ФАНТАСТИКА

Умереть впервые

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

сделал священный знак, чтобы чутко слышащий бог воров ненароком не оскорбился). К
чему умение скрываться от взглядов и обезвреживать ловушки? Чем ему поможет
ловкость рук? По потолку идти некуда. Ни деревяшки, ничего, что можно было бы
использовать в качестве плавательного пузыря. Да и вода холодна как лед — долго в ней
не выдержать…
Но сидение на месте и вовсе не придавало уверенности — и он шел вперед.
Целый день (насколько он мог судить, ибо не располагал таким невероятным
богатством, как хронометр) тянулся без всяких событий. То ли все его видения были
вызваны каким-нибудь отравлением, то ли просто судьба в тот день не нашла лучшей
игрушки — но теперь, не считая ночного зрения, он ощущал себя никчемным и никому не
нужным.
Он закончил обгладывать последнюю рыбью косточку, когда рука опустилась ему
на плечо и хрипловатый голос пропел на Нижнем Тален:
— Ты мертв.
* * *
Таилег медленно, бесконечно медленно повернул голову и уставился в спокойные
желтые глаза Тамле.
Рептилия была безоружна, но почему-то не казалась безвредной.
Похоже, что перемирие кончилось, подумал он и расслабил мускулы. Интересно,
сумеет ли он дотянуться до оружия прежде, чем три массивных когтя оторвут ему голову?
Рептилия отступила на шаг и указала рукой куда-то за спину. Выждала, смотря
прямо ему в глаза, и удалилась в указанном направлении.
Таилег сглотнул горькую слюну, которой наполнился его рот, и на негнущихся ногах
направился следом. Странно, ведь теперь, казалось, ничто не могло его напугать. Однако
два простых слова на родном языке совершенно обезоружили его…
Рептилия обернулась и остановилась, ожидая его. Дальше они шли бок о бок. Надо
будет спросить, почему от нее пахнет полынью, подумал юноша ни с того ни с сего. Мозг
был пугающе чист. Интересно, куда его ведут? На алтарь, торжественно принести в
жертву их злобному богу? Мурашки поползли по спине Таилега, но — странное дело —
он продолжал шагать, словно одурманенный.
Впрочем, отчасти так оно и было.
Он едва не споткнулся о ноги трупа.
Рептилия поймала его за рукав и молча указала вниз.
От тела несло густым трупным запахом, и Таилега едва не вывернуло наизнанку.
Когда перед глазами перестали плавать оранжевые огоньки, он осторожно осмотрел
тело. Покойник лежал лицом вниз.
Он, судя по его состоянию, лежал здесь дней пять. Одет был в кожаную походную
одежду — сам Таилег, как и тысячи путешественников, носил ее, и из перепачканных в
крови спутанных светлых волос что-то выступало. Он наклонился, задерживая дыхание.
Из затылка убитого торчала арбалетная стрела. До того знакомая, что Таилегу
снова стало худо. Что происходит в мире, во имя всех добрых богов? Он осторожно
перевернул покойника на спину.
На него с мрачной усмешкой уставилось его собственное лицо.
Искаженное гримасой, изуродованное начавшимся тлением, но несомненно, его
собственное.
Тут только Таилег осознал, что на убитом его куртка, его штаны, его обувь. Все как
у него. Осторожно открыв внутренний потайной карман куртки, Таилег извлек из него
булавку.
Ту самую.
Он отшвырнул ее, словно смертельно ядовитое насекомое,
Больше у покойника в карманах не было ничего. Только во втором потайном
кармане Таилег обнаружил тонкую золотую цепочку, очень тонкой работы, украшенную
небольшой золотой пластинкой. На пластинке был изображен танцующий ящер.
Тут его осенило, и он протянул цепочку Тамле. Та приняла ее, кивнула в ответ и
надела на шею. Таилег ахнул: ожерелье поблекло и исчезло. Надо же!
Теперь понятно, почему …
Закончив осмотр, он отошел подальше от покойника, чтобы хоть немного перевести
дыхание.
Сидя на мокром камне и борясь с тошнотой, он услышал позади себя негромкое, но
приятное для слуха пение. Потянуло ледяным ветром. Таилег вскочил на ноги,
оборачиваясь. Тамле сидела в странной позе перед телом, которое оседало, таяло,
превращалось в порошок.
Затем над кучкой праха на миг открылось небольшое окно в никуда. Прах собрался
в небольшой смерч и втянулся в отверстие. Прежде чем окно захлопнулось, Таилегу
померещилась пара ярко-оранжевых глаз, смотревших на него с той стороны.
Огромных глаз, принадлежавших, несомненно, гиганту.
Рептилия некоторое время посидела в той же (вероятно, очень неудобной) позе и
поднялась, отряхивая прах со своих ног.
— Меня зовут Арлиасс Саглаар анс Шиора. Пока Таилег пытался понять, что
происходит, она покачнулась и неловко села, подвернув хвост.
— Я устала, — сообщила она просто, — Тебя нелегко было догнать.
Таилег молча протянул ей руку и помог подняться. Продолжая поддерживать ее,
Таилег указал в сторону едва заметного дымка от дотлевающего костра. Рептилия
кивнула. Остаток пути они прошли молча. Котелок с водой забурлил, и Таилег бросил в
него несколько щепоток травяной смеси. Даал называл это чаем и очень любил
получавшийся обжигающий напиток. Правда, Таилегу довелось пить настоящий чай —
редкостный, дорогой напиток, который выращивали где-то на восточных склонах
Огненного хребта, где тяжко ворочались три последних на континенте действующих
вулкана.
Аромат был приятным, да и действие налитка было бы сейчас очень кстати.
Последние дни подвергают его нервы жутким испытаниям. Весь мир, что казался
простым и постижимым, распадался на части и придавливал ими остатки здравого
смысла. Да что говорить! Он, человек, сидит здесь рядом с представительницей расы,
которая, если верить легендам, едва не истребила его собственную. Впрочем, теперь
Таилег начал задумываться, все ли из того, во что было положено верить, имеет под
собой прочные основания.
Как-то не похоже это существо на демонопоклонников, которые пьют кровь своих
жертв и крадут чужих детей, чтобы умилостивить своего кровожадного бога-демона…
Он извлек пару железных кружек и наполнил одну из них дымящимся зеленоватым
настоем. Подумал и наполнил вторую. И вновь вернулся к своему блокноту. Умная мысль
всегда запаздывает. Надо было больше верить Леглару, черт возьми.
Рептилия позади него все еще спала.
— Анс лаеро таман… черт, как же это читается?.. таман… олисса арлаид… — Он с
раздражением швырнул блокнот себе под ноги. Нет, чудес не бывает, и за один день
чужой язык выучить невозможно.
— Нет необходимости, — послышался позади тихий голос. Таилег обернулся.
Рептилия потянулась (при этом когти ее блеснули в отсветах углей), зевнула, поражая

человека своим клыками, и уселась поближе к костру.
Вопросительно взглянула на одну из кружек и Таилега. Тот кивнул. Тамле (он
мысленно продолжал так ее называть) осторожно отпила и одобрительно кивнула
головой.
. Он протянул горсть сушеных фруктов Тамле, но та вежливо отказалась.
— Ты хотел убить меня, — сказала она неожиданно, и Таилег едва не вылил
горячий чай себе на колени. — Но, как выясняется, это был не ты. Ты находиться на
запретной для тебя территории. И все же ты спас мне жизнь.
Ему казалось, что она загибает пальцы.
— Потому я не могу назвать тебя другом, хотя мне очень хочется. — Рептилия
издала необычный свистящий звук, и Таилег понял, что она смеется. — Но и врагом тебя
звать нельзя. У нас нет слова для такой ситуации. Надо будет его придумать.
Таилег молчал. Да и что было говорить?
— Поэтому я буду обращаться к тебе, как к равному. Мы встретились случайно
здесь, у стен Мраморных городов, и поняли, что достойны друг друга. Ты согласен в это
поверить?
Таилег, которого не оставляло все усиливающееся чувство нереальности, кивнул.
.
— Я согласен, — услышал он свой собственный голос.
Из уважения к напитку они допили его не торопясь, в молчании.
— Что значит «Тамле»? — спросил Таилег, когда с чаем было покончено. На языке у
него вертелось множество вопросов, но надо было начать с чего-то простого. . Это-то он помнил.
— Так меня звали в детстве. На Тален (звук она произносила с сильным
придыханием) нет точного соответствия. Да и нужно ли знать это?
Начинается, подумал Таилег но, вопреки своим ожиданиям, он не обиделся на эту
реплику. Попробуем обходные пути… когда придумаем их.
— Могу ли я задать вопрос об этих местах? Рептилия кивнула.
— Что за Мраморный город?
— Почему ты хочешь знать?
— Из любопытства, — ответил Таилег. Великий Палнор, неужели они и друг друга
встречают так же недоверчиво?
— Это запретная территория, — ответила Тамле, выдержав продолжительную
паузу. — Любопытство о ней неуместно.
Словно с ребенком разговаривает. Односложно — дескать, куда ему понять.
— Слушай, Тамле, — неожиданно сказал Таилег и поглядел ей в глаза. — Что ты
знаешь о людях? — Он надеялся, что достаточно выделил слово .
Его собеседница долго смотрела ему в глаза, после чего отвернулась. Таилег уже
собирался извиняться (правда, как — он не понимал) за очередной неуместный вопрос,
как она повернула голову в его сторону и произнесла:
— Нельзя знать ни много, ни мало… Я скажу так: мне не приходилось встречаться с
людьми прежде, но о вашей расе мне известно многое… киассилл омиал… — Она
беспомощно развела руками. — Я не знаю, как это сказать.
Таилег усмехнулся. Философский язык, научный и прочие относились к Верхнему
Тален. Хитроумная идея одного из создателей среднего наречия работала блестяще:
коренные вопросы власти и фундаментальные философские материи не встречались в
обыденной речи, и требовалась специальная подготовка, чтобы пробиться в верхние
, круги общества, где ясно ощущалась грань между основной массой населения
и учеными; теми, кто думал и теми, кто делал. Закон роста был прост: учись. На что
учиться и где брать время — это были проблемы жаждущего уважения у высших слоев.
Подготовка отнимала немало времени и требовала многих лет обучения. Даал
тайком от общественности верхних обучил немало смышленых, с его точки
зрения, людей — в обход традиций, сложных и дорогостоящих экзаменов и архаичных
уже ритуалов. Несладко ему пришлось бы, узнай об этом руководство .
— Должен быть язык, чтобы это выразить, — возразил Таилег на Верхнем Тален.
Рептилия вздрогнула и долго смотрела ему в глаза, прежде чем заговорить вновь.
— Ты не так прост, как кажешься, — ответила она и прикоснулась когтем правой
руки к его локтю. — Хорошо, я продолжу. Есть два знания — то, что впитываешь из мира,
и то, чему учат другие. Нас учат, что видов знания больше, но живем мы за счет этих
двух.
Хансса изучили ваш мир задолго до того, как вы начали расселяться и воевать за
земли. Мы были одними из первых, кто осторожно пытался обучать вас тому, что нужно
каждой мыслящей расе.
— Кто же вам сказал, чему нас стоит учить? — Таилег ощутил недовольство,
зарождающееся где-то в глубине его существа. Вот, значит, как! Прямо как власти —

— Боги, — был лаконичный ответ. — Наши и ваши. Тысячи Хансса приходили к вам
в стойбища, предлагая знание. Никогда они не учили, не спросив согласия людей.
— И… их всегда встречали дружелюбно? Рептилия смотрела на него в упор:
— Почти всегда враждебно.
— И… вы продолжали предлагать свое знание?
— Да. Чаще всего наших послов изгоняли. Иногда убивали. Иногда после этого
съедали. Но мы добились успеха.
— Откуда тебе знать? — воскликнул юноша, ужасаясь простоте, с которой Тамле
рассказывала об этом.
— Мы сидим и разговариваем, — пояснила рептилия. — Восемнадцать столетий
часть наших… жриц считала, что людей нужно истребить. Что это существа, обделенные
тем, что должно быть присуще разумной расе. Как видишь, они ошибались.
Таилег молчал, не сумев придумать достойной реплики.
— Жриц? — спросил он наконец.
— Жрецов у нас не осталось с тех пор, как мы перестали вести войны.
Таилег ощутил, что перестает понимать, о чем идет речь.
— И вы мирились с тем, что вас едят, убивают, что вами пугают детей?
— Да, — было ответом. — Скажи сам, стал бы ты убивать существо только потому,
что оно одето в чешую, имеет хвост и не имеет привычки носить одежду?
Таилег молчал. Уши его постепенно разгорались.
— Я не знаю, — ответил он почти робко. — Раньше… не знаю. Сейчас я испытываю
отвращение к убийствам. Но я не могу выразить это словами.
Прозвучала ли фальшь в его словах? Желтые глаза пронизывали его насквозь.
Ответное молчание длилось так долго, что Таилег в сотый раз подумал, что сболтнул
что-то непоправимое.
— По крайней мере, ты сказал откровенно, — ответила Тамле, и глаза ее
затуманились. — Я не знаю, что о нас думают люди. Могу ли я попросить тебя рассказать
о них? Об их взглядах на нас?
О них. .
— Все, что знаю, Тамле. Только многое из того, что думают люди о вас, не вызовет
у тебя восторга.
— Я знаю. — И она придвинулась почти вплотную.
И Таилег рассказал.
* * *

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *