестанет существовать
оттого, что оказался бледной тенью, беспамятным наследником иного, более
могучего, прекрасного и удивительного. Не исчезли добро и зло, жажда знаний,
путешествий и подвигов. Что же, разбить, теперь голову о стену, броситься на
меч? Нет! Как раз теперь она обязана жить! Разве не за Знанием она пустилась
в опасные странствия? Разве она не чувствовала, что Знание может оказаться
трудным и горьким? Все, кто гадал о существовании Древних и верил в них, в
глубине души понимали, что давным-давно не обошлось без страшной
катастрофы…
Она подняла голову, встретила липучий взгляд волшебника.
— Вы хорошо держитесь.
— Я рыцарь, — холодно сказала Анастасия. — Как бы там ни было раньше…
Что такое Мрак?
— Не знаю, смогу ли объяснить. Вернее, сможете ли вы понять, Анастасия.
— Я постараюсь. — Ее голос не дрожал.
— Видите ли… Прошлое, конечно, может представляться вам великолепным —
эти дома, самолеты… В чем-то, конечно, оно было великолепным — так
представлялось людям. Но Природа, похоже, оказалась другого мнения…
— Природа — это Бог? — вырвалось у Анастасии.
— Природа — это все живое, кроме человека. Это сложнейший организм,
которым мы пытались управлять и разрушали, не понимая его величия и
сложности. И Природа отомстила. Все, что обрушилось на наш мир, могли с
вескими основаниями назвать божьей карой даже неверующие. Казалось,
взбесилось все вокруг, само пространство и время сошли с ума, законы природы
то ли вдруг перестали действовать, то ли сменились новыми, о которых мы до
того и не подозревали. В разных концах земного шара…
Анастасия вскинула удивленные глаза.
— Да, шара, — повторил он. — В разных концах земного шара происходило то,
что хотелось назвать чудесами, это нарастало» как лавина, и целые города
проваливались в ничто, звезды плясали на небе, над Эйфелевой башней носились
птеродактили, в марсельскую гавань вошел фрегат египетской эскадры
Наполеона, у людей вырастали хвосты, дождь изливался с земли в небеса или
струился над землей, как река, железо становилось мягким, животные
разговаривали… Потом начался подлинный Хаос. И Мрак. Ваши жрецы правы в
одном: Хаос и Мрак действительно имели место. Грянуло… Быть Может, у
Природы есть какой-то свой стоп-кран, предохранитель, средство, которым она
при крайней нужде спасает себя — в том числе и от людей. А мы… Мы познали
крохотную часть ее законов, ее устройства, но решили, что знаем все, что
можем обходиться с ней, как с покорной служанкой. Это, наверное, самое
страшное — что перед нами было не разгневанное божество, которому можно
упасть в ноги, взмолиться, что-то объяснить, принести жертву, покаяться…
Не божество, а сложнейший и непознанный неразумный механизм, с которым
невозможно договориться. Как договориться с бурной рекой? С чумой? Нельзя
договориться с атмосферой, чтобы она давала больше кислорода. Можно не
рубить деревья, которые этот кислород дают, не загрязнять море. А мы рубили
и загрязняли… Ты, наверное, ничегошеньки не поняла?
— Отчего же, — медленно сказала Анастасия. — Я не поняла одного — почему
после всего происшедшего ты считаешь нас дикарями. А вы, допустившие такое,
— высшие существа, светочи разума… Нет, я действительно многого в твоем
рассказе не поняла, но главное ухватила. Вы впали в то, что можно назвать
грехом гордыни — по отношению к Природе. И она за то вам отплатила… А
объяснение разных непонятных слов, которых в теоем рассказе очень много,
меня, право же, не столь уж и волнует. Главное я поняла. Впрочем… Как
получилось, что ты стал… тем, что ты есть сейчас? Кем ты был раньше? Или
ты и раньше был таким, у вас были волшебники?
— Нет. Волшебников у нас не было. Раньше мое занятие называлось младший
научный сотрудник.
— Научный? — спросила Анастасия. — Значит — ученый?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *