ФАНТАСТИКА

Анастасия

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

девяносто процентов уверенности получается…
Тема для него была не самая приятная, сразу видно. Здесь таилось что-то
большое и сложное, горькое для него, и Анастасия, круто уводя разговор в
сторону, спросила:
— Значит, никаких богов у вас не было?
— Богов? Да нет, только те, которых сами по глупости склепали неизвестно
по чьему образу и подобию…
Теперь помрачнела Анастасия. Получалось, что все обретенные за короткое
время путешествия знания только отнимали что-то, отсекали кусок за куском от
полного недомолвок и несообразностей, но привычного с детства мира. Ей
пришло в голову, что погоня за Знаниями — не столь уж легкое и радостное
дело. Впрочем, в голову ей это приходило и раньше. Просто сейчас она
неопровержимо в том убедилась. И теперь перед глазами постоянно будет
напоминание о прежнем порядке вещей, ничуть не похожем на нынешний…
Она подняла голову и вновь ощутила укол досады — живое напоминание дерзко
ее разглядывало. Потом оно спросило: :
— А если я скажу, что ты чертовски красивая, это какие-то ваши этикеты не
нарушит?
— Нет, — сухо сказала Анастасия. — Хотя я и не знаю, что означает
«чертовски».
— Да то же, что и «обалденно».
Анастасия не знала и этого слова, но признаваться в том не стала —
похоже, он забавлялся, подбрасывая древние забытые слова. Самоутверждался.
Ничего, пусть порезвится, быстрее освоится. А поставить на место никогда не
поздно.
— Представить себе не могу, как матриархат в натуре выглядит, — признался
Капитан. — К вам уже вроде бы привык, металлисточки, но осознать, что кругом
— матриархат… — Он замолчал, осененный какой-то догадкой. У него даже
челюсть отвисла. — Черт, надо же!
— Что? — спросила Анастасия без особого любопытства.
— А то, Настенька, что я — единственный член партии посреди этого вашего
феодализма! В бога, в душу! Нет, серьезно! — Он стукнул кулаком по колену. —
Надо же! Вот сейчас созову из своей персоны чрезвычайный съезд, и ка-ак
выберу из себя генсека! В уставе на сей счет ничего не сказано, то бишь не
запрещено. — Он поднял руку. — Итак, кто за, кто против? Воздержавшихся нет,
избран единогласно. Мама родная, видел бы комбат — Анастасия ничегошеньки не
поняла, но не мешала ему помирать со смеху и объяснений не требовала. Пусть
забавляется, как ему охота. Собаки привыкли и ластились к нему, он уже не
шарахался, и видно было, что собак он любит. Но чуть погодя на него снова
накатило — он увидел восходящую над верхушками деревьев Луну и оцепенел,
задрав голову:
— Эт-то что за иллюминация?
— Это не илл… это Луна, — сказала Анастасия. — У вас ее не было на
небе?
— Быть-то была… — Он лихорадочно раскрыл черный ящичек, достал оттуда
странное устройство в виде двух толстых черных трубок, соединенных
перемычкой, приложил к глазам и навел на Луну.
Устройство это оказалось невероятно занятной игрушкой. Чудо какое-то.
Когда Капитан объяснил, как надо в него смотреть, Анастасии визжать хотелось
от восторга, забыв о рыцарском достоинстве. Она едва сдержала это
недостойное побуждение. Луна придвинулась гораздо ближе, круглые горы, скалы
и расселины виднелись совсем явственно! И звезды! Она навела чудесный
«бинокль» на Плывущие Звезды, с трудом поймала в поле зрения одну, но на сей
раз ничего особенного не увидела — звезда просто увеличилась в размерах,
стала словно бы диском с четкими краями. Капитан сам недоумевал, не в силах
сообразить, что это такое, немного разочаровав этим Анастасию, жаждавшую
теперь объяснения решительно всему на свете. Она с превеликим сожалением
отдала бинокль Ольге. А Капитан смотрел на Луну невооруженным глазом и
почесывал в затылке:
— Нет, раньше она была гораздо меньше. Крепко же у вас все сдвинулось…
Верстовой столб 8
О златоусте
На дальнем утесе, тосклив и смешон,
он держит коварную речь…
Н. Гумилев
Кавалькада далеко отклонилась на юг от Тракта. С одной стороны, это было
опаснее, с другой — как раз безопаснее, ибо неизвестность сама по себе
пугала меньше, чем отряд Красных Дьяволят, быть может скачущих по пятам.
Узнав, в чем дело, Капитан такое решение полностью одобрил. Для него
освободили от вьюков заводного коня. Правда, ездить верхом он не умел
совсем, но героически терпел все неудобства. Да и вьючное седло было гораздо
удобнее для новичка, чем обычное.
Анастасия вскоре убедилась, что неожиданно объявившийся сотоварищ лишним
никак не будет, а пользу может принести нешуточную. Этот его «автомат» был
страшным оружием (действие его Капитан продемонстрировал. Мишенью послужил
ствол дерева). Действие «гранат», странных железных штук, Капитан показать
отказался, объяснив, что их у него слишком мало, но заверил, что это еще
почище автомата. Пришлось поверить ему на слово. Кроме того, у него была
коробочка со стрелкой, все время показывавшей на одну из сторон света. И
часы на руке — Анастасии с трудом верилось, что эта крохотная коробочка, где
мерцают цифры, заменяет огромное башенное устройство с шестернями в
человеческий рост. Все эти чудеса ее несказанно восхищали, однако…
Однако они же были источником досады и смутного недовольства. Капитан со
своим оружием и прочими восхитительными штуками являл символ некоего
превосходства — что из того, что от мира Древних, великого и
могущественного, остался он один, и запас боевых припасов у него не вечен?
Что из того, что конец мира Древних был ужасен? Капитан был здесь, рядом —
удивительная смесь беспомощности и силы. И еще этот его взгляд! «Но я-то ему
не женщина Древних!» — в который уж раз повторяла Анастасия про себя
раздраженно, однако это заклинание не успокаивало.
А он, неумело покачиваясь в седле, ехал рядом, сильный и загорелый.
Молчал. Сначала было Анастасия с Ольгой набросились на него, как охотничьи
псы на лесного ящера, требуя подробных рассказов о мире Древних, и он охотно
рассказывал. Но потом девушки почувствовали некое пресыщение и усталость —
слишком много знания сразу, слишком много вещей, казавшихся чудесными
сказками. Рассудок бунтовал, не в силах справиться с этим изобилием. К тому
же его рассказы переворачивали с ног на голову буквально все, доселе

известное, в том числе и то, что многими, отнюдь не самыми глупыми людьми,
испокон веков почиталось в качестве неопровержимых истин. Не признаваясь
себе в том, Анастасия мучительно гадала, что же такое выдумать, чтобы как-то
исправить положение, вернуть себе прежнюю роль, а Капитана сделать чуточку
слабее, растеряннее, зависимее. Самую чуточку… Но в то же время его стоило
пожалеть — он утратил свой мир навсегда, и то, что этот мир погиб какое-то
время спустя, утешением, Понятно, служить не может, совсем наоборот… Целый
букет разнообразных чувств, сложнейшее отношение к Капитану… Ольге легче —
она как-то не утруждалась самоедством, копанием в себе. К тому же украдкой
поглядывала на Капитана так, что Анастасия вспомнила о ее привычках —
оказавшихся, как выяснилось, не извращением, а скорее пробудившейся памятью
о прежнем порядке вещей. Тьфу, пропасть!
Пейзаж вокруг был омерзительным. Капитан почему-то называл его лунным,
хотя никогда не был на Луне. Голые холмы, слишком резких и разнообразных
очертаний, чтобы быть сотворенными природой. Огромные ямы, где уместился бы
со шпилем самый высокий храм — рваные раны в теле земли. Какие-то
исполинские протяженные развалины непонятного предназначения. Груды
ржавчины, все, что осталось от древних загадочных сооружений. Гигантские
металлические обломки чего-то замысловатого, не поддавшегося ржавчине, но
все равно не выдержавшего натиска Времени. Покосившиеся ажурные вышки,
нескончаемым рядом уходившие за горизонт. Скелеты самобеглых повозок —
иногда сотнями сбившиеся на узком пространстве, так что приходилось далеко
эти скопища объезжать. Земля, залитая твердым, потрескавшимся. В других
местах — мутно-зелено-серые волны вспенились некогда и застыли навсегда,
похожие на языки костра, зачарованного волшебником. Копыта коней скользили
на этих волнах, дробили их в вонючую пыль. Полурассыпавшиеся основания
широченных кирпичных труб, словно кухонные печи подземных злых духов —
целехонькие, они, должно быть, достигали громадной высоты. Озера вонючей
грязи, где лениво вздувались тяжелые пузыри, долго-долго набухали, лопались
с чмокающими хлопками; где что-то клокотало и дымило, перехватывая дыхание
волной удушливого смрада. Бесконечные двойные линии, проржавевшие и
покривившиеся полосы металла — «рельсы». Остовы «тепловозов» — массивные
лобастые громады на толстых колесах, по оси ушедших в землю. И нигде — ни
травинки, ни зверюшки. Мертвая земля, человеком убитая. Собаки не отставали
ни на шаг, у них и мысли не появилось отбегать вдаль. Лошади устали, но шли
рысью, стараясь побыстрее миновать это мертвое царство надругательства над
землей — а конца и края ему не было.
— Я этого никак не могу понять, — пожаловалась Анастасия. — Вы были так
могущественны, почти боги, но неужели не думали, что делаете? Земля вам
отомстила, похоже…
Капитан сказал со злой беспомощностью:
— Если б нас, Настенька, почаще спрашивали… Анастасия уже как-то
привыкла, что он называет ее этим чудным именем, как-то незаметно пошла на
маленькие уступки.
— Но вы могли бы возмутиться, что вас не спрашивают?
— Эх, Настасья… — Капитан сунул в рот белую палочку. — Знаешь, когда
вокруг сплошной страх, рубят головы на площадях и все такое прочее, даже
легче возмутиться, я думаю. А вот когда вместо страха лень, и всем на все
чихать… — Он выплюнул палочку, не зажегши. — Сидят люди, жрут водку и с
поганым таким любопытством думают: а ну-ка, что будет, когда мы все пропьем
да растащим? Интересно даже… А я не герой и не мыслитель, понимаешь? Жил
как жил, воевал как воевал. И кто ж знал, что вот так одному за всех
отбрехиваться придется…
Боль и тоска звучали в его голосе посреди этого дикого разрушения так,
что Анастасии стало пронзительно жаль его, и жаль себя, и жаль чего-то, что
она не умела выразить словами. Она обернулась к нему и тихо сказала:
— Прости.
— А, что теперь… Знать бы только, чем все кончилось. Вроде хотели всех
нас выводить…
Взлаял Бой, яростно, заливисто, и тут же подхватил Горн. Анастасия знала
своих собак и не сомневалась сейчас, что они лают на опасность. На что-то
живое. Немыслимо было представить здесь что-то живое, каких-то обитателей,
людей ли, зверей. Но Анастасия выхватила меч. Все раздумья о постороннем
мгновенно улетучились. Она стала рыцарем, готовым к смертельной схватке.
Капитан изготовил автомат к стрельбе.
В той стороне, куда лаяли собаки, виднелось что-то, удивительно
вписывавшееся в пейзаж, но тем не менее инородное. Уродливая хижина на
вершине голого холма, сколоченная из досок, нержавеющего железа, непонятных
обломков неизвестно чего. Невообразимо нелепая, она тем не менее отнюдь не
казалась почему-то заброшенной, нежилой. По сторонам ее вбиты высокие колья,
и на них — черепа! Человеческие и звериные!
Ехавшая первой Анастасия остановила коня. Задрав головы, они
всматривались со страхом и омерзением, ничего не понимая. Надрывались
собаки.
— Дикари? — тихо сказала Анастасия, оглянулась на Капитана. Таким его она
еще не видела.
— Черепа, значит… — бормотал он. — На кольях… А других домов не
видно… Может, рванем отсюда, а? А то я тут все разнесу вдребезги пополам.
Кто бы тут ни жил, живет тут явная сволочь…
— Поздно отступать, — сказала Анастасия. — Собаки всю округу
переполошили, мертвого поднимут…
— Слушайте! — раздался звенящий от волнения и испуга голос Ольги, с луком
наперевес замыкавшей кавалькаду. — А если это Соловей-Разбойник? В точности,
как написано…
— А что у вас про него написано? — спросил Капитан, не оборачиваясь.
— Он владеет Наследием Великого Бре, — невольно понизила голос Анастасия.
— А это страшные заклятья, способные пригвоздить к земле любого… Это
смерть.
— Какие, к черту, заклятья? — Капитан почти кричал. — Какие могли быть
заклятья? Сисемасисески…
Кусок железа, служивший дверью, откинулся, звонко ударившись о стену
хижины.
Оттуда, по-утиному переваливаясь на коротких ножках, вылез уродливый
толстяк, блестящий, бело-розовый. Толстыми руками он поддерживал огромное
брюхо. Голый, только вокруг бедер обмотана какая-то тряпка. Череп абсолютно
лысый. Три подбородка, щеки висят, как флаги в безветренный день. Глаза
выпуклые, огромные, черные, без белков и зрачков, сплошные черные шары. И
нос, как шарик, до половины вдавленный в тесто.. Губы толстенные, рот
широкий. Ушей, кажется, нет совсем. Страшным он не казался ничуть — скорее,
ужасно смешным. Он стоял и смотрел на всадников, из-под ног его к ним
катились мелкие камешки. Собаки залились пуще.
— Белые в деревне есть, папаша? — вдруг крикнул Капитан и добавил быстрым
шепотом, не оборачиваясь: — Ольга, ты вокруг, вокруг посматривай, и назад…

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *