ФАНТАСТИКА

Анастасия

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

всех. Людей знатнее нас хватали открыто, средь бела дня, тем более мы здесь
чужие, а Серый Кардинал тут не из пугливых…
Они переглянулись.
— Кошка белобрысая… — зло сказала Анастасия сквозь зубы.
— Думаешь? Даже от нее трудно ожидать…
— — Пошли. — Анастасия решительно поднялась. — Все-таки мы в городе, не в
лесу, всегда найдется кто-то, что-то видевший…
Они вышли в полутемный двор, где никого уже не было. Ольга показала на
боковое крыльцо в трапезную:
— Он вошел туда. Оттуда он мог выйти в жилое крыло или вернуться той же
дорогой. Но в комнаты он не проходил, я спрашивала. Его бы заметили, сейчас
только о нем и говорят. Выходит, он вернулся во двор. К тому времени двор
был пуст, а я зашла в конюшню и не могла оттуда видеть двора…
Анастасию почтительно тронули за рукав. Она обернулась так порывисто, что
рослая девица-конюх испуганно отскочила, но тут же придвинулась ближе,
оглянулась:
— Да простит мне мою дерзость светлая княжна… Но не ищет ли она какой
пропажи?
— Ищу, — сказала Анастасия, пытаясь рассмотреть в полумраке ее широкое
лицо. — Своего псаря.
— Того, что так складно и красиво пел?
— Того самого.
— Боюсь, светлая княжна, ему вдруг предложили лучшее место…
— Говори!
— Тс-с! — Девица с широкой и конопатой плутовской рожей приложила палец к
губам. — Вы уедете, светла княжна, а мне тут жить…
Анастасия рванула из кармана джинсов кожаный тяжелый мешочек, дернула
завязку. Не раздумывая, высыпала все золото в ладонь и сунула конопатой:
— Говори!
Конопатая попробовала одну монету на зуб, удовлетворенно хмыкнула и почти
беззвучно ссыпала золото в карман. Увлекла их в густую тень к створке ворот:
— Я стояла вон там, светлая княжна. Там темно, от ворот меня не было
видно. Твой псарь вышел из трапезной, и тут появляется этот усатый. Из тех,
здоровенных, как бабы, которые в свите состоят у…. Поняла?
— Дальше!
— Попросил твоего псаря отойти к воротам. Что-то по секрету обещал
сказать. Он и пошел. Ну, тут подскакивают сзади еще двое и шух! — на него
мешок. Узкий такой. Раз — и сразу до пят запаковали. В таком мешке не
побрыкаешься, человек как связанный…
— Знаю, — сказала Анастасия. — Так снимают часовых. Дальше!
— И все. Мешок поперек седла — и только подковы замелькали.
— Все?
— Все, клянусь улыбкой Великого Бре! Анастасия молча выхватила у Ольги
кошелек и, не развязывая, запихала в карман конопатой. Та колебалась:
— Страшно… Ну ладно уж… В горком к ней его бы не повезли, она
опасается чересчур уж выдрючиваться. Кардинал рядом. А есть у нее охотничий
домик — на седьмой версте свернуть в лес, влево, и тропа приведет
прямиком… Бывало такое…
— Ему что-нибудь грозит? Конопатая прыснула:
— Жизни его, точно, ничего не грозит. А вот добродетели… Тут ручаться
никак нельзя. — Даже в темноте можно было разглядеть ее широкую ухмылку.
Анастасия в ярости махнула рукой:
— Прочь!
Девица шмыгнула в темноту, к дверям конюшни.
— Седлай коней! — Анастасия схватила Ольгу за рукав.
— А может, подождем до утра? Смотришь, сам объявится…
— Седлай коней! И нечего зубы скалить!
— Слушаю, госпожа моя, — сказала Ольга с непонятной интонацией,
повернулась на каблуках и побежала к конюшне.
Вскоре они выехали из ворот и понеслись вскачь по мощеным и немощеным
улочкам, по косым полосам падавшего из окон бледного света масляных ламп.
Люди шарахались, вслед летели проклятья, а два раза — и пустые горшки,
звонко разлетевшиеся позади. Хорошо еще, конные стражники не попались.
Однако у городских ворот везение кончилось. Ворота были заперты на
огромный засов-брус, вытесанный из цельного ствола высокого дерева, на
концах его — кованные ушки, и в них продеты запертые замки, наглухо
соединившие брус с оковкой ворот. Да еще цепь, протянутая чуть пониже бруса,
продетая в четыре ушка на створках ворот и схваченная на концах замками.
Конечно, этого следовало ожидать, во всех городах Счастливой Империи было
так. Анастасия сгоряча об этом совершенно забыла — долгое путешествие тому
виной. Окошко прилепившейся к стене караульной избы было темным. Анастасия
подъехала и постучала в него рукоятью меча. Стучала долго. Наконец в темноте
за мутным стеклом забелело лицо:
— Кого там Хру носит?
— Рыцари, — сказала Анастасия. — Нам нужно…
— Приказ, — сказали за окном, отчаянно зевая. — если нет горкомовского
пропуска — нельзя. Ворота заперты до первых петухов.
Анастасия позвенела в ладони золотом, потом попробовала помочь делу
бессвязными угрозами, но за окном, зевая, посулили затрубить тревогу и
поднять шум на весь город, отчего сюда, как два пальца, сбежится весь
гарнизон и особенно Красные Дьяволята, чья казарма ближе других.
Спорить более Анастасия не пыталась. Повесив голову, отъехала прочь. На
постоялый двор возвращались шагом. Анастасия цыкнула на Ольгу, собравшуюся
было лезть с увещеваниями, сухо приказала держать коней в стойлах, не
расседлывая, и ушла к себе.
Сначала она металась по комнате, как пойманный дом княжеского зверинца
лесной ящер мечется в клетке на потеху дворне. Потом немного угомонилась,
села, поставив меч меж колен. На душе скребли кошки. Она злилась из-за
случившегося, злилась самой этой злости, то взвинчивая себя, то впадая в
тупое безразличие. Все-таки распутала на совесть зашнурованный вьюк,
расшвыряла по комнате лежавшие сверху вещи, достала бинокль, яростно дунула
на светильник и с ногами устроилась на широком подоконнике. Смотрела на Луну
долго-долго, стараясь волшебным зрелищем заглушить печаль, и вдруг Луна
стала туманной, расплылась перед глазами. Анастасия недоумевающе осмотрела
бинокль. С ним все в порядке. И небо ясное, и облачка.
Оказалось, что это глаза у нее мокрые — событие небывалое для рыцаря.
Слеза ползла по щеке, Анастасия слизнула ее, и внезапно произошло вовсе уж

невообразимо позорное — Анастасия упала на постель и заревела в подушку, изо
всех сил прижимаясь к ней лицом, чтобы кто-то, страдавший бессонницей, не
услышал эти звуки, способные навсегда опозорить ее в глазах рыцарства, если
разойдется молва. И плакала долго.
К ее несказанному удивлению, обнаружилось, что после этого стало легче.
Определенно легче. Даже стыда за малодушие поубавилось — словно сбросила с
плеч тяжелый груз.
…Небо уже посерело, звезды были едва различимы, когда они подъезжали к
воротам. Снова застучали в дребезжащее стекло рукоятями мечей. Снова после
долгого молчания за стеклом забелела заспанная физиономия и стала бубнить,
До первых петухов еще далеко, а до казарм гораздо ближе. Тут, на посрамление
стражника и к радости Анастасии, на ближнем подворье заорал петух —
самоуверенно, звонко. Довод был неопровержимый, а золото его подкрепило.
Стражник зевая, выбралась на крыльцо и поплелась отмыкать цепь.
Анастасия взбежала по шатким ступенькам в караульню и с размаху швырнула
внутрь горсть монет, что было лучшей побудкой, и в подметки не годившейся
военному рогу. Вскоре уже восемь отчаянно зевавших и потягивавшихся
стражников выталкивали брус из огромных скоб. Упираясь обеими руками,
налегли на правую створку ворот, и она с тягучим скрипом распахнулась
наружу.
Анастасия пустила Росинанта галопом. Она была без кольчуги и шлема,
волосы разметались, рассветный холодок выстудил рубашку, заползал в рукава и
в распахнутый воро1. Меч колотил по бедру. Кони, разозленные проведенной под
седлом ночью, в понуканиях не нуждались — они едва не проскочили нужный
поворот.
Двухэтажный охотничий домик из толстых бревен стоял посреди большой
поляны. Все окна закрыты ставнями, и в щелях не видно света, В конюшне, чуя
чужих коней, забеспокоились лошади. Забрехала собака, из конюшни выскочила
заспанная сторож, но Анастасия так прикрикнула на нее, что та ни жива ни
мертва просунулась внутрь и захлопнула дверь — быть может, она решила, что
это очередной набег т кровной мести. Анастасия привстала на стременах и что
есть силы затрубила в рог. Хриплый тревожный рев далеко разнесся по лесу.
Анастасия трубила и трубила, пока не скрипнула дверь. На галерею вышел тот
рослый усач. Держась за перила, моргая, стал разглядывать Анастасию так,
словно она была происходящим от неумеренного пития видением.
— Подойди сюда! — сказала Анастасия. — Живо! Он лениво подошел, скребя в
затылке. Тут же Анастасия, перевесившись с седла, одной рукой схватила его
за волосы, а другой приложила к подбородку кинжал, лезвием плашмя. Медленно,
внятно, чеканя слова, сказала:
— Я — княжна Анастасия. Не слышал? Если ко мне сейчас же не выйдет мой
псарь… Вас тут много, но вы все -барахло, лоботрясы свиты, потешники. Я
войду в дом, и вы будете в окна прыгать, вынося на себе рамы и ставни…
— Ну понял, понял, — пробурчал усач. — Я-то при чем? Так и передам.
— Ты уж постарайся, — грозно-ласково попросила Анастасия и не сразу
убрала кинжал.
Он удалился внутрь, оглядываясь и хмыкая. Какое-то время внутри было
тихо, потом в щелях заблистал колышущийся свет, забубнили мужские и женские
голоса, кто-то капризно возмущался, кто-то уныло уговаривал, гомона и света
становилось все больше. Анастасия вновь затрубила. Наконец из дверей
появился Капитан. К тому времени уже рассвело, и видно было, что он являет
собой примечательную и забавную смесь смущения, облегчения и попыток
сохранить невозмутимость: За спиной Анастасии фыркнула Ольга.
— Влезай на коня, — хмуро бросила ему Анастасия, подъезжая вплотную к
крыльцу.
Он одним прыжком оказался на крупе Росинанта за ее спиной, и Анастасия,
не дожидаясь, пока он устроится поудобнее, поехала прочь. Капитан
пошатнулся, схватил ее за талию. От него крепко припахивало вином и
ненавистными духами.
— Руки, — сухо сказала Анастасия.
— А за что же тогда… Ага, вот. — Он ухватился за высокое седло. —
Слушай, ну чистенько они меня упаковали…
— Вояка, — хмыкнула Анастасия.
— Кто ж думал, что прямо в городе? Ну компания, я тебе скажу…
— Подробности меня не интересуют, — сказала Анастасия, чуя щекой его
горячее дыхание, и тут ее прорвало: — Нет, я не понимаю! Ну ладно, сунули в
мешок, спутали, но потом-то, потом?! Здоровенный, умелый, может голыми
руками толпу разбросать, жерди он рукой рубит, топор усатый… Мог их по
стенам размазать и уйти, так нет, приглянулась компания… И кто?! Кошка
белобрысая…
Капитан смущенно покряхтывал за ее спиной, подпрыгивая не в такт
размашистой рыси Росинанта. Анастасия уже чувствовала себя победителем, а
его стертым в порошок и сгоревшим со стыда, когда он наклонился и шепнул ей
на ухо:
— Настенька, а у вас пословица про собаку на сене в ходу?
Пословица была в ходу. Весь оставшийся до городских ворот путь Анастасия
молчала.
Верстовой столб 12
Все краски заката
Полон воздух забытой отравы…
Ю. Кузнецов
Лошади осторожно перебирали ногами, входя на крашенные темной краской
(чтобы не так пугались норовистые кони) доски парома. Старшина перевозчиков
протяжно крикнула, перевозчики вцепились в канат, уперлись грубыми башмаками
в настил, и паром поплыл в сизой дымке утреннего тумана, заскользил поперек
реки Тюм, отделявшей Счастливую Империю от неизведанных ничьих земель.
Анастасия стояла у перил и смотрела в мутную воду. Временами из нее
высовывали хищные зубастые пасти караси, вцеплялись в толстые бревна,
откусывая щепки, пытались вцепиться когтистыми передними лапами,
вскарабкаться, но срывались и плюхались назад в серые волны.
— Эх, де-ти-ну-шка, ухнем! — протяжно вскрикивали перевозчики на
старинный манер. — Эх, бе-де-ная, сама пойдет!
— Мириться будем, Настя? — бесшумно подошел Капитан, уже в своей обычной
одежде и кирасе. Перевозчики с любопытством косились на него, но в распросы
пускаться не осмелились.
— Мы и не ссорились, — ответила Анастасия, стараясь, чтобы голос ее
звучал как можно равнодушнее. Ольга держалась поодаль, присматривая за
конями: — Я эту белобрысую кошку слишком презираю, чтобы…
— Ну, затащили. Ну, не сдержался. Заменим смертную казнь испытательным
сроком? — Его веселость, как и ее равнодушие, была чуточку наигранной. —
Настя…
— Хватит, — сказала Анастасия и отвернулась. — Я тебе не нянька. А если
тебе взбрели в голову какие-то глупости, то советую помнить, что это и есть
глупости. Я рыцарь, а не кошка в перстнях. Все. Мы снова в дороге.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *