ФАНТАСТИКА

Умереть впервые

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

.
Совершенно невообразимо, когда рядом есть река и рыба.
Покончив с ломтиком мяса, Таилег принялся разглядывать пузырек. Вряд ли это
оружие:
уж больно тонкое стекло. Поломайся он случайно в кармане, и все — доигрался.
Значит, какое-то лекарство. Или яд. Хотя зачем яд… раны и так были очень тяжелыми.
Он аккуратно свинтил крышку и осторожно повел носом. Очень приятный залах.
Девять или десять травяных оттенков мог различить даже его человеческий нос. Было бы
еще представление о том, как они называются… — услышал он
язвительный внутренний голос.
Таилег мысленно отмахнулся от наставника и осторожно коснулся кончиком
указательного пальца вязкого состава.
Ничего. Едва заметный слабый холод, словно от мятного настоя во рту.
Он закрыл пузырек и положил рядом с собой. Серебристое свечение постепенно
угасло. Таилег рассматривал светящийся кончик пальца и думал.
Наконец, решившись, он коснулся составом рваной царапины, что по-прежнему
тупо ныла и чесалась. Жидкий огонь обрушился на поврежденную кожу, и юноша едва не
вскрикнул от боли. Однако ощущения были сродни не яду, пожиравшему тело, но
лекарству, уничтожавшему заразу.
Почти сразу кожа стала непереносимо чесаться. Заглянув в лужицу неподалеку,
Таилег ахнул: там, где он помазал рану, она затянулась. Розовая, свежая кожа
виднелась на месте бурого шрама.
Подождав еще пять минут, он решился помазать остаток раны. Зашипев от боли,
он склонился над лужицей и увидел, как отпадает, осыпается серым порошком мертвая
кожа и присохшая кровь и новая плоть, здоровая и живая, возникает прямо на глазах.
Чудодейственное средство! Как ему не хватало его прежде! Таилег вспомнил
немилосердные прижигания — едкими травяными отварами, крепкими напитками, а то и
просто раскаленным металлом. Да уж, воистину добрые маги создали подобное.
Потратив едва ли пять капель снадобья, он свел также все ушибы и синяки,
доставшиеся ему от последних приключений.
Пока он сидел и наслаждался ясностью чувств и отсутствием боли, слабый шорох
померещился ему. Скосив глаза, он увидел полупрозрачную удлиненную капельку, что
вилась меж неровностей пола, направляясь к колонне. Вздрогнув и схватившись сначала
за кинжал, он опустил его и рассмеялся. Слепая безногая подземная ящерица,
стекляница, была его соседкой. Он понаблюдал, как она неторопливо льется из трещины
в трещину, и кинул кусочек мяса. Стекляница тут же направилась к нему. Открылась и
затворилась Крохотная пасть. Кусочек исчез во мгновение ока.
Стекляница равнодушно обтекла пузырек (который вновь разгорелся до слабо-
серебристого свечения) и направилась прочь, в своих вечных, но крайне простых заботах.
Пузырек постепенно переставал светиться.
Таилег развлекался тем, что то придвигал к нему руку, то убирал ее. Свечение то
нарастало, то пропадало. На что оно реагирует? На тепло? Да нет, стекляница-то
холоднокровная. На живое?
Тут словно сместились кусочки головоломки у него в голове, и мысль, ранее не
приходившая в голову, внезапно поразила его. Таилег вскочил на ноги и аккуратно, с
бесконечной осторожностью, уложил пузырек в кармашек пояса.
Пузырек он нашел по свечению. Ничего не лежало в той ямке, кроме тела
рептилии. Ничего более — ведь он подносил факел вплотную к телу.
Рептилия была еще жива.
* * *
Следующие полчаса были самыми отвратительными в его жизни. Таилег и раньше
не мог понять, как могут люди годами работать в больницах, постоянно имея дело с
грязью, гноем, испражнениями. Он, выросший среди отбросов и умиравший от черного
мора, все же не смог преодолеть отвращения, когда попытался было наняться в
лечебницу.
Теперь предстояла не менее неприятная задача. Вначале он осторожно оттащил
рептилию к воде и изучил ее одежду. Застежка была мудреной, но Таилег не зря ел свой
хлеб у Леглара Даала. Спустя всего лишь минуту он смог расстегнуть и аккуратно
снял ее, стараясь не прикасаться к ранам. Рептилия по-прежнему не подавала признаков
жизни. Некоторое время он полюбовался — к прочной и толстой коже не
пристало ни крупицы грязи, не присохло ни капельки крови. Как это достигается? В
кармашках и чехлах одежды что-то соблазнительно звенело и шуршало, но не грабить же
едва живого!
Потом был черед сандалий. Время от времени Таилег отворачивался — сочетание
запахов было почти непереносимым. Отрезав кусок от пледа, он принялся оттирать
застывшую корку грязи. Проще всего, конечно, затащить целиком в воду… С другой
стороны, что там постоянно мечется? Хищники? Рыбы? Ящеры? Нет уж, спасать так
спасать. А то закусят сразу двумя…
Таилег произнес эти слова и поднялся, сжимая в руке грязную тряпку.
— Интересно, зачем я это делаю? — громко спросил он реку перед собой.
Река ничего ему не ответила.
…Наконец он рискнул капнуть светящегося состава на самую страшную рану — на
горле.
Рана засветилась ядовито-зеленым свечением и заросла на глазах. Не веря своим
глазам, Таилег коснулся шеи существа и поразился. Она была невредима. Он поднес ухо
к чуть приоткрытой пасти, но не почувствовал дыхания.
Впрочем, раз уж начал, надо заканчивать.
Одежду и обувь рептилии Таилег аккуратно сложил в свободный мешок. Кто его
знает, может, владельцу все это уже не понадобится.
…Спустя еще полчаса Таилег был совершенно измотан. Напоследок он приоткрыл
кинжалом пасть рептилии и капнул внутрь несколько капель. Вряд ли это смертоносно, да
и признаков жизни все равно не видно.
Он довольно долго сидел, прислонившись к телу рептилии (факел давно погас) и
смотрел в зыбкую фосфоресцирующую воду перед собой. Прошло несколько минут, и он
услышал редкое, хрипящее, но непрекращающееся дыхание.
Теперь дождемся, когда оно проснется… — шепнул внутренний
голос. С чего он взял, что существо будет ему благодарно?
Таилегу стало как-то не по себе. Мелкие зубы, что не придавали скорчившемуся
телу ни капли внушительности, теперь казались чуть ли не в милю длиной… И клыки в
добрые полтора дюйма… что это за темная жидкость стекала по ним?
И массивный палец на стопе, отставленный назад, с прозрачным и острым как
бритва когтем? Зачем, Таилег, ты лечил его? …Или ее? Он обернулся.
Все признаки совпадали. Перед ним была хансса, самка, и одному только мрачному
богу-покровителю их расы было ведомо, как она оказалась здесь и как ей удалось

выжить.
Вздохнув, Таилег вновь уставился в глубины реки. Суматошный сегодня день.
Хорошо бы заснуть так, чтобы завтра проснуться.
Позади него послышался едва слышный голос, словно принесенный ветром с
другого края света. Таилег, задремавший было, встрепенулся от этих шелестящих
нечеловеческих звуков и обернулся.
Левая рука рептилии чуть шевельнулась. Слово, которое донеслось до него, было
произнесено на Нижнем Тален и означало .
…Словно легендарный баран между двумя кормушками, Таилег стоял над
рептилией и держал в руках плед.
Он не стал брать палатку, ограничившись пледом и небольшой непромокаемой
кожаной подстилкой. А надо было взять! Уж лучше золота бы взял поменьше. Проклятая
жадность!
Его самого бил озноб — сочетание голода, холода и усталости, но он не знал, как
ему поступить. Плед был достаточно широк, чтобы укрыть двоих. Но все его существо
возмущалось от одной только мысли — спать вместе с этим… вместе с ней под одним
одеялом. Если ее оставить так, как есть (а на ощупь она была холоднее льда), до утра
она может и не дожить.
Ощущая себя одержимым навязчивой идеей, Таилег осторожно уложил рептилию
на подстилку, укрыл толстым пледом и устроился поблизости, подложив под голову
рюкзак. Ему осталось немного места на подстилке, но ветерок над рекой становился с
каждой минутой все более прохладным, и впивавшиеся в затылок какие-то угловатые
предметы обещали тяжелую и незабываемую ночь.
Слабый запах, напоминавший запах полыни, коснулся его ноздрей. Однако Таилег
ни за какие богатства мира не мог позволить себе раздумывать, что это означает и откуда
он взялся.
* * *
У высочайшей вершины Юго-Западного хребта стоит небольшой монастырь.
Неоднократно менял он хозяев, и многие священные знаки по очереди украшали его
стены.
Без малого восемь тысяч лет стоит он совсем рядом с кратером давно потухшего
вулкана, Мои-Валс (Удушающий Огонь). Никто не помнит о трех огромных городах,
которые некогда были разрушены стихией, никто и не искал их останков — войны
занимали умы первых поселенцев, а с тех пор прошло не так много времени, чтобы
любопытные путешественники успели посетить все уголки света и передать рассказы об
их чудесах всем остальным.
Последним обитателем монастыря был преклонных лет астролог Альри Данхор из
Темера и многочисленные его ученики — их разношерстная компания отлично ладила
друг с другом. Немногие отваживались провести восемь лет обучения на неприветливых
склонах Мои-Валса, да и спрос на астрологов — подлинных, разумеется, исключая
шарлатанов, которые встречаются на каждом углу, — не столь велик.
Многие опасаются спрашивать о будущем, предпочитая настоящее.
К 22-му дню осени года 319 от пришествия Дайнера астролог, крепкий старик ста
восемнадцати лет от роду, неожиданно понял, что больше не может ни учить
последователей, ни заниматься астрологией сам.
Раз в год он делал особый расчет — по просьбе Совета Магов. Каждый год
почтовый голубь доставлял в неприметное здание на окраине Оннда листок тонкой
бумаги, испещренный разноцветными точками.
Немногие знали их смысл. Образно выражаясь, схемы позволяли определить
крупнейшие события, что должны были вот-вот потрясти Ралион и ближайший к нему
участок вселенной.
Откровенно говоря, с точки зрения простого человека высшие маги и знатоки
точных наук показались бы безумцами. Ведь неурожаи, наводнения, пожары, эпидемии
вовсе не считались из ряда вон выходящими событиями. Так, решаемая проблема — и
что с того, что она в состоянии опустошить целые страны?
В этот раз схема была путаной, но отдельные расчеты Альри поручил лучшим
своим ученикам, и те подтвердили его выводы, не вполне понимая, что они вычисляют.
Гадал и Альри, глядя на схему, которая предвещала ни много ни мало
фундаментальные изменения в структуре мироздания. Впрочем, для обычных людей эти
потрясения незаметны. Даже если их и удастся заметить, то как ничтожные и неопасные.
Еще бы, ведь все крупнейшие сдвиги протекают очень медленно.
А утром, повторив расчеты и сверяясь со множеством таинственных приборов,
Альри получил результат, который заставил его содрогнуться.
Точки сползались ко вполне определенному месту на карте Ралиона, и силы,
которые производили сдвиг, были невообразимо велики. Что это должно было повлечь —
он не понимал. Но понимал, что такого просто не может быть.
Спустя день расчеты повторились. Раз сдвинувшись, точки не совершили
заметного перемещения. Тут-то Альри и уверовал в истощение собственного разума и в
необходимость отставки. Хотя всегда знаешь, что все хорошее непременно прекратится,
как больно бывает ощущать это каждый раз!
На четвертый день Альри повторил расчеты… и точки собрались в совсем
небольшой и ничего не говорящей ему области на карте. Спокойно и неторопливо Альри
перепроверил расчеты, вызвал гонцов и велел немедля разослать копии своих
предсказаний в четыре крупнейших университета Ралиона.
Никогда еще гонцы не получали задания доставить сведения во что бы то ни стало
в течение суток.
Спустя восемь часов все университеты уже получили предупреждение Альри
Данхора и выслали экспедицию — проверить, что же творится в никому не ведомой точке
Ралиона.
Экспедиция долетела до океана, не нашла там ничего и вернулась. Никому из
ученых не было известно, лежит ли что-либо там, в глубине, под полуторамильной
толщей воды.
Все маги и специалисты по внечувственным восприятиям перешли в состояние
полной готовности к чрезвычайным ситуациям.
А Ралион готовился отмечать праздники урожая, что были древней традицией
почти повсеместно.
* * *
Таилег проснулся от жуткого холода. Покосившись, он увидел мерно дышавшую
рептилию и беззвучно выругался. То-то будет смеху, когда она утром очнется и увидит
его окоченевшее тело… Тьфу!
Намерение подняться и попрыгать вскоре оказалось совершенно невыполнимым.
Суставы и мышцы настолько сильно болели в ответ, что доведенный до отчаяния Таилег
решил сжечь последний факел и худо-бедно погреться. И шут с ним со всем! Все равно
один факел — это не сто и не тысяча.
Тут он вспомнил, что так и не развернул сверток Даала. Кстати, именно этот
сверток немилосердно втыкался ему в затылок, как ни поворачивай рюкзак.
В свертке была бухта очень тонкой, но прочной, веревки, две дюжины узких
прямоугольных свертков и три — свертков покрупнее.
Ладно, начнем с маленьких. Скользкая на ощупь плотная бумага долго не
поддавалась, пока неожиданно из нее не выскочил узкий предмет. Наподобие факела в
ножнах. Конус на короткой тонкой рукоятке.
Таилег осторожно снял колпачок с отполированного тяжелого конуса, и тот…
засветился. Выяснилось, что, нажимая на разные участки его рукоятки, можно

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *