ФАНТАСТИКА

ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

разврат». Разве я виноват, что твой путь прошел по боевым аренам и
публичным домам, с погоней за спиной и неизвестностью впереди?
А ведь, наверное, это было не случайно. Ты сам выбрал этот путь.
«Лабиринт», «Звезды и планеты», «Всякие забавы», эльфийский Лориен… Ты
вобрал в себя глубину, и показал — не себе, а мне, какова она. Всю
нетерпимость и глупость, всю агрессию, что живет в нас. И ты не хуже меня
знаешь — не только из этого соткан виртуальный мир.
Как жаль, что ты все-таки прав, Неудачник. Мир судят не по лучшим его
качествам. Иначе фашизм стал бы расцветом техники, верткими самолетами и
могучими моторами, а не трубами концлагерей и мылом из человечьего жира.
Ты вынес свой приговор, и объяснил, почему он таков.
Вправе ли мы обижаться?
Вправе ли бить себя в грудь и кричать: «Мы добры!»
Но ты не можешь, не должен унести с собой лишь это! Человеческую
грязь и красоту безлюдных гор, технологию, ставшую на службу пороков!
Иначе — зачем мы в глубине? Чего мы стоим?
…Я стою у дверей католического собора, роскошного и давящего,
великого и нелепого. Можно пойти и помолиться древнему богу, которого,
все-таки, нет. Можно вернуться домой и пожать Неудачнику руку на прощание.
И ни одно решение не будет правильным.
— Леонид?
Подошедший человек мне совершенно не знаком. Низенький, с
невыразительным скучным лицом, старых джинсах и вислом свитере. Скучный и
обыденный, ему не в виртуальности место, а в очереди за разливным
«жигулевским». Но он знает мое имя — значит, он враг.
— А вы от кого? — спрашиваю я. — «Аль-Кабар»?
Человечек не отводит взгляд.
— Леонид, ты видел меня в другом облике. Без лица.
— Дмитрий?
— Да. Может быть все-таки будем на «ты»?
— Ты сволочь, — соглашаюсь я.
— Леонид, я прошу тебя о разговоре. О пяти минутах разговора.
Неужели это — основной облик Димы Дибенко? Я видел его фотографию, но
давным-давно, на ней он был слишком молод. Значит, он — невзрачный и
обыденный? Маленькая собачка — век щенок. Этот парень придумал
дип-программу и уронил мир в глубину? Отгреб миллионы и получил долю в
«Микрософте» и «Америка он Лайн»? Первым понял, что Неудачник — пришелец
извне?
— Пять минут.
— Леонид, отойдем…
Его голос все же не вяжется с внешностью. Если он и умел говорить
просительным тоном — то это осталось в прошлом.
Мы обходим собор, Дибенко отпирает ключом причудливой формы калитку,
ведущую в сад. Здесь тихо и спокойно. Ивы, тополя, ровные аллейки…
камни… знакомой формы.
— Блин, — только и говорю я.
— Да, это кладбище… — бормочет Дибенко. — Я… я люблю сюда
приходить. Как-то успокаивает… настраивает на философский лад.
Наверное, нет в этом ничего необычного. Но я смотрю на надгробные
памятники, на аллеи, на девушку, что сидит вдали на траве, у маленького
бюста, прижав ладони к лицу. Это не скорбящий человек, это нарисованная
плакальщица, электронный эквивалент мраморных ангелочков.
Виртуальность — это жизнь. Но жизнь немыслима без смерти. И друзья
хоронят здесь тех, кто уже никогда не нырнет в глубину, не наденет
виртуальный шлем.
«Он верил в чудо» — короткая, словно проклятие, фраза на ближайшем
камне.
Прости, незнакомый мне человек. Ты верил в чудеса и прыгал в
разноцветье виртуального мира. Но вот, память о тебе лежит здесь, а где-то
в настоящем твоя могила зарастает бурьяном. Твои друзья приходят сюда,
затратив полдоллара, а земля, принявшая твой прах, рождает новую жизнь.
Может быть, честнее было бы твоим друзьям потерять час-другой жизни —
чтобы глотнуть водки на твоей настоящей могиле?
Свобода. Не мне судить!
— Я слушаю тебя, Дима, — говорю я.
У Дибенко красные, словно от недосыпания, глаза. У него мятое лицо.
Он втащил меня в чудо — которому я не нужен, он расправляется с дайверами,
как со слепыми котятами. Но он создал этот мир, и я обязан его выслушать.
— Не спрашиваю, как ты вырвался, Леня, — произносит Дибенко. — Я
понимаю, ты все-таки получил свою награду…
— Какую еще награду? За что?
— За предательство, — Дибенко смотрит мне в глаза. — Что, слово
коробит? А ведь это предательство! Всех нас, всех людей, что живут
сегодня! Ты смог стать его другом. Я знал, что ты это сможешь, знал,
потому и нанял тебя, именно тебя! Зря, наверное. То, что я мог предложить
— гроши…
— Дима, ты понимаешь, чем стала виртуальность?
— Свободой!
— Тогда в чем ты меня упрекаешь? Мы не в праве требовать от
Неудачника ничего! Ни-че-го!
— Почему же не вправе? — Дибенко облокачивается на надгробие
«верящего в чудо» и усмехается: — Да, пусть не формулы и чертежи… не
вакцины и рецепты справедливого общества. Но хоть надежду он мог нам дать!
Нам, всем! Если он пришел — значит, все будет хорошо! Если он есть —
значит, мы не захлебнулись свободой!
Кажется, я снова чего-то не понимаю!
Но Дибенко продолжает, и я молчу.
— Думаешь, я знал, что делаю? Тогда… Нет! Я напился! В драбадан, в
дрызг, в стельку! Прилип к машине, а спать не хотелось, и играть тоже не
хотелось, работа поперек горла стояла, начал подбирать цветовую палитру,
ритм изображения… очень хотелось музыку наложить, а машина дохлая была,
без саунд-карты!
Значит, не врут легенды…
— Я не знаю, как! — кричит Дибенко. — Это она захотела родиться, а не
я ее родил! Это глубина, глубина пришла сквозь меня — в мир! Я понял, я
почувствовал, но я — не творец! Лишь проводник, перо, которым двигала
чья-то рука! Издалека, сквозь мрак, сквозь тишину — дотянулась, и

заставила сделать! Ее! Дип-программу!
У меня дрожь проходит по телу, и не потому, что Дмитрий сказал о
тишине. Просто и мне это чувство знакомо. Ужас творца, который не
понимает, как и что он создал.
— Меня одни называют гением… — человечек с синяками под глазами
хватает меня за руки. — Другие — тупицей, нашедшим жемчуг в навозной куче!
А ведь все неправда! Сквозь меня глубина пришла в мир. Значит — кому-то
это было нужно! Не сейчас… потом…
Дибенко смотрит на меня, жадно и восторженно. Шепчет:
— Он хоть что-то тебе сказал? Хоть намекнул… откуда? Год, век,
тысячелетие?
— Дима… — бормочу я. — Да с чего ты взял…
— Когда ты ушел… — шепчет Дибенко. — Ты попал в капкан, ты не мог
вырваться с моей машины. Но ведь ушел… снес всю информацию с дисков и
ушел! Это он тебя научил, дайвер? Он?
На него жалко смотреть. Я так не люблю жалость — она убивает не хуже
ненависти, но Дибенко хочется пожалеть.
Вот только голос, голос у него не тот. Так может унижаться
прославленный актер в трагической роли…
— Ты представить не можешь, — говорит Дибенко, — сколько сил я на это
положил! Чем рискнул… положением в совете директоров «Аль-Кабара»,
агентами в «Лабиринте»… Ты не поймешь, вы, в России, до сих пор не
понимаете… А я ведь тебя расколол! Отследил канал! Я знаю, кто ты!
Леонид, я знаю твой адрес в Диптауне! Компания «Поляна», квартира сорок
девять. Ты в моих руках! И настоящий адрес узнать могу! Но я ведь не
угрожаю! Я прошу… будем вместе!
Словно время пошло по кругу — уже не Гильермо, а Дмитрий Дибенко
протягивает мне руку.
— Они не могут понять, — шепчет он. — Все, что угодно. Пришельцы из
параллельных миров, инопланетяне, машинный разум… Нет этого! Ничего нет,
кроме нас! В дне вчерашнем, и в дне будущем — только мы!
Я понимаю…
— Можно верить, а можно смеяться, — Дибенко ударяет кулаком по
несчастному памятнику. — Но единственное, что не имеет границ — это время.
Компьютерная сеть живет и будет жить, и память об этом пареньке переживет
всех нас! Информация не имеет границ во времени. Неудачник, он заглянул в
прошлое человечества. Из того прекрасного далека, до которого нам не
дожить, из будущего Земли — он шагнул в детство виртуального мира. Ну
пусть, пусть мы безобразны и дики! Но хоть что-то он может сказать? Дать
нам… веру…
— Дмитрий, но почему? Почему ты так решил?
— Потому что знаю! — Дибенко заглядывает мне в глаза. — Не мог я
случайно создать дип-программу! Это все равно, что с завязанными глазами
стрелять — и попасть в тысячу мишеней подряд! Я никакой не гений, я
обычный человек. Просто там, в будущем, решили создать виртуальность.
Может быть, это было предопределено. Может быть, им просто нужен был
плацдарм… смотровая площадка, чтобы заглянуть в наш мир. И я стал…
пером в чьей-то руке…
— Плацдарм? — переспрашиваю я. — Плацдарм — это война.
— Да! А на войне надо убивать… и брать пленных.
— Ты знаешь, сколько есть версий о Неудачнике?
— Да.
— Если он не из будущего? А из другого мира?
— Пусть! Тогда — тем более! Он в нашем мире, и здесь — наши законы!
Мы должны понять, кто он.
Да чего, собственно, он хочет от меня?
Смотрю на Дибенко — дрожащие губы, усталые глаза, неряшливый,
опустившийся вид. Чего он добивается? Чтобы я передумал? Сдал ему
Неудачника? Да это в любом случае — не в моих силах. Мы только потратим
время…
Время…
Он знает мое имя и адрес. Знает, где я живу в виртуальности.
Даже сумел отследить меня у Ромки.
А теперь тянет время.
Я отшатываюсь, бросаюсь к калитке. Дибенко смотрит мне вслед, не
пытаясь помешать. Только на лице появляется улыбка — довольная улыбка
актера, отыгравшего роль и вслушивающегося в аплодисменты.

101

Такси проносится мимо — словно моя поднятая рука больше ничего не
значит в Диптауне. Я дергаюсь вслед машине, вновь машу рукой…
Бесполезно.
Это война.
Как Дибенко смог отсечь меня от транспортной сети Диптауна? Может
быть, у него и там пай?
Но ведь я теперь не нуждаюсь в «Дип-проводнике»…
Уже знакомое ощущение, когда город вокруг схлопывается, превращается
в схему. Парю над городом, тянусь сквозь расстояние, сквозь чужие
компьютеры — к своему дому.
И ударяюсь в стену.
Я вижу дом, населенную вещами многоэтажку — но внутрь проникнуть не в
силах. Что-то изменилось в самом пространстве.
Делаюсь реальным — не в самом здании, а рядом, на тротуаре.
Дом пылает.
Не пожар, скорее невиданная иллюминация. Стены меняют цвет и яркость,
каждая песчинка сияет как драгоценный камень. Дом — как нелепый
прямоугольный бриллиант под лучом прожектора.
И люди, очень много людей. Мундиры городской формы безопасности,
охранники «Лабиринта», стражники «Аль-Кабара»… Кольцо оцепления вокруг
дома, снайперы с винтовками, автоматчики за прозрачными щитами, парящие в
воздухе стрелки с реактивными ранцами. Я возник внутри оцепления, и сотня
стволов мгновенно нацеливается на меня.
Пауки договорились и раскинули паутину сообща.
— Леонид! Поднимите руки и приближайтесь! — раскатывается над улицей
голос. За стеной охраны, в радужных отсветах иллюминации — группа людей.
Урман, Вилли, Человек Без Лица, комиссар Джордан Рейд.
Надо же!
Какая честь для меня! Куда податься бедному дайверу? Официальные и
неофициальные властители глубины сошлись у его дома!
— Леонид, медленно приближайтесь! — повторяет Рейд. Его голос эхом

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *