ФАНТАСТИКА

Анастасия

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

— Чего они от тебя хотели? В гарем сватали?
— Детей им, дуракам, рожать, — сердито сказала Анастасия. — Таких же
дураков, землекопов свихнувшихся…
— Действительно, чего захотели… — Он помолчал и вдруг решительно шепнул
ей на ухо: — А мне бы согласилась?
Анастасия замерла, стоя на коленях на жестком тюке. Почувствовала на
губах его губы, медленно подняла руки и положила ему на плечи. Зажмурилась в
темноте и долго не открывала глаз.
— Чудо ты, Таська, — защекотал ей ухо горячий шепот Капитана. — Чудо
несусветное в кольчуге…
Анастасия улыбнулась в темноте, глаза защипало — но почему, ведь сейчас
ей было невыносимо хорошо? Загадочная это вещь оказывается, слезы — большая
и сложная тайна, пока что непонятная ей.
— Пошли отсюда? — сказала она тихо, коснулась его щеки, провела ладонью.
— Здесь так страшно…
Вокруг снова не было ни души. Они спрыгнули на землю и, держась за руки,
спокойно пошли быстрым шагом к окраине города. Никто не бросался наперерез,
никто не гнался — все сгрудились вокруг пожара. Ливень усиливался. Время от
времени они, уже далеко отойдя от страшного кочевого города, оглядывались на
пожарище — оно заметно при-гасло, багровые отсветы словно уходили в землю,
погружались на дно Канала.
— Тушат помаленьку, — сказал Капитан. — Тушат-тушат, не потушат, заливают
— не зальют. Эх, я сюда обязательно вернусь…
Анастасия улыбнулась ему. Она промокла насквозь, одежда облепила тело, но
холода Анастасия не чувствовала — она была на свободе, и безумцы, рывшие
столетиями свою исполинскую канаву, хочется верить, навсегда уходили из ее
жизни.
— Разобраться бы с ними как следует, — сказал Капитан. — Черт, и нечем
тебя укутать, сам мокрехонек, как мышь в ведре…
Анастасия зажала в кулаке золотого жука и рванула цепочку. Цепочка
лопнула, и Анастасия зашвырнула ее подальше, далеко-далеко, чтобы улетела на
другой конец света. Раскинула руки и закружилась под дождем, зажмурясь,
закинула голову, подставила лицо косьм струям, крикнула:
— А жизнь прекрасна!
— Точно. Сам начинаю верить. — Капитан поймал ее в охапку и сказал,
словно бросаясь в воду. — Настенька, я ведь не шучу…
— Я знаю, — тихо сказала Анастасия. — Я тоже. Только… я… ты…
как-то… если…
Она безнадежно запуталась и замолчала в полной растерянности. Что-то
старое рушилось, уходило, исчезало, что-то новое никак не могло заступить на
его место, и Анастасия замерла в его объятиях, уткнулась в плечо, чуточку
жалобно попросила:
— Ну не надо меня торопить, я…
— Настенька, я понимаю. — Капитан погладил ее по мокрым волосам. — Только
я серьезно и насовсем…
— Я тоже, кажется, — сказала Анастасия так тихо, что он, быть может, и не
расслышал.
Вскоре они добрались до места, где ждала Ольга с лошадьми. Горн, радостно
гавкая, прыгал вокруг, а Ольга бросилась ей на шею. Дождь на ее лице или
слезы — разобрать под этим косым ливнем было невозможно.
— Что там было? — спросила Ольга наконец.
— Да пустяки, — сказала Анастасия и впервые за этот вечер зябко
передернулась — и от пережитого, и прохладу дождя ощутила. — Чуть замужем не
оказалась, только и всего.
Верстовой столб 13
Сон о ржаных апостолах
Так полуострова дрейфуют к океану
от торжествующих земных кавардаков.
А. Рембо
Анастасия ехала во главе своего маленького отряда хмурая, как туча. Даже
Росинанту передавалось настроение хозяйки, не говоря уж об Ольге с Капитаном
— они и не пробовали завязать разговор, и в глазах у них Анастасия видела
неприкрытое недоумение. Но никак не находила нужных слов и подходящего
случая, хранила угрюмое молчание, отчего злилась еще больше. И получался
замкнутый круг.
Если честно, ей больше всего хотелось оказаться вдвоем с Капитаном в
каком-нибудь уединенном месте, взяться за руки и выговориться начистоту. О
том, что они все же люди из разных миров, и нужно вместе, долго и вдумчиво
ломать голову над тем, как же им все-таки подогнать, притереть, совместить
эти миры, чтобы родилось что-то новое, не ранившее ничьей гордости,
самолюбия и устоявшихся взглядов на жизнь. О том, чем каждый из них должен
поступиться, и нужно ли поступаться чем-то. И вообще, можно ли до завершения
их поездки в неизвестность разрешить все сложности раз и навсегда?
Временами ей казалось, что и Капитан ломает голову над тем же самым.
Наверняка. Быть может, его мысли были отражением мыслей Анастасии. Быть
может, он точно так же искал случая.
А случая все не подворачивалось. Леса кончились, они третий день ехали по
равнинам, перемежавшимся редкими невысокими холмами. И эти равнины были
самым неподходящим местом для серьезного разговора. Так иногда бывает —
позарез необходимы деревья над головой, лесная поляна, комната, галерея,
старая стена… А вот так вот взяться за руки и уйти подальше от разбитого
на равнине лагеря — не получается, хоть ты тресни. Больше всего Анастасию
мучила мысль, что он может подумать, будто она бросилась ему тогда на шею из
одной лишь благодарности за спасение. Чтобы покончить хотя бы с этим
недоразумением, вставшим меж ними или выдуманным ею, она придержала коня,
подождала, когда поравняется с ней чалый Капитана и тихо спросила:
— Не сердишься?
— За что, господи? — но в его голосе звучала нотка грусти. — Все
нормально…
— Вот уж нет, — сказала Анастасия, не глядя на него. — Только не
сердись… Я размышляю, и мне тяжело.
— Странное совпадение, — сказал Капитан уже веселее. — Я тоже размышляю,
и не над самыми простыми вещами. Не подумать ли нам вместе и вслух?
— Подождем, — сказала Анастасия. — Только не сердись, ладно? Подождем…
И отъехала. Словно камень с души свалился, и увесистый.
Она погнала Росинанта легким галопом, волосы развевались из под шлема,
увенчанного золотым серпом-и-молотом.

Где те времена, когда жизнь казалась ей не лишенной тягостных загадок, но
довольно простой, без крупных неожиданностей? Где времена, когда она и
подумать не могла, что потрясение основ — столь мучительная штука?
Анастасия, светлая княжна отрогов Улу-Хема из рода Вторых Секретарей,
отважный рыцарь, пустившийся в поход за Знаниями — ах, каким легким и
прекрасным виделся поначалу тот поход…
Она остановила коня — вокруг были возделанные поля! Пшеница стояла
золотой упругой стеной, чуть колыхавшейся под ветерком. Анастасия спрыгнула
с седла, сорвала колос, размяла в ладонях, попробовала зерна. Самая
настоящая пшеница и на вид, и на вкус.
Подъехали Капитан с Ольгой. Анастасия молча обвела рукой, показывая на
золотящиеся до горизонта поля.
— Ну, по крайней мере, не Канал, — сказал Капитан. Все прекрасно
понимали, что означают эти золотые колосья. Необозримые пшеничные поля — это
государство. Вот только чье, и как здесь относятся к путникам?
Оставалось ехать вперед, что они и сделали. Скоро обнаружили торную
дорогу и двинулись по ней. И прошло не так уж много времени, прежде чем
Капитан, случайно оглянувшись, вскрикнул:
— Черт!
Анастасия ничего не спросила. Все и так было ясно. Далеко позади,
поблизости от дороги, по которой они проехали с час назад, поднималась
тоненькая струйка дыма. Прервалась. Вновь потянулась к небу. Прервалась.
Возникла снова. Рядом с ней выросла еще одна.
— Поздравляю, — сказал Капитан. — Мы в мешке. Может быть, они уже знают —
те, впереди — сколько нас тут есть.
— Приятная весть, — сказала Анастасия. — Что ж, деваться некуда…
— Давно что-то мы ни с кем не дрались, — .добавила Ольга не без азарта.
— Нашла о чем горевать! — фыркнул Капитан. — Ну вот, едут! Проверка
документов и багажа!
Над дорогой стояла туча пыли — навстречу скакал конный отряд и
немаленький — человек двадцать. Анастасия положила руку на рукоять меча.
Они стояли в ряд посреди дороги и молча ждали. Клубилась пыль, вот уже
можно различить красные щиты, разноцветные плащи…
Всадники осаживали разогнавшихся коней. Все они были мужчинами,
голубоглазыми и русобородыми, но во всем остальном чрезвычайно походили на
Анастасию — кольчуги, остроконечные шлемы (только без символов на шишаках),
мечи, копья. Разве что щиты иной формы, овальные и заостренные внизу, без
гербов, да у некоторых воинов — булавы, в Империи почти не употреблявшиеся.
Анастасия не знала, радоваться такому сходству или оно сулит новые хлопоты,
а потому на всякий случай вытянула меч из ножен — чуть-чуть, на ладонь.
Они разглядывали друг друга любопытно и настороженно, потом Анастасия
тронула коня вперед, так, чтобы оказаться на корпус впереди спутников, и
сказала:
— Я — Анастасия, княжна отрогов Улу-Хем, рыцарь из рода Вторых
Секретарей. А кто вы?
Точно так же, как она, на корпус вперед выдвинулся всадник в алом плаще,
с золотой цепью на шее и посеребренной булавой на руке и ответил:
— — Я — воевода Бобрец, порубежной стражи. С чем идете? Почему
единственный мужик — в столь паскудном облике, а девицы — в доспехах?
— Так уж у нас заведено, — сказала Анастасия не без вызова.
И он этот вызов понял, сказал дерзко-увещевающе:
— Такого быть не может, синеглазая. А если бы и было — стоило бы вас
ремешком отходить по нежным сиденьям.
— А ты попробуй, — сказала Анастасия, вытаскивая меч до середины.
— Таська, не заводись, — тихо посоветовал Капитан. — Монастырь тут чужой,
треба оглядеться.
Воевода Бобрец, играя плеткой с резной ручкой, разглядывал Анастасию с
любопытством и насмешкой, и хвататься за меч не собирался. От него исходила
спокойная уверенность, вполне понятная для человека с двум десятками
всадников за спиной, стоявшего к тому же на своей земле.
— Ну? — сказала Анастасия, чувствуя себя все же не очень уверенно.
— Ты откуда такая прыткая? — спросил Бобрец с интересом.
— Оттуда, где все такие, — сказала Анастасия, гордо задирая подбородок.
— Положим, ты этой железкой владеешь хорошо, — сказал Бобрец. — Положим,
кого-нибудь да поцарапаешь. А долго ли продержишься? К святому Перу мы тебя,
конечно, не отправим, а вот ремешком как следует поучим, на коняжку долго не
полезешь…
— Погранец, ты уж тоже не заводись, — сказал Капитан. — Давай-ка
поговорим ладком. Девушки у нас молодые, горячие, привыкли за шпаги
хвататься — не наигрались, лиха не хлебали… Ты это учитывай. Мужик ты, я
вижу, серьезный и потому объясни мне: у вас честных проезжающих резать
принято, или как?
— Режем мы, если уж приходится, лазутчиков да сволоту с Канала, — сказал
Бобрец с достоинством. — А если ты честный проезжающий, вреда тебе не будет.
Ты-то сам кто такой?
— Да как тебе сказать… В нынешнем положении — странник. Глядят
нахмуренные хаты, и вот ни бедный, ни богатый к себе не пустят на ночлег…
Бобрец вытаращил на него глаза:
— Откуда знаешь? — и сам продолжал торжественно, как читают молитву:
Не все ль равно — там человек иль тень от облака, куда-то проплывшая в
туман густой, — ой, посошок мой суковатый, обвитый свежей берестой, родней
ты мне и ближе брата…
Теперь Капитан таращился на него, а во всадниках что-то переменилось —
они смешали строй, копья опустились, взгляды потеряли зоркую
подозрительность. Ощущение предстоящего боя растаяло без следа. Анастасия
невольно разжала пальцы, и ее меч скользнул в ножны, крестовина глухо
стукнула о серебряную оковку.
— Так бы сразу и говорил, — сказал Бобрец. — И коли уж вы с той стороны
едете — не слыхали, что за переполох был нынче ночью на Канале? Полыхало на
совесть.
— Я старался, — скромно сказал Капитан.
— Ну? Ты? А что там?
— Да нахамили, как последняя сволочь, — сказал Капитан. — Нашу Настасью к
себе принялись в гости тащить, не пригласив честью. Вот и пришлось… А вас
они не трогают?
— Нас они, братец, давно не трогают, — объяснил Бобрец значительно. —
Моего дедушку спросишь, он тебе расскажет, как они каналыциков отучали
честных людей обижать…
Капитан перекинул ногу через седло, спрыгнул на землю и предложил
воеводе:
— Пошли поговорим?
Бобрец, ничуть не удивившись, тоже спешился, они отошли от дороги и
оживленно о чем-то заговорили — то один размахивал руками для вящей

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *