ФАНТАСТИКА

Анастасия

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

пробегавшего слугу. Удивиться, отчего соседние столы притихли вдруг, не
успела — резкий, неприятный голос тут же поставил все на свои места:
— Катерина, пусть меня утащит Гологоловый Хру, если среди нас нет
переодетых мальчиков!
Анастасия обернулась — медленно, не роняя достоинства. Так и есть. Двое
за соседним столом громко переговаривались, не обращая будто бы на нее
внимания:
— Ну да, рыцарская одежда еще не делает мальчика рыцарем.
— Хоть он колец и не надел.
— А вот серьги не забыл…
— И уши у него распухли — только что проколол, бедняжка, непривычен к
женским украшениям…
— И меч, как у рыцаря, с гербом, посмотри…
— И единорог в гербе, надо же…
Теперь у Анастасии были законные основания для ссоры. Единорог на ножнах
меча был гербом, принадлежавшим лишь их роду. И оскорбление его было
оскорблением всего рода, вкупе с поколениями славных предков. Все же она
медлила, приглядываясь. Эти рыцари, как и их гербы, Анастасии были
незнакомы. Рослые рыцари, женственные — мускулы так и играют.
— Кого вы назвали мужчиной, благородные рыцари? — спросила Анастасия
громко.
— Того, кто мужчина наверняка и есть, тоненький такой, стройненький. —
Катерина смотрела теперь ей в глаза. — Хоть и прицепил на меч единорога…
— От диссидентов слышу, — сказала Анастасия. Увидев, как их лица
вспыхнули от гнева, щедро плеснула масла в огонь, закончив страшным
оскорблением, которого не стерпел бы никто: — Сдается мне, такие вот и спят
с Косматым Тро.
И тут же вскочила, отпрыгивая назад, ногой отшвырнув табурет, — перед
самым ее лицом сверкнули два длинных меча. Тишина расходилась по залу, как
круги от брошенного в воду камня, и этим камнем был ее стол. Анастасия
молниеносно выхватила меч, чуть повела острием вправо-влево. Лицо Катерины
ей доверия не внушало — такие способны на любое нарушение кодексов поединка,
самое беззастенчивое. Впрочем, не выйдет — слишком много здесь рыцарей,
чтобы Катерина рискнула нарушить кодексы. Жаль, что нет Ольги — увы,
оруженосцы не смеют сидеть за одним столом с рыцарями и уж тем более
вмешиваться в их споры…
— Благородные рыцари, вы все свидетели, — громко сказала Анастасия. Не
сводя глаз с противников, нагнулась, левой рукой выхватила из-за голенища
кинжал. — Милорды, прошу свободного места и напарника для боя.
Теперь все зависело от того, куда повернет общественное мнение, —
вообще-то ситуацию можно было истолковать двояко… Если присутствующие не
согласятся, что первой начала Катерина, Анастасии придется драться сразу с
двумя. Но нет, все в порядке — рядом с Анастасией встала светловолосая
девушка в белой рубашке с желтыми рукавами, ее меч скрестился с клинком
подруги Катерины. Понеслось. Столы во мгновение ока были растащены к стенам,
и рыцари взобрались на них, вскрикивая без особого воодушевления — все
понимали, что предстояла заурядная схватка до первой крови.
Анастасия рубилась хладнокровно. Не впервые. Она уже прикинула, куда
ткнет острием — в правую руку, повыше локтя. И первая кровь будет, и меч эта
нахалка не сможет держать пару недель самое малое.
Нехорошую странность происходящего Анастасия поняла быстро, сообразила,
что удары Катерины сыплются сплошь рубящие в шею, в голову. А единственный
колющий шел в сердце. Первая кровь Катерину никак не устраивала. И
действовала она весьма коварно — со стороны ее никак не могли заподозрить в
рубке насмерть. Анастасия могла поклясться чем угодно, что герб Катерины ей
абсолютно незнаком. Полузабытая родовая месть? Но о таком положено объявлять
сразу… Тогда? Снова целит в голову! И опять!
Теперь Анастасия не сомневалась — перед ней весьма искусные в своем
ремесле наемные убийцы. Метод испытанный — колющие удары на первую кровь
убийца наносит намеренно неуклюже, зная, что они будут отбиты, а в
смертельные вкладывает все умение. При надлежащей сноровке можно все сделать
так, что никто ничего и не заподозрит, а убийца рано или поздно добьется
своего. Случайность. Поединок есть поединок. У Катерины эта сноровка
безусловно была. А у Анастасии — нет. Она умела драться либо насмерть, либо
на первую кровь. Что-то одно. И если она сейчас начнет отражать серьезные
удары всерьез, все рыцари решат, что начала рубиться насмерть как раз
Анастасия — и ей согласно кодексу предстоит в случае смерти Катерины драться
с большинством здесь присутствующих. Конечно, кто-то из знакомых вступится
за нее, но все равно катавасия будет та еще. Так что же делать? Подруга
Катерины уже вышла из боя — стоит у стены, зажав кровоточащее запястье.
Ситуация нелепейшая — Анастасии предстоит из кожи вон вылезти, чтобы
оцарапать противника, который твердо намерен ее убить…
Не парируя удар, она уклонилась, ушла. И снова. И еще раз. Звон и лязг
мечей, острое мелькание клинков. Бой. Анастасия краем глаза заметила чье-то
удивленное лицо — неужели начинают догадываться и понимать? Что же делать?
А вот что — нужно обернуть против Катерины ее же женственность, то есть
силу. Катерина выше, массивнее, а она, Анастасия, наверняка проворнее.
Уклоняться, Уходить. Изматывать. Затягивать. Вот так — пируэт на каблуке. И
еще. Этот удар парируем, от двух уходим… Пусть дылда злится, недоумевает,
уже злится, уже, сейчас откроется… Держи!
Колющий удар по всем правилам фехтовального искусства и непогрешимого
кодекса. И темное пятно на голубом рукаве, кровь на запястье противника. И
ненавидящие глаза.
Анастасия, тяжело отдуваясь, выпрямилась и отсалютовала мечом:
— Конец, милорды!
И тут же упруго выгнулась в сторону, взмахнув мечом, почти не рассуждая.
И успела отбить лезвием, держа его плашмя, короткий кинжал — дружескую
любезность от подруги Катерины, неслыханное нарушение кодекса поединков.
Нарушительницу уже держали несколько рук, но дело не кончено, что-то
нехорошее затевалось — Катерина перебросила меч в левую руку и готова
драться, два-три рыцаря явно собираются принять ее сторону, а другие готовы
им помешать. Там и сям, в разных углах сверкнули клинки, вот-вот наметятся
враждующие пары, вот-вот завяжется нешуточная кутерьма…
— Спокойно, милорды! Первый, кто начнет… Обнаженные клинки растерянно
опускались, а иные так и не покинули ножен. На середину зала вышла с
обнаженным мечом Сандра из долины Мину — седые пряди в волосах, суровое
женственное лицо пожилого рыцаря, — один из лучших мечей Счастливой Империи

и неустанная блюстительница кодекса чести. Гомон стих мгновенно.
— Что-то сдается мне, не похоже все это на честный поединок. Никак не
похоже. — Она глянула на подругу Катерины так, что попятилась не только та,
но и оказавшиеся рядом. — У вас что, родовая вражда?
— Нет, — хмуро выдавила подруга Катерины.
— Тогда почему? Ты что, не знаешь, что за такие выходки придется
предстать перед городским советом рыцарей?
— Знаю, — процедила та сквозь зубы.
— Тогда?
— Я отвечу, — шагнула вперед Катерина. — Потому что такие вместе с их
оруженосцами, такие вот мужественные тростиночки, позорят рыцарское
сословие!
— Основания? — ледяным тоном спросила Сандра, — Ну же, основания? Рыцарь
— это человек из благородного рода, который удостоен золотых шпор и
соблюдает кодекс. Редко, крайне редко, но случалось даже, что среди рыцарей
оказывались, как это ни покажется нам удивительно, мужчины — потому что по
капризу природы уродились женственными и обладали достаточной силой, дабы
носить доспехи и владеть мечом. Летописи называют таких мужчин амазонками.
Как видим, даже мужчины, существа исконно слабого пола, могли быть рыцарями.
Почему же чье-то телосложение вызывает такую злобу?
— Потому что она еще и чернокнижник!
— Ложь и клевета, — сказала Анастасия. — Через мои руки прошло
исключительно то, что несло на себе Печать Благонадежности жрецов Великого
Бре. Старые рукописи, не имеющие ничего общего с чернокнижными, нужны мне,
чтобы…
Презрительные усмешки Катерины и ее подруги переполнили чашу. Хандра
последних дней, недовольство собой, сегодняшняя стычка — все сплелось в
безоглядную ярость. Анастасия шагнула вперед. Вытянула руку. Ткнула острием
кинжала в мякоть указательного пальца и провела пальцем по лезвию меча,
оставив на зеркально блестевшей стали размытую алую полоску. Подняла меч
перед собой, эфесом к потолку, острием к полу. Настала гробовая тишина — в
уважение к Клятве Железа и Крови, — ив этой невероятной тишине Анастасия
произнесла звонко, решительно, чеканя каждое слово:
— Я, Анастасия, княжна отрогов Улу-Хем, средняя дочь из рода Вторых
Секретарей, клянусь железом и кровью, что совершу подвиг, какого прежде не
свершал никто. Клянусь достигнуть Закатного Моря, где тонет к ночи Лик
Великого Бре. Достигнуть или умереть! Легенды гласят, что вода Закатного
Моря солона. Я попробую эту воду!
Равнодушных не было. Даже у врагов глаза стали круглыми от почтительного
страха. Сама Анастасия ощущала пьянящую легкость души и тела — ну вот и
решилась наконец, теперь сожжены все мосты, отрезаны все пути назад.
Отказаться от клятвы — навсегда вычеркнуть себя из рыцарского сословия.
Значит, пора. Таково предназначение — странствовать на закат, вслед за
клонящимся к горизонту Ликом Великого Бре.
— Что ж, все мы слышали клятву, — задумчиво сказала Сандра. —
Возвращайтесь к веселому пиру, рыцари. Желаю удачи, Анастасия, и да хранит
тебя Великий Бре.
И все вернулось на круги своя. Потащили на место столб!, зажигали
светильники — за окном сгущался серый сумрак. Шмыгали слуги, затирая винные
пятна, убирая черепки и неся полные кувшины. Зазвенели кубки. И посреди
веселого гомона Сандра тихонько шепнула на ухо Анастасии:
— Еще поговорим. Ночью лучше всего. Сегодня не смогу, завтра…
Анастасия недоумевающе вскинула глаза, но Сандра уже уходила, гордо
подняв седеющую голову, и перед ней почтительно расступались юные рыцари.
Анастасия тоже пошла к выходу — никого не хотелось видеть, даже друзей. Ее
уже не было здесь, посреди коловращения бурной, но устоявшейся до пресноты
жизни, где любой прибой, любые волны в конце концов разбивались о незыблемые
берега, где у всякой бури были границы, те же обрывистые берега, гасившие
бурю, как проливной дождь заливает костер. Пусть на душу ляжет несмываемый
грех гордыни, но Анастасия больше не могла метаться среди этих берегов, от
одного к другому, от правого к левому и обратно, среди этих стен метаться
перепуганной птицей, сглупа влетевшей в тесную комнату. Нужно найти
распахнутое окно и вылететь в него, иначе…
Она поднималась по лестнице, ножны меча глухо стукали о балясины перил, и
лестница казалась ей бесконечной, как тоска. Кончилась наконец лестница.
Тоска не кончалась.
Давешний юноша попался навстречу. Анастасия устало улыбнулась, обняла
его, притянула и шепнула в зарумянившееся ушко:
— Пойдем, малыш?
…Она выскользнула из постели, натянула джинсы и тихонько прошла в
темно-алом лунном свете к распахнутому окну, присела на широкий подоконник.
Сегодня было полнолуние. Луна висела над крышами, багровая, как всегда,
огромная — добрая сажень в поперечнике — вся в темных пятнах, бледно-алых
кольцах и полосах. Острая крыша соседнего дома черным наконечником копья
четко рисовалась на фоне багрового диска. Говорили, что в незапамятные
времена Луна была меньше и другого цвета. Говорили, что раньше ее не было
вовсе. Говорили, что на ней живут такие же люди, только выше ростом и
щуплее. Говорили, что туда улетела на огненном драконе знаменитая Елена,
рыцарь Бурого Ястреба, и этим объясняется ее загадочное исчезновение.
Говорили, что там живут не люди, а ведьмы, колдуны и чудовища. Говорили, что
есть заклятья, позволявшие увидеть Луну вовсе уж огромной. Говорили…
Дедушкины сказки, легенды, потаенные проповеди еретиков — мало, мало!
Временами Анастасия готова была продать душу Гологоловому Хру — в обмен на
Знания. Потому что в ее мире не было Знания — одни побасенки. Раздобыть бы
что-нибудь, что существовало до Мрака! Ведь должно же было что-то
существовать до Мрака. Копатели…
Анастасия поежилась от нахлынувших мыслей, насквозь еретических. И стало
страшно — вдруг Гологоловый Хру почует ее мысли и придет? Как он выглядит? И
что он сделает с ее душой? А вдруг ее душа уже давно погублена связью с
Копателями?
Над крышами показалась Плывущая Звезда, Первая из десятка. Проплыла
справа налево над багровым диском Луны, на расстоянии не менее двух лунных
диаметров от него — ну, конечно, Первая. Пути всех десяти Анастасия знала
наизусть и никогда бы не спутала одну с другой. Голубая, яркая звезда,
гораздо больше и красивее Неподвижных Звезд, в основном белых и маленьких.
Почему десятки и сотни Неподвижных Звезд остаются на своих местах,
перемещаясь незначительно и незаметно для глаза, а Десять Плывущих в
сравнении с ними прямо-таки мчатся по ночному небосклону? И куда деваются
уплывшие за горизонт облака? И если небо в самом деле хрустальное, как учат
жрецы, откуда там берется дождь?
Пора было остановиться. Бесконечные «почему» были форменным падением в
бездну, бесконечным падением и оттого еще более грозным. «Ну вот и стала бы
ученым», — сердито говорил когда-то дедушка, рассерженный ее бесконечными

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *