ФАНТАСТИКА

Умереть впервые

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

— А дальше ты залезаешь в нору, видишь там тихо-мирно спящего дракона,
стукаешь его чем-то острым по голове и убегаешь. А тут, как назло, дракону на голову
падает камешек, размером с полдома — все от того, что дракон обозлился и хвостом
дернул, — и конец ящеру. Ну тут-то ты, довольный, и выходишь: все, мол, господа
рыцари. Нет больше вашего дракона.
— И все? — скептически усмехнулся юноша.
— И все. Хорошо еще, если они тебе заплатят — медяк-другой, а не то и попросту
стукнут камушком и закопают невесть где. Честь и слава, естественно, благородному
рыцарю. Догадываешься, что будет с таким торговцем, вздумай он правды искать?
Таилег долго молчал. Кусты, сквозь которые они шли, становились совсем
непролазными, и времени на обдумывание ответа оставалось не слишком много.
— Даал, ты только что сочинил эту сказку. Не поверю, чтобы масса таких
совпадений могла происходить в действительности.
— Может, — возразил Даал. — Я, кстати, и был тем местным жителем. А начинал я
помощником у своего отца, между прочим. Продавал ножи, зеркала, всякую мелочь. Так-
то.
— А что стало с тем благородным рыцарем? — спросил Таилег ехидно, надеясь
увидеть смущение на лице своего наставника.
— Понятия не имею, — отозвался тот безразлично. — Может быть, как-нибудь и
выбрался наружу. Да и не в нем дело, Таилег. Я хотел сказать, что за подвиги платит
больше всего сам герой. Запомни это и не старайся бороться с этим законом природы.
Еще некоторое время они продирались сквозь совсем уже непролазную чащу, пока
Таилег не взмолился:
— Куда мы идем? Неужели не было дороги покороче?
— Может быть, и есть, — отвечал тот, с проклятиями отцепляясь от куста
терновника. — Но мне она неизвестна. Да не беспокойся, тут идти минут десять.
Выяснилось, что идти было все полчаса.
— …Все здесь, — произнесла Кинисс. Таилег обернулся. Холм, на котором они все
собрались, был единственным свободным от деревьев островком на мили вокруг. Рядом
с ним стояли Даал, Рамдарон со своим котом, Тарц и Ташшилен. Кроме них, поодаль
стояло человек двадцать — все сплошь маги, высокопоставленные клерики и
представители других сил, о существовании которых Таилег раньше и не догадывался.
К Кинисс и ее компании они, правда, не подходили. О чем-то совещались,
рассматривали какие-то бумаги, возились с загадочным снаряжением.
— Зачем мы здесь? — спросил Таилег, когда Кинисс закончила переговариваться с
Даалом и отошла в сторонку. Все остальные его новые знакомые устроились прямо там,
где сидели. Тарц, как выяснилось, не преминул запастись выпивкой и закуской, так что
для него — и для всех окружающих — Праздник продолжался.
— Кинисс… — Нужные слова не приходили к нему на язык, пока вдруг пелена
усталости не сошла и понятия не появились сами собой. — Кинисс Адор… — Рептилия
подняла голову и посмотрела на него как-то странно. — Зачем мы здесь? — Таилег
понял, что говорит на языке хансса. Леглар, что присоединился к Тарну и держал в руке
оловянную кружку, вздрогнул и посмотрел в его сторону.
— Затем, чтобы избежать ненужных жертв. — Кинисс ответила ему на языке своих
соплеменников и посмотрела на Таилега с нескрываемым любопытством. — То, что
случилось в Киннере, скоро случится здесь. Я постараюсь забрать вас с собой, прежде
чем вы исчезнете.
— Зачем?
— Странный вопрос, Таилег Адор. — Кинисс прикоснулась к его запястью двумя
когтями. — Кто знает, куда вас забросит на этот раз? Не вы одни сейчас вовлечены в
непонятные и жуткие события. Но вы лучше всех остальных знаете, что происходит.
— Я ничего не знаю, Кинисс. Все само обрушивается на меня.
— Верю. Но нужно, чтобы ты рассказал все, что знаешь. Все, — подчеркнула она
интонацией. — У нас мало времени. Я объясню позже.
Она коротко отсалютовала ему (жест вынужденного прекращения разговора,
отметил про себя Таилег) и направилась к группе тех, кто продолжал совершать какие-то
непонятные приготовления.
…Таилег присоединился к товарищам по несчастью.
И вовремя. Бочонок у Тарца вот-вот должен был опустеть. Когда Таилег отпил
первые несколько глотков, Леглар запустил в пространство обглоданную цыплячью
косточку и спросил его тихо:
— Где ты так научился разговаривать с ними?
— Как-то не задумывался, — честно ответил Таилег.
— Вот оно что, — протянул Даал. — Слушай, я всерьез предлагаю тебе поучить
меня чему-нибудь. Я закрыл глаза — и можно было подумать, что говорят двое хансса.
Небеса, ты даже интонации употреблял те же самые!
— Для начала я хочу отдохнуть, — возразил Таилег. — По-настоящему. И если ты
меня снова заманишь для этого на какой-нибудь Праздник — клянусь Владыкой Воров,
Леглар, я намну тебе бока! Во всяком случае, постараюсь это сделать.
— Договорились, — весело рассмеялся Даал и хлопнул его по спине, — В
следующий раз сам выберешь, где отдыхать. И тогда…
— Даал, — произнес Элларид за его спиной, — посмотри-ка на небо.
Все тут же уставились в зенит.
Темная точка возникла над ними, на головокружительной высоте. Она росла,
наливаясь синим и черным, превратилась в сложную многозубчатую чашечку, и тонкие,
почти невидимые, иссиня-черные принялись постепенно тянуться от чашечки
к земле.
Кинисс возникла рядом в мгновение ока. Сосредоточилась, и перед ней в воздухе
вырос мерцающий овал — достаточный, чтобы в него вошел человек.
— Все внутрь, быстро! — приказала она, и даже Тарц, постоянно принимавший в ее
присутствии кислое выражение лица, не стал перечить.
Последним в портал вошел Рамдарон, держа на руках шипящего Даррилхоласса.

Глава четвертая. СУМЕРКИ
Таилег!
Голос, что вывел его из оцепенения, принадлежал Рамдарону.
— А? — Юноша поднялся с обширного дивана, протирая глаза. Свечи в
канделябрах, что стояли поблизости, укоротились почти вдвое. Книга, которую он читал,
валялась на полу.
— Сейчас! — ответил юноша, тщетно пытаясь откашляться. В замке, который
служил им пристанищем, по-прежнему жили сквозняки и коварно лишали голоса всякого,
кто осмеливался разгуливать, не одевшись как следует.
Путь до двери в два человеческих роста высотой длился вечность. Ныли суставы,
прихваченные сквозняком, и координация после сна на жестком диване оставляла желать
лучшего.
Рамдарон вошел внутрь, по-прежнему в своей походной одежде. Как объяснил он

однажды, прогуливаться по пещерам надо одевшись так, чтобы не было холодно. Тот, кто
об этом забывает, живет недолго.
Говорилось это в присутствии слуг — надменных и лишенных всяких эмоций. Как и
на Континенте, в старинных замках поколения прислуги сменяли друг друга, как и
поколения хозяев. Таилег готов был поклясться, что в тот момент, когда Рамдарон
впервые сравнил замок с пещерой, на лицах лакеев отразилась на какой-то миг новое
чувство.
Весьма нелестное чувство.
Однако слуги были не более чем привычным дополнением к замку, снят последний
был за немалые деньги, так что каждый из новых жителей Нинцора (так звался и островок
где-то на западе Архипелага, и сам замок) мог весьма вольно отзываться о прошлом,
настоящем и будущем своего нового жилища.
Дверь за Рамдароном захлопнулась, и Таилег поспешил к камину — разжечь огонь.
Звать слугу он не хотел: во-первых, не имел привычки, а во-вторых, многие их разговоры
не предназначались для посторонних ушей.
— Как это можно, — приговаривал он, стуча зубами. — На улице тепло, а здесь
такой зверский холод!
— Ты еще не бывал в здешних темницах, — охотно поддержал разговор археолог.
— Я туда заглянул — вот уж поистине безнадежное место! Местами даже кости валяются
в камерах. Не иначе, реклама для интересующихся…
— А что? Это здесь, на Юге, феодалы мало что значат. А на Севере еще очень
даже много значат… и у них, наверное, темницы не пустуют… Может, гостил один такой
недавно.
— Возможно. — Рамдарон придвинул к камину два массивных кресла и в одно из
них уселся сам, подставив ноги постепенно разгорающемуся пламени. — Хочешь намек?
В здешних подвалах полным-полно потайных дверей и каких-то загадочных щелей. Из
некоторых при достаточном воображении можно услышать и стоны.
— Намек понял. — Таилег забрался в кресло и натянул плед по подбородок. Плед
был тем самым. — И шагу туда не ступлю.
Рамдарон рассмеялся.
Долгое время они сидели, вдыхая с наслаждением смолистый дым и вслушиваясь
в потрескивание. В дымоходе тихонько подвывал ветер.
— Где твой кот? — нарушил тишину Таилег спустя десяток минут.
— Даррилхоласс? Да вон он, лежит между нами.
Юноша повернулся и всмотрелся в пустое, темное и пыльное пространство между
их креслами. Отблески пламени то освещали блестящий, отполированный паркет, то
вновь оставляли его в тени. Спустя минуту-другую он различил слабо очерченный
дрожащим воздухом силуэт чего-то длинного и мохнатого, лежащего к огню лапами.
Кот, похоже, спал.
— Я, кажется, скоро научусь находить его, — произнес Таилег, принимая прежнюю
позу. — Как это ему удается, быть почти невидимым?
— Я пытался это выяснить, — пожал плечами археолог. — Считается, что
мозаичные коты обладают псионическим даром и восприятие у всех, кто рядом.
Таилег извлек ромб, подаренный ему неизвестным в маске, и поднес поближе к
коту. Свечение ромба не изменилось.
— Неправда, — произнес Таилег с удовлетворением. — Псионика тут ни при чем.
— Да я знаю, что ни при чем. Пытался как-то раз записывать его на килиан. Ничего
не вышло. Местами только глаза и получились… и то, когда он на меня смотрел.
— Чем же он тут питается? Что-то я не помню, чтобы ты его кормил.
— Странные вопросы, юноша. В двух шагах от замка начинается лес. Мозаичные
коты, кстати, раньше водились почти повсеместно. Так сказать, были хозяевами
животного мира.
— А потом?
— А потом пришли люди.
Таилег промолчал. В последнее время свет клином сходился на людях. Куда ни
брось, во всем были виноваты люди.
— Ладно, не заводись, — Рамдарон привстал и бросил в огонь еще одно полено. —
Тебя так вырастили — в убеждении, что Человек всегда отличается от окружающего
мира в лучшую сторону. Вот тебе и обидно.
— А тебе не обидно? Послушаешь Кинисс или еще кого из их команды:
— Ну и что? Так ведь оно и есть.
— Странно слышать это от человека.
— Таилег, — Рамдарон повернулся к нему лицом, продолжая улыбаться, — когда-
то я стал археологом, чтобы показать: люди во все времена были лучше всех.
Могущественнее всех. Культурнее всех. Я этим занимался более тридцати лет, так что
кое-что могу позволить себе утверждать.
— И что же?
— И ничего. Через десять лет я понял, что люди — лишь пылинка на лице Ралиона.
Мелочь. Жемчужина, конечно, но лишь одна из большого узора. Мне было очень обидно.
Я даже заподозрил, что другие расы в отместку уничтожали все доказательства
человеческого превосходства. В отместку.
Наступило молчание.
— А потом я понял, что мы всего лишь занимаем свое место. Которое нам уступили
— кто с боями, кто по доброй воле. Можно считать это страхом перед людьми. А можно
— выражением доброй воли. Кому как нравится.
— Так что же, мы хуже всех?
— Таилег, тебе пора бы перестать делить мир на белое и черное.
— И все же? Ты сам-то что думаешь?
— Я? — Рамдарон протянул руку и налил легкого яблочного вина им обоим.
Подумал, добавил в оба бокала щепотку каких-то пряностей и капельку лимонного сока.
— На, попробуй. Я вообще еще не умею думать.
— Шутишь?
— И не думал. — Рамдарон усмехнулся, — Прости, проговорился. Думать, юноша,
надо уметь. А чтобы уметь, надо учиться. У нас на островах учиться было негде. Я
вообще был сыном сапожника, и мне думать не полагалось по определению.
— Сыном сапожника. — Что-то мелькнуло в сознании Таилега, но не оформилось в
мысль.
— Да… Так что думать, приятель, порой приходиться учиться через унижение. Для
меня осознать, что моя раса вовсе не венец творения, было большим унижением. Да и
остается им, по большому счету. Тебе, правда, довелось немало пережить, так что и
думать пора уже.
— И все же? Рамдарон? Скажи откровенно — по твоему мнению, мы лучше всех
или хуже всех?
— Мы нужнее всех. — Рамдарон одним глотком осушил свой бокал и содрогнулся.
— Ух как продирает… Мы нужнее всех, Таилег. Иначе ни одна раса не стерпела бы
нашего существования после всего того, что мы сделали с нашим миром. А почему мы
нужнее всех — этого я пока не понял.
— Нужнее всех, — повторил Таилег, встал с кресла и подошел к окну.
Свинцово-серое небо на востоке приобрело чуть розовый оттенок и заметно
посветлело.
Начинался последний день осени.
Прогулка по островку приносила Таилегу заметное облегчение. Ему самому было

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *