ФАНТАСТИКА

Анастасия

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

Толстяк отозвался неожиданно густым и сильным голосом, лениво, даже
равнодушно:
— Людей сколько, скотины сколько… Вон ту черную клячу я сразу съем, мне
жрать охота. Потом еще кого-нибудь съем, а синеглазую пока оставлю, с ней и
побаловаться можно. Вон тот усатый ни на что не годится, даже воду таскать
не сумеет, ишь, как зыркает. Лучше сразу черепушку на кол насадить, красиво
будет. Интерьер соблюдется.
— Дяденька, а вам не кажется, что ваше место возле параши? — крикнул
Капитан в ответ.
Толстяк, словно не слыша, тянул свое:
— А собак я, может, тоже сразу съем…
— Чучело какое-то, — сказала Анастасия почти весело.
— Я вот его сейчас… — пообещал Капитан.
— Подожди, — сказала Анастасия. — А вдруг это сумасшедший? Откуда нам
знать, какие племена здесь живут? На такой земле только сумасшедший жить и
станет…
— Настенька, черепа эти мне не нравятся…
— Он их мог насобирать где-нибудь.
— Экономика должна быть экономной! — вдруг прогремел толстяк, и у
Анастасии возникло странное ощущение — словно под череп ей, со стороны
затылка, входил тупой гвоздь — не больно, но вызывает зудящее неудобство.
Капитан, наоборот, даже повеселел чуточку. Он привстал в седле и крикнул
вверх:
— Папаша, только без волюнтаризма! Генсек нынче я, так что исключить
могу!
Не обращая на его слова никакого внимания, толстяк очень проворно и ловко
спустился до середины склона, уселся там на бревно, скорее всего для этого
там и лежавшее, поудобнее упер ноги в землю, уместил брюхо на толстых
коленях. Разинул огромный рот, показавшийся черным провалом, окаймленным
белыми острыми клыками. Над мертвой землей, над кучами ржавчины и
невообразимого хлама, над нежитью и запустением загремело:
— Наша экономическая политика должна обеспечить дальнейшее развитие
социалистической промышленности, и в особенности ее наиболее прогрессивных
отраслей; всестороннюю электрификацию и химизацию народного хозяйства;
ускоренное развитие сельского хозяйства и рост его доходов; расширение
производства предметов потребления и улучшение всестороннего обслуживания
населения…
Вновь под череп Анастасии мягко вошел гвоздь, и от него распространилось
дурманящее, парализующее тепло. Невидимые волны подхватили ее, стали
баюкать. Росинант вдруг оступился под ней, словно невидимая страшная тяжесть
пригибала его к земле. Смолк лай собак, они растопырили ноги, повесили
головы, качаясь вправо-влево в такт звукам таинственных заклинаний. Сквозь
смыкавшиеся вокруг Анастасии спокойные пологи дремы острым лезвием проник
голос Капитана:
— Настенька, ты что? Да очнись ты! Но Голос набрал силу, громогласный и в
то же время бархатный, нежнейше проникавший в каждую клеточку тела:
— Некоторые из этих проблем возникли объективно. Не баловали нас в
последние два года и климатические условия. Убытки, которые мы понесли из-за
капризов погоды и стихийных бедствий, весьма значительны…
Анастасия разжала ватные, как у куклы, пальцы, и меч воткнулся в землю у
копыт коня. Она уже не понимала, Росинант ли это качается, клонится, или ее
так шатает в седле. Собаки уже лежали без движения. Лежала и лошадь
Капитана, он стоял с ней рядом и лихорадочно тащил что-то из кармана на
груди. Сознание мутилось, гасло, последним усилием воли Анастасия разлепила
глаза, словно склеенные тягучей патокой. Увидела, как блеснули в решительном
оскале зубы Капитана, как он взмахнул рукой крича: «Лови, партайгеноссе!», и
граната, железное рубчатое яйцо, вертясь, оставляя тоненькую струйку дыма,
летит вверх к Соловью-Разбойнику.
И тут — грохнуло, взлетела земля вперемешку с дымом. И настала
невероятная тишь. Липкая пелена дурмана медленно таяла.
Анастасия пошевелилась в седле, звякнули стремена. Все тело покалывало,
изнутри в кончики пальцев вонзались тонюсенькие иголочки, кровь, казалось,
щекочет, проплывая по венам. Анастасия с трудом высвободила из стремени
носок сапожка, сползла с седла по теплому конскому боку, прижалась лицом к
жесткому чепраку. Резкий, знакомый запах коня возвращал силы.
Капитан повернул ее лицом к себе, беспокойно заглянул в глаза:
— Жива, княжна?
— Жива, — медленно сказала Анастасия. — А он — где?
— А клочки по закоулочкам, — сказал Капитан. — Овация перешла в бурные
аплодисменты…
— Послушай, ты не мог бы изъясняться понятнее?
— Охотно, — сказал Капитан. — Ну и прелесть же вы, княжна…
Анастасия от души надеялась, что ее взгляд был достаточно ледяным:
— Между прочим, так ведут себя, заигрывая с женщинами возле кабаков,
публичные мужчины…
— А, ну да. С вашим матриархатом все наоборот, господа рыцари…
Повернулся и отошел к своему поднимавшемуся с земли коню. Преувеличенно
бодро насвистывал.
— Послушай! — окликнула его Анастасия, отчего-то не чувствовавшая себя
победителем. — А что такое экономика?
— Это такая вещь, которая должна быть, — ответил Капитан через плечо.
Верстовой столб 9
Мост и берега
А нам и горе — не беда.
Глядим героями.
Из ниоткуда в никуда
однажды строили…
Л. Балаур
…Анастасия увидела их. первой и закричала, не оборачиваясь к спутникам:
— В галоп!
Пришпорила Росинанта, прошлась плеткой по его боку, и он сорвался в
карьер, стелясь над полем. Ветер бил в лицо, разметал волосы из-под шлема,
длинная черная грива хлестала по щекам. Анастасия вытянула коня плеткой,
оглянулась на скаку. Все в порядке. Капитан, вцепившись обеими руками в узду
на щеках коня, высоко подпрыгивая в седле, несся, отставая от Анастасии на
два корпуса. Заводной конь, привязанный чембуром к его седлу, едва не
обгонял его, вьюки подпрыгивали, гремя и брякая. Ольга замыкала скачку,

бросив поводья на шею коня, держа наготове лук. Собаки неслись далеко
впереди.
Анастасия покосилась влево. Всадники в ярких халатах азартно нахлестывали
коней, их кучка уже рассыпалась неровной линией, над головами качались
блестящие наконечники тонких копий, укрепленных в ременных петлях у стремян,
развевались пышные перья тюрбанов. Анастасия, немилосердно работая плеткой,
прикинула воображаемые линии скачки — своей и всадников в ярких халатах.
Линии не пересекались. Вернее, должны были пересечься далеко позади
кавалькады. Преследователи безнадежно отставали. Изо всех сил они пытались
опередить, перерезать дорогу, но Анастасия круто забирала влево, к полосе
леса на горизонте.
— Настя, пальнуть? — прокричал Капитан сквозь забивавший ему рот тугой
ветер.
— Не лезь, обойдется! — крикнула Анастасия в ответ. Оглянулась на
преследователей — да, безнадежно отстают. Похоже, они сами это сообразили и
уже не выжимают из коней последние силы — всего лишь не сбавляют аллюра,
чтобы выйти с честью из проигранной охоты. Тот, что скачет впереди своих
людей, молодой и чернобородый, в общем, даже симпатичный. На тюрбане
сверкает множество самоцветов — наверняка хан. Он перехватил взгляд
Анастасии и закричал с ноткой горестной надежды, забавно выговаривая слова:
— О синьеглазая, тьи была бы любимой женой!
Их разделяло корпусов десять, и это расстояние быстро увеличивалось.
— Благодарю за честь! — весело прокричала Анастасия. — Когда-нибудь в
другой раз, прощай!
Тут же раздался голос Капитана, призывавший бородатого вместо погони за
девушками сделать со своим конем что-то, оставшееся Анастасии непонятным.
Кажется, и хану тоже. Вот и опушка леса. Анастасия галопом неслась меж
толстых, поросших зеленым мхом стволов, пригнув голову к шее Росинанта,
чтобы не расшибиться о случайный низкий сук. Коня она уже не понукала, но на
всякий случай пока что не натягивала поводьев. Нет,, все в порядке. В лес
они не сунулись. Значит, все, что написано об их существовании в хрониках —
чистая правда. Однако от этого не легче, вовсе даже наоборот — выходит,
чистой правдой могут оказаться и записи летописцев о других, более жутких
вещах…
Разгоряченные лошади понемногу остановились сами, и Капитан сразу же,
понятно, спросил:
— Это что за явление хлюста народу? Султан на охоте?
— Я их вообще-то впервые своими глазами видела, — сказала Анастасия. —
Только в хрониках читала. Это люди Земли Ядовитого Золота. Рассказывают, что
в незапамятные времена там жил злой хан Раши. Он хотел много золота и послал
несметное количество железных птиц, чтобы они осыпали землю ядом. Земля
пропиталась ядом, и в ней выросло много золота. Очень много. Но оно тоже
стало ядовитым, и тот, кто им завладевал, скоро умирал, — поколебавшись, она
замолчала, но Капитан даже не улыбнулся. Тогда она осторожно спросила: —
Наверное, все было не так?
— Да нет, пожалуй, можно сказать, что и так, — задумчиво ответил Капитан.
— Любопытная все же штука — память человеческая. А от тебя чего они хотели?
— В набег они отправились. За женами, — с досадой объяснила Анастасия. —
У них там, как пишут в хрониках, все перевернуто с ног на голову. Их рыцари,
ты сам видел, мужчины. А женщины там…
— А женщины там, как ни прискорбно, варят мужьям суп, — догадался
Капитан. — И с мечами по лесам не болтаются. — Он широко улыбнулся. — Я вот
все пытаюсь представить тебя в платье… Тебе определенно пойдет. С вырезом,
в талию, рукава широкие…
— Платье — это одежда из мифов, — сухо сказала Анастасия. — Люди давно
забыли, как эта одежда и выглядит.
— Я и говорю, память — штука любопытная, — невозмутимо согласился
Капитан. — Я пришел к тебе нах хауз в тертых джинсах Левис Страус…
— Снова какая-то непристойность?
— Ох, да ничуточки, — сказал Капитан. — Просто диву даюсь, как вы фасон
джинсов не забыли.
— Говорят, до Мрака джинсы носили исключительно благородные Основатели
нынешних дворянских родов. Капитан фыркнул и молча отъехал.
— А интересно было бы примерить платье, правда? — мечтательно спросила
Ольга.
Анастасия вздернула подбородок, отвернулась и крикнула:
— Едем дальше! Скоро у нас кончится вода, нужно найти источник!
Лес оказался небольшим. За ним до горизонта простиралось поле, поросшее
пучками редкой фиолетовой травы. Трава как-то странно шелестела под
ветерком, словно бы даже вскрикивала, постанывала тихонько, жалобно,
протяжно.
Но понемногу стало казаться, что это не трава шумит, что происходит нечто
странное. Жалобные стоны идут откуда-то снизу, то ли оханье, то ли всхлипы,
они усиливаются, крепнут… Если бы одной Анастасии это мерещилось!
Беспокойно вертелся в седле Капитан, выплюнув только что зажженную сигарету.
Настороженно озиралась Ольга. Собаки и лошади вели себя все беспокойнее.
Кавалькада ехала под нескончаемую череду плачущих стонов. Настал момент,
когда тревога достигла предела, и Анастасия резко натянула поводья:
— Стойте! Так дальше нельзя. Нужно разобраться… Капитан нервно
постукивал пальцами по стволу автомата.
— Слышите, стихло? — спросил он.
В самом деле, все стихло. Нет, опять стон — короткий, тут же
оборвавшийся. И вновь. Тишина. Росинант переступил — и снова…
— Господи! — осенило Капитана. — Это ж земля! Это она…
— Что? — не поняла Анастасия.
— Земля стонет… Ну-ка! — Он спрыгнул с седла, охнул, скривился —
понятно, у него болело там, где всегда болит у неопытного ездока, тем более
после столь отчаянной скачки. Он отошел на несколько шагов, твердо ставя
сапоги на землю. Жалобные певучие стоны удалились вместе с ним и
приблизились вместе с ним, когда он вернулся.
Да, так оно и было. На легкое касание ногой, лапой или копытом земля
отвечала печальным стоном. Они направились налево — стоны не утихали.
Поехали направо — вопли преследовали их. И ничего тут не поделать, не
поворачивать же назад. Затыкать уши бессмысленно — плохо помогает, да и
поводья не выпустить из рук, иначе встревоженные кони начинают метаться.
Успокаивая коней поминутно, стиснув зубы, они ехали по рыдающей равнине,
и Анастасии скоро стало казаться, что от стонов земли она сойдет с ума. Духу
не хватало это терпеть. Судя по лицам, ее спутники чувствовали то же самое.
Капитан даже заорал с остервенелым лицом какую-то странную песню:
А мы таких уроков не учили.
Подумаешь — джентльмена тут убили.
Теперь стоим здесь мы,
решимости полны

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *