ФАНТАСТИКА

Умереть впервые

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

Рамдароном новую, не до конца очищенную комнату. Юноше, похоже, всерьез начинала
нравиться археология — в новом аспекте, ранее ему совсем незнакомом. Ему было
приятно копаться часами в куче камней, выбирая по крупицам осколки минувшего.
К ответственным работам Рамдарон его пока не допускал — за три недели
достаточного опыта не набрать, — но большую часть рутинного просеивания Таилег
выполнял по собственной воле, с большим удовольствием.
Он смахнул кисточкой пыль с чего-то, обросшего за века неприглядным слоем
разнообразного мусора, как вдруг оболочка отвалилась, и первозданной свежестью в его
пинцете засветилась булавка.
Та самая. Или такая же.
Вначале Таилегу стало немного не по себе.
Откуда здесь она? Или в то незапамятное прошлое уже существовал тот безумец,
что навлек на десятки людей смерть, а на единицы — проклятия?
Весь интерес к работе тут же пропал.
Он выбрался из комнаты, тщательно сложил инструменты и побежал в замок —
показывать Рамдарону.
Тот хмыкнул и извлек собственную булавку. Сравнил, стараясь не прикасаться к
ним пальцами. Все, включая форму камня и царапины на оправе, было абсолютно
одинаковым.
— Честно говоря, я ничего не понимаю, — покачал Рамдарон головой. — Вызови
Кинисс, скажи ей — может, там что-нибудь поймут.
Но Таилег не стал никого вызывать и просидел остаток дня у себя в комнате, глядя
на плывущие над морем тяжелые облака. Настроение у него сразу испортилось.
А ночью ему приснилось, что над Континентом повисли плотной пеленой облака, но
вместо дождя из них сыпался нескончаемый поток таких же булавок.
Утром он решился и вызвал Кинисс по шарику экстренной связи; такой был теперь у
каждого из них.
— Таилег? — отозвалась та немедленно.
— У меня очень странная находка, Кинисс. Мне бы хотелось показать ее.
— Сейчас буду, — отозвалась она, и шарик погас.
Спустя минуту Кинисс постучалась в дверь его комнаты.
Таилег предложил ей сесть и молча вытащил на свет булавку.
— Я вчера нашел ее под грудой камней, — пояснил он. — Мне стало немного не по
себе. Кинисс некоторое время молчала.
— Я боюсь, что сейчас тебе станет очень не по себе, — ответила она и вытряхнула
на стол содержимое небольшого мешочка.
Таилег ошарашено уставился на груду в несколько сотен булавок.
— Они появляются одна за другой, — пояснила Кинисс. — Пока что мы исследуем
только населенные пункты. По каким-то причинам булавки возникают лишь по ночам.
Это, правда, нам работу не облегчает. Все маги будущей Академии и все Наблюдатели
заняты день и ночь.
На короткий момент Таилега обуял невыразимый ужас.
— Я… — слова с трудом шли ему на язык. — Подожди меня здесь, Кинисс… я
сейчас.
Рептилия кивнула и устроилась у стола, уперев голову в ладони и глядя в облака.
…Таилег бродил по скользким от дождя скалам и дрожал. Не от холода — одет он
был тепло, — а от чего-то еще. Ему, которому уже не угрожала смерть, было страшно.
Он представил себе, как тысячи людей с интересом подбирают булавки, втягиваясь
в тот же круговорот событий, что уже повлек множество смертей. Как количество
бессмертных растет с каждым днем.
Что-то блеснуло в трещине между камней. Он наклонился и увидел еще одну
булавку. Яростно пнув ее, Таилег со всех ног поспешил обратно.
— …Я отправляюсь, — произнес он бесцветным голосом. — Кинисс, скажи мне
правду — что произошло помимо этого дождя из булавок?
— Мы успели найти и закрыть в общей сложности двести шесть порталов, —
ответила Кинисс, и Таилег понял, что она страшно устала. — На вечер вчерашнего дня.
— А… потери?
— Девяносто шесть человек. Из тех, что погружались в порталы. Других жертв нет.
— Куда же ведут порталы? — Таилег не верил, что этот разговор происходит на
самом деле.
Рептилия пожала плечами:
— Точно неизвестно, но, как правило, в очень недружелюбные места. Искренне
надеюсь, что тамошние обитатели и дальше будут успевать к порталам позже нас.
— И ты молчала? — спросил Таилег, ощущая себя преступником. — Почему ты не
сказала мне об этом раньше?
— А ты смог бы выполнять мое особое поручение, если бы сам не хотел его
выполнять? — ответила Кинисс, прикасаясь своими необычайно теплыми пальцами к его
ледяным запястьям. — Мы никогда никого не заставляем силой. Это бессмысленно — и
последствия могут быть только еще более худшими.
— Я сейчас снова жалею, что не могу умереть, — горько пожаловался Таилег и сел,
глядя на россыпь украшений. — Все, что случилось, будет на моей совести.
— Можешь считать так. — Кинисс повернулась к нему лицом, и в ее глазах не было
ни капли жалости. — А можешь и не считать. Никому не известно, что было бы, согласись
ты сразу же. Многие живы. Те, кто умерли, знали, что они идут на смерть. Возможно,
больше смертей не будет. Кто знает?
Она отошла к окну.
— Корабль прибудет через день, — объявила она. — Вам придется плыть на запад.
Это отнимет существенно меньше времени — сезон ветров в разгаре.
Таилег молча кивнул.
— Может быть, ваша миссия будет бессмысленна, — произнесла Кинисс. — Тогда
Рамдарон прав, и наступили сумерки мира. Но я до сих пор надеюсь, что все вернется на
круги своя. Для большинства ничего особенного не произошло.
Так, впрочем, и должны приходить сумерки. Тихо и постепенно.
— Удачи, Таилег. — Рептилия сжала его локоть, и юноша почувствовал себя
гораздо лучше. — И постарайся не испытывать жалости к себе. У вас, людей, это чувство
— наиболее омерзительное.
* * *
Корабль шел быстро, и ветры благоприятствовали путешественникам.
К большому удивлению Таилега, с ним вместе отправились все четверо. Пятеро,
включая кота.
Корабль (в типах их Таилег не разбирался и звал его просто кораблем) им попался
весьма быстроходный. По словам их капитана, путешествие должно было занять
пятнадцать-двадцать дней.
. Правда, как
говорится, страшно только начать, а дальше все само получается.
Из всех пассажиров только Таилег был молчалив. Совесть все еще донимала его,
и, хвала всем богам, его попутчики ни разу не заводили разговоров на эту тему.

Единственное, чего следовало опасаться, — преждевременного оскудения запасов
вина. Таилег занялся книгами, которые ему подарили Леглар и Кинисс, и обнаружил, что
имеет дело с точным и очень подробным сравнительным описанием истории Ралиона —
с точки зрения трех рас. Люди, хансса и Дарионы излагали свой взгляд на события
периода почти в восемь тысяч лет длиной.
До того момента Таилегу, как и многим людям его возраста, казалось, что мир
возник одновременно с ними и что минувшее — не более чем привычка. Способ
объяснить то, что неизвестно, или обосновать то, что иначе не обосновывается.
Теперь он начинал понимать, почему Рамдарон зачитывался историческими
заметками. Даже такими малодостоверными, как записки придворных историографов.
— Слушай, Даал, — обратился он как-то к своему наставнику. Спустя три дня ветра
стали заметно менее сильными — с одной стороны, это удлиняло их путь, а с другой —
стало проще стоять на палубе и обозревать бесконечный океан. — Вы действительно
отбирали эти книги вдвоем?
— Угу, — сказал тот неразборчиво, поскольку держал во рту большую иглу. Как и
многие Магистры, Даал чинил свой мундир сам. Поручать эту ответственность кому-то
еще было дурным знаком — удача могла оставить лентяя.
— Что-то я не видел у них в кабинете книг. Ни одной.
— А это и не в кабинете, — возразил Даал. — Это у нее в библиотеке. Дома.
— О-о-о! — только и сказал Таилег. Он имел очень смутные понятия о том, как
живут Хансса. Бред, который об этом сочинили люди, его не устраивал, а погружаться в
глубины позаимствованной им памяти было… как-то… неприлично, что ли. — И много там
книг?
— Вообще-то хансса книги не очень-то уважают, — продолжил Даал, оглядывая
свою куртку и довольно улыбаясь увиденному. — У них другой способ записи. Нам,
видимо, недоступный. Иероглифический… хотя это не то слово. Иероглиф — это знак со
смыслом, но, как правило, с понятием или с несколькими. У хансса же их —
целые трактаты. Я видел одну из их притч, примерно в полчаса длиной, которая
умещалась на куске камня величиной в две ладони. И язык, на котором они говорят
теперь, изобретен из-за таких, как мы… Слушай, а чего это я тебе все рассказываю? Ты
разве сам не узнал уже все это?
— У меня было не так много времени, — ответил Таилег, решив сказать хотя бы
часть правды.
— Ясно, — Леглар вздохнул. — Сколько там всего, у нее в библиотеке! Я бы с
удовольствием нанялся к ней библиотекарем. Выдавал бы ей книги и сам читал бы в
свободное время… Кстати, ученик, не одолжишь эти книги пролистать? Да и Рамдарон на
них уже зубы точит.
— Разумеется. — Таилег был удивлен. — Торопиться мне теперь некуда. — И
усмехнулся. На этот раз уже почти весело.
— Правильно, — кивнул головой Даал. — Бессмертие — это как болезнь. Если уж
она неизлечима, то надо к ней привыкнуть.
Тут из кают-компании высунулась рыжая голова Тарца:
— Эй! Философы! Мы тут в решили перекинуться… Не составите
компанию?
На третий день относительного спокойствия Таилег увидел белесую линию, что
тронула северную часть горизонта, и спросил об этом Рамдарона.
— Там? — почесал голову археолог. — По-моему, это Штормовой пояс. Гиблое
место… Ни один корабль не смог еще сквозь него пробиться.
— Да ну! — Таилег говорил почти с восторгом. Штормовой пояс был местом, за
которым всегда помещали предел мечтаний человека на земле. Там творилась жизнь
справедливая, и вечно ревущие на границах ветры охраняли вход в земли для
избранных, — И что там, как ты думаешь?
— Есть легенда, что некоторые драконы поднимались в воздух так высоко, что
пересекали Пояс, — вступил в разговор капитан, видавший виды Человек. — Но и они не
смогли запомнить ничего из того, что там творится.
— А маги? — подозрительно спросил Таилег. — Неужели их хваленое могущество
не позволяет пробиться сквозь непогоду? Подумаешь, какой-то ураган…
— Не говори так, юноша. — Капитан покачал головой, — Ты не бывал в тех местах.
Магия хороша там, где ее изобретали. Есть вещи, против которых она бессильна.
Таилег только хмыкнул. Авторитет магии в его глазах сейчас значительно
уменьшился.
— Возможно, когда-нибудь мы изобретем способ плавать под водой и поднырнем
под Пояс, — сказал Рамдарон задумчиво. — Пока же это намек. По-моему, совершенно
очевидный. Не лезьте, люди, куда вам пока нельзя.
— Под водой? — переспросил подошедший Даал. — Ходили слухи, что Дарионы
уже владеют подобной техникой. Правда, слухи бывают разные…
Беседа прекратилась как-то сама собой, но Таилег долго провожал белую линию
взглядом. , — подумал он.
Время от времени булавки сыпались и на корабль, но кто-нибудь из четырех
пассажиров всегда оказывался поблизости, чтобы сбросить их в море.
На восемнадцатый день пути Геллосс возник из ниоткуда — словно только что
появился из ничего. Таилег был одним из первых, кто услышал крик впередсмотрящего и
поспешил туда, где должно было начаться его последнее — как он надеялся — особое
поручение.
Ничего примечательного Геллосс собой не представлял. Даже непонятно было, за
что его прозвали . Скалы как скалы. Округлые, обточенные за многие
века волнами и ветром, как и у всех островов в мире.
Корабль долго обходил остров в поисках удобной гавани и в конце концов встал в
полумиле от северной оконечности. Ближе капитан подходить отказался.
Целый день шлюпки сновали туда-сюда, выгружая запасы. Как понял Таилег,
корабль отправлялся дальше, в Оннд, и должен был вернуться сюда только через месяц.
Ну что же, неплохо. Им оставалась шлюпка — достаточно, чтобы перебраться на
соседний островок, в трех милях отсюда. Как крайнее средство.
Остров был действительно безжизненным. Чахлые кустики и деревца вызывали
такое сочувствие, что рука не поднималась срезать их на костер. Дааловы ,
запас которых был весьма и весьма солидным, вновь выручили компанию. Больше всех
радовался толстяк.
— Мне без горячего жизнь не мила, — заявил он, водружая над тлеющим
котел. — Пусть даже сырое, лишь бы подогреть.
Рамдарон долго бродил по острову, прежде чем отыскал родник. Он был не один,
как археолог пояснил, но вода в этом была самая чистая. Путешественники долго
наполняли свои емкости для воды — по совету того же Рамдарона.
— Ты говорил, что пробыл здесь несколько месяцев, — скептически сказал ему
Тарц, — а сам битый час искал этот родник. Что-то здесь нечисто.
Рамдарон промолчал.
Ночью Даал потряс Рамдарона за плечо:
— Где Иррген?
— Почем мне знать? — отмахнулся тот сонно. — Мало ли куда человеку ночью
потребуется! Ничего, остров маленький, не потеряется.
Однако Тарц вернулся только спустя пару часов. Свое отсутствие он объяснил так:
— Чертовщина какая-то. Вышел это я — дай, думаю, отойду в местечко
поукромнее… ну, одним словом, только я закончил, как что-то меня толкает, прошу
прощения, в корму и я лечу куда-то вверх ногами. Прихожу в себя — смотрю: ни одной

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *