ФАНТАСТИКА

Умереть впервые

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

Таилег произнес имя Владыки Воров, ожидая самой бурной реакции.
Тамле рассмеялась. Таилег уже успел привыкнуть к этому звуку.
— Возможно, мы сумеем уговорить его помочь тебе. Вернее, уговаривать его ты
будешь сам.
— Заодно, — добавила она, скрестив пальцы рук — я расскажу тебе о нашем
покровителе. Может быть, ты расскажешь своим соплеменникам, кто он на самом деле.
— Здорово, — выдохнул Таилег и потянулся к рюкзаку.
Тамле поймала его за руку.
— Сначала спать. Разговор у нас будет долгим. , — вспомнил Таилег и послушно улегся. Тамле улеглась
рядом, сложившись в почти правильное кольцо. Какая гибкая, подумал Таилег сонно. Как
кошка!
Ему приснился каменный лабиринт, где на стенах были нарисованы мертвые
головы. Во сне он блуждал, не в силах выйти на свободу, и звук, напоминавший свист
меча, рассекающего воздух, постепенно приближался к нему.
Но ничего страшного не случилось.
* * *
Колокольчик над дверью тихонько зазвенел.
— Леглар! — Хозяин магазина, ольт по имени Нантор Олгаллон, уже шел к нему
навстречу. — Какими судьбами?
— Приветствую, Нантор. — Они раскланялись, и хозяин пригласил гостя в глубь
своего заведения. — Мелия, — окликнул он кого-то. — Поработай пока, у меня важный
гость.
Девушка прошла мимо Леглар а, улыбнувшись ему на ходу. Тот приподнял шляпу и
поправил воротник своей куртки.
— Садись. — Хозяин указал на одно из невысоких кресел. Леглар оглянулся.
Нантор не потерял превосходного вкуса — произведения искусства, собранные здесь,
должны были привлекать воров со всего света. Даже ему, поверхностно
воспринимающему гармонию неживого, было приятно среди такого великолепия. — Какая
превосходная коллекция, — сказал Даал с неподдельным восхищением.
Ольт кивнул. Он ничуть не изменился за двадцать пять лет и выглядел по-
прежнему двадцатидвухлетним.
— Пора бы уже уезжать. Засиделся я здесь, дружище. А ты здесь откуда? По
делам?
— Да нет, Нантор. У меня к тебе один небольшой вопрос.
Он извлек булавку и положил ее на стол.
— Вопросы потом, Леглар. Как насчет бутылочки вина?
— Черт побери, почему бы и нет, — сказал Леглар и снял свою куртку. — Ты прав,
Нантор, я становлюсь слишком суетливым.
На следующий час заботы нынешние благоразумно уступили место вечному.
— Стало быть, ты собрался на фестиваль Оннда, — заключил ольт, задумчиво
поигрывая шариком килиана. У Олгаллона была богатейшая коллекция музыкальных
записей такого рода, и желающих сделать копию было невероятное множество.
Иначе как услышишь такие шедевры? Всевозможные оркестры были редкостью на
Ралионе; услышать их своими ушами было трудно и дорого, а уж храмовую музыку… и
вовсе невероятно.
Тем более что боги не возражали против распространения себя в виде музыки,
картин, книг. Вражда их перешла в соперничество — и новое это занятие увлекло
бессмертных настолько, что войны между разными культами стали большой редкостью…
Леглар кивнул.
— Да только не поеду. Я собрался познакомить Таилега там кое с кем… да только
теперь. — Он махнул рукой.
— Таилег? — Ольт осторожно уложил шарик в специальное гнездо, коснулся его
пальцем, и полилась тихая, неторопливая музыка, под которую было удобно
медитировать и творить. — Помню. Очень способный молодой человек. Он мог бы стать
прекрасным скульптором.
— Я его несколько по другой части обучаю.
— Знаю. — Ольт улыбнулся. — Знаю я твои . Ну и что с того?
Хачлид Великий до семидесяти лет был разбойником с большой дороги, пока однажды не
услышал музыку арфы. Так родился великий композитор.
— Я не верю в подобные сказки, Нантор. — Леглар откинулся в кресле и закрыл
глаза. Седьмая Симфония перемен была любимой у них обоих. Ее полагалось слушать
молча… но и смертным и бессмертным всегда недостает времени и терпения.
— Не верь, — согласился ольт после долгой паузы. — А еще я говорил тебе,
Леглар, что из тебя выйдет отличный дипломат.
— Я и так дипломат. В некотором смысле.
— Но мог бы стать великим.
— Зачем нам столько великих, Нантор? Если мне доведется стать дипломатом и
избавлять мир от насилия остротой ума, то только когда мое теперешнее ремесло мне
наскучит. Но, боюсь, пока все сокровища не окажутся в руках у Палнора или Зартина, мне
найдется чем заняться.
— Я уверен в обратном.
Леглар промолчал.
…Час спустя ольт открыл глаза, велел принести им чаю с горными травами и взял
тонким пинцетом булавку. Провел над ней рукой, поднес к глазам, прислушался к
внутренним чувствам.
— Странно, — покачал он головой. — Трудно описать ощущения. Представь,
Леглар, зал, где играет превосходная музыка и ведутся мудрые разговоры. Толстая дверь
заглушает почти все звуки. Ты видишь в этой двери замочную скважину, но, как только
подносишь ухо, так музыка замирает, а разговоры прекращаются.
— Ясно, — произнес Леглар, уже привыкший к необычному языку Нантора. —
Надеюсь, ты к ней не прикоснулся.
— Нет. — Ольт подумал и, отпив глоток чая, спросил: — Чьи голоса ты боишься
услышать, Леглар?
— Я боюсь только одного голоса, — криво усмехнулся Леглар. — Голоса, что
прикажет мне стать честным человеком.
— Не время для шуток. Ты хотел услышать ответ на вопрос, но отчасти ты знал
ответ или надеялся на что-то. У тебя на лице написана покорность року. Я не
предсказатель… поговори с предсказателями. С настоящими, — сделал ольт упор на
последнее слово.
— Уже.
— Кинисс?
— Ты уверен, что ты не телепат?
— Нет, но помимо меня она — единственная здесь, кто хорошо знает тебя. Кроме
того, ты кого-то ждешь.
Леглар молчал.
— Нантор, — произнес он. — У меня ощущение, что мы… я… в руках безумца. Кто-

то задался целью сжить нас со свету — любыми средствами. Сегодня, например, в
гостинице мне подали отравленное вино.
— Кто это сделал?
— Никто. И самое удивительное — все говорили правду. Несколько дней назад по
городу рыскали убийцы. Тоже по мою душу. Но у меня не осталось никого из врагов, что
стали бы преследовать меня здесь! Да и почему именно сейчас? Я давно уже сижу тише
мыши…
Ольт остановил музыку и долго глядел куда-то сквозь стену.
— Возьми вот это. — Он протянул Леглару небольшой лист бумаги, — Это мои
хорошие знакомые. Живут в Алтионе. Через двенадцать дней там устраивается Праздник
Урожая. Золотой.
— В честь Ирсераны? Ольт кивнул.
— Они ожидают массу знамений, явление младшей манифестации своей богини и
многое другое. Но вернемся к этим адресам. Здесь два имени. Один из них мой
соплеменник — он занимался экзотическими вещицами, наподобие этой. Сам знаешь, я
магии не изготовляю. В общеупотребительном смысле.
Леглар кивнул.
— Второй — дарион. Тоже прекрасный ювелир и большой знаток истории. Съезди к
ним, когда дождешься кого следует, и не пропусти Золотого Праздника.
— Надо же, — пробормотал Леглар, аккуратно сворачивая листок. — Совсем
забыл, что у них Золотой именно в этом году.
— Возможно, я тоже там появлюсь. Ну а если нет, что ж — возьми, — и Нантор
передал Леглару горсть почти черных, пустых шариков для килиана.
— Зачем это?
— Запишешь что сможешь. Сделай мне запись музыки.
— Хорошо. — Леглар ссыпал шарики в карман. Они встали и вновь поклонились
друг другу.
— Кстати, почему ты уверен, что я дождусь кого следует?
— Интуиция, — ответил ольт и подмигнул.
* * *
Разговор действительно получился долгим.
Более того, Тамле придавала ему очертания ритуала, который Таилегу был не
понятен.
Утро и день Тамле занималась какими-то своими делами. Единственный раз она
позвала Таилега — присутствовать при упокоении останков стрелка. Более точного слова
Таилег не смог придумать.
От их противника (надеюсь, что последнего, подумал юноша мрачно) осталось
немного. Стрела, которую он пустил в потолок, вызвала небольшой обвал, и теперь
недавний охотник лежал погребенным под почти двумя тоннами каменных глыб.
Таилегу не было его жаль ни в коей мере, но Тамле, производя тот же странный
ритуал, что проводила недавно над телом его двойника, испытывала такую же скорбь.
— человеческое слово, но Таилег не знал правильной замены ему в языке
Хансса. Чувство исходило от нее физически ощутимыми волнами, и Таилег неведомым
ему путем испытывал его.
Следующие несколько часов он занимался описанием недавних событий, делая
множество пометок в своем блокноте и надолго останавливаясь. Писательское ремесло
давалось с трудом. Да еще с каким трудом! Тамле поблизости не было. …Она заварила
чай, добавив в котелок крупицу мягко светящегося мха, и, выбрав камень, что немного
возвышался над окружающим полом, устроила на нем импровизированный стол.
Таилег уселся напротив.
Они долго смотрели друг другу в глаза. Сначала Таилегу было немного смешно от
той важности, с какой Тамле производила свои манипуляции, но когда он уселся
примерно в ту же позу, странное чувство обостренности восприятия неожиданно
проснулось в нем.
Он сделал глоток горячего напитка, но не почувствовал вкуса.
— Селир танасс, Таилег Адор, — услышал он чей-то голос, словно сквозь густой
туман.
— Селир танасс, Арлиасс Адор, — ответили его губы.
— Путь богов длиннее пути всех смертных, и мне известны многие его изгибы.
Слушай, Таилег, и задавай вопросы, я отвечу на любой из них…
Речь ее звучала словно журчание воды в чистом роднике, и Таилег перестал
ощущать окружающий мир.
Он растворился в них обоих. Существовал только их разговор — вернее, монолог,
поскольку, чтобы задавать вопросы, нужно хоть что-нибудь знать.
Никогда ранее Таилег не ощущал себя таким невеждой.
Леглар лежал на обширном диване в своем номере, глядя в пустой потолок и
поигрывая пустым шариком килиана.
Нантор, несомненно, знал больше, чем сказал. Впрочем, и что с того? Ведь он сам
пришел к своему старинному другу… правильно тот сказал — словно на исповедь. Или
словно к базарному прорицателю, который всегда старается сказать то, что хочется
услышать?
Что же ему хочется услышать? Чуткость к враждебным переменам, которую должен
иметь любой уважающий себя вор, уже несколько дней будоражила его ум, но ни разу
интуиция не подсказала ему, чего следует бояться.
Вот как то вино: если бы не решил проверять все подряд, не обнаружил бы… до
поры до времени.
.
Вскоре усталость договорилась со стаканчиком красного, что Леглар опрокинул у
себя в номере, и итогом договоренности был сон. Лучшее лекарство для смертных.
…Дымка в сознании то сгущалась, то таяла. Огромная череда образов, времен и
эпох проходила мимо Таилега, и он начал осознавать главное: людям ничего не известно
об истории.
Их собственные войны за власть и насаждение древних, косных культов кажутся им
вершиной цивилизации, а исчезновение всех тех, кто не разделяет их взглядов, вызывает
только радость. Таилег испытал невероятной силы стыд, когда понял, как мелок тот мир,
который выстроили для себя люди… и как мало они значат безо всех остальных.
Отзвучали слова Тамле, она умолкла, положив на камень между ними руки
ладонями вверх. Какая-то искра вспыхнула в глубине сознания Таилега, но погасла.
Время шло. Вопросы не появлялись.
— Мне не о чем спрашивать, — произнес Таилег, и каждое слово давалось с
большим трудом. — Я только что понял, как мы ничтожны и как мало оправдываем свое
существование.
— Все мы ничтожны, — был ответ. — Но не стоит жалеть самих себя или надеяться
на помощь: окружающий мир не знает жалости. Есть единственный закон — за все нужно
платить. Все остальное — условности.
— Люди считают, что вы поклоняетесь смерти. Кому вы поклоняетесь на самом
деле?
Слабый смех пробился сквозь дымку. Очертания фигуры напротив него плыли.
Была ли то Тамле… или кто-то другой… он не мог сказать наверняка.
— Бог Наата — наш проводник в мир новой жизни; мы для него — проводники в

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *