ФАНТАСТИКА

ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

— Есть, — честно говорю я.
— Это секрет?
Молчу секунду.
— Знаешь, я хотел бы приходить домой и не доставать из кармана ключи.
Вика, в своей эльфийской маске, отводит глаза.
— Это совсем-совсем мелко и смешно, — говорю я. — Это даже не заточка
несуществующих мечей… и не изучение психопатов в виртуальном
пространстве. И уж никак не коммунизм и мировая революция. Но мне хочется
просто позвонить в свою дверь — и чтобы ее открыли.
— Мне тоже этого порой хочется, — отвечает Вика наконец. — Но мне уже
приходилось возвращаться домой, когда дверь могли открыть. И это… не
всегда было здорово.
Вот так, дайвер…
По сусалам тебя, по сусалам.
— Леня, пойдем, надо вытаскивать Неудачника, — говорит отважный воин
Макрель.
И мы топаем к стене, опоясывающей Лориен.
Здесь народа побольше. Под присмотром эльфийских мудрецов десяток
новобранцев зарабатывают очки силы, фехтуя на мечах и пуская стрелы по
мишеням. Вдоль ряда лавок, где торговцы зарабатывают очки мастерства,
прогуливаются покупатели. Тоже чего-нибудь достигают. Оборванный художник
рисует портреты всех желающих, фокусник, наверное — мелкий маг, жонглирует
огненными шариками. Жизнь бурлит. Парень с гитарой, человек, но в зеленых
эльфийских одеждах, поет под гитару:

Бродячий менестрель постучался в ворота замка,
Ему открыла двери молоденькая служанка…

Маленькая группка слушателей энтузиазма не проявляет, и бард, оборвав
балладу, оглядывается и переходит на какие-то жуткие местные частушки:

Эльф, по кличке Леголас,
Угодил назгулу в глаз!
Из-за этого назгул
Чуть в реке не утонул!

Эта немудреная песенка толпе нравится куда больше. Менестрелю
аплодируют, кидают мелкие монетки, хохочут.
Мы тихонько отходим.
— Нам что-нибудь надо? — Вика указывает взглядом на лавки.
— А деньги?
— Поищи в карманах.
Сую руку в карман куртки — там и впрямь пять медных монет.
— Автоматически добавляют всем входящим, — объясняет Вика. — Я
слышала про такое.
В одной из лавок, азартно поторговавшись с продавцом, мы покупаем две
фляжки с местным вином и два коротких кинжала. В бой вступать мы все равно
не собираемся, мечи, копья и алебарды, в изобилии продающиеся в торговом
ряду, нам ни к чему. И все-таки тяга к оружию — это что-то генетически
заложенное в мужской организм. Под укоризненным взглядом Вики я брожу
вдоль прилавков, разглядывая средства искоренения себе подобных. В лавке
полутьма, лишь под стеклом прилавков, рядом с оружием, горят свечи.
Отблески света на лезвиях — кроваво-красные. Вспоминаются продавцы цветов,
которые зимой ставят свечи в свои аквариумы с цветами.
Жизнь и смерть — они так похожи. Их одеяния почти неотличимы.
В углу лавки, за столиком, сидят двое людей. Незнакомые, вначале я
прохожу мимо, и лишь потом останавливаюсь.
Приземистый крепыш в белых одеждах мне не знаком. Но…
— Блевать, — говорит крепыш за моей спиной. — Дешевка. Бульварщина.
Полное вырождение во всем.
На меня накатывает такое отвращение, как давным-давно, в детстве,
когда купаясь в реке я вынырнул — и увидел прямо перед глазами, на берегу,
здоровенную жабу.
Крепыш за моей спиной поправляет натянутую на глаза кепочку.
Продолжает:
— Раньше твои ролевки были необычны. Содержали здравый элемент.
Сейчас — сплошное хрючество и жрачество.
— Ну, слушай, ты перебарщиваешь… — отвечает Кепочке тот, кто сидит
с ним рядом. — Надо же молодежи развлекаться…
— Я всегда говорю то, что думаю. Говорю истину, — безапелляционно
заявляет Кепочка. И я вдруг понимаю — это не фигура речи. Не оговорка. Он
ведь и впрямь так считает. Не разделяет себя и истину.
Ой-ей-ей…
— И за это тебя не любят, — возражает Кепочке собеседник.
— Ха. Любовь — это уже ложь. Когда фиксируешь все происходящее в
динамике, то это становится очевидным.
Лавочник по ту сторону прилавка видит, что я замер над витриной, и
оживляется. Подходит, тычет пальцем в стекло, за которым лежит меч.
— Очень, очень хорошее оружие! Но вы можете купить его, только если
уже заработали сто очков мастерства!
Кепочка за моей спиной талдычит:
— Игра опустилась до потребностей быдла. Потеряла свою развивающую
роль. Пункты силы, менестрели, фокусники… Хрючество! Подумай об этом.
— Хотите подержать меч? — любезно предлагает мне торговец.
Я кидаю взгляд на Кепочку. Его собеседник, видимо, кто-то из
известных ролевиков, спрашивает:
— Так что ты предлагаешь?
— Ситуация уже полностью ясна, — вещает Кепочка. — Я предпочту
посмотреть, найдешь ли ты адекватное решение…
— Нет, спасибо, — говорю я продавцу. — Мне очень далеко до ста очков.
Выхожу из лавки. На свежий воздух, к поджидающей Вике. Она, кажется,
так и не заметила своего бывшего клиента.
— Чего ты там искал? — спрашивает Вика.
— Жизнь.
— И нашел?
Пожимаю плечами.
— Кажется, нет.

Когда мы идем к городским воротам — мимо менестреля-куплетиста, мимо
фокусника и фехтующих новобранцев, я вдруг понимаю странную вещь.
В том, что говорит Кепочка — девчонкам ли в борделе, эльфам ли в
Лориене — очень много правдивого. Истина — маскировочная одежда цинизма.
Это, наверное, тоже цель. Считать себя истиной. Идти сквозь глубину
гордым глашатаем правды, брезгливо отряхивая с белых обшлагов грязь
людских пороков. Страдать за истину и обличать ложь.
И все — по одной-единственной причине.
Из-за неумения любить людей.
Я вижу этот мир, и мне смешно наблюдать за мальчишками, точащими
нарисованные мечи, изучающими гномий язык и торгующими пустотой. Но это
еще не совсем то… Надо сделать лишь один шаг… маленький, совсем
маленький шаг — чуть дальше. Не любить.
Таинственного Неудачника, глупого маленького хоббита, виртуальную
проститутку Вику, торговца в лавке, менестреля с гитарой, оборотня Ромку,
Человека Без Лица…
Никого.
Ведь это так просто — они все полны недостатков. На каждого из них
можно злиться, каждого — презирать. Нет, не то… Не злиться, а просто —
не любить.
И я словно приоткрываю какую-то узкую и тяжелую дверь и заглядываю в
иной мир. Стерильно белый, выстуженный до абсолютного нуля. Мертвый и
чистый, словно машинный процессор.
— Вика, — шепчу я. — Вика…
Зачем мы идем спасать Неудачника? К чему весь этот долгий и
утомительный процесс?
— Вика…
Она заглядывает мне в глаза — и я вижу ее сквозь обличие эльфа, под
золотыми кудряшками и бледным аристократическим лицом.
Обычную, настоящую.
Мою Вику.
Которой не надо ничего объяснять.
— Скажи «люблю», — говорит она.
Я мотаю головой. Не могу, я ведь еще там, в холодной белизне
насмешливой истины. Правда и любовь — они несовместимы.
— Скажи «люблю», — повторяет Вика. — Ты умеешь.
И я делаю выбор.
— Люблю, — шепчу я еле слышно.
— Друзей и врагов…
— Друзей и врагов… — повторяю я.
— А я люблю тебя, — говорит Вика.
Славный город, Лориен.
Никто не смеется над человеком и эльфом, что обнимаются у городских
ворот.

110

Хорошо идти по зимней дороге, если перед тобой протопало целое
войско.
Снег утоптан, с пути не сбиться.
И всюду мелкие отметины шумной, бестолковой, суетливой жизни.
Сосна, истыканная стрелами. То ли почудился эльфам лазутчик, то ли
спор возник, чей взгляд острее, а рука тверже… Скорее, второе.
Следы, отошедшие чуть в сторону. Две горки табачного пепла. Так и
представляются два старика-предводителя, отошедшие выкурить по трубочке,
пока мимо марширует войско. Один, наверное, был магом, с посохом в руках.
Другой — воитель с мечом. Вот и следы — круглый от посоха и узкий от
ножен.
А здесь был короткий привал. Слева от дороги снег утоптан, справа —
едва примят. Ну да, эльфы, они ведь так легко ходят, что не проваливаются.
Значит, здесь две части армии получали инструктаж у своих предводителей…
В реальности путь в пять миль был бы долог. К счастью, ролевики не
миллионеры, чтобы добираться до своих врагов месяцами. Дорога стелится под
ноги с чудесной быстротой.
Наверное, ролевики договорились считать это действием заклинания…
Мы поднимаемся к скалам, начинаем петлять по тропинке. Несколько раз
мне кажется, что я узнаю место, где недавно пугал хоббита, но каждый раз
оказывается, что ошибся. Дорогу рисовали халтурно, собрали из
повторяющихся элементов.
Наконец Вика замечает следы, уходящие с дороги в ельник. Плохо мы
спрятали Неудачника, любой отставший от армии вояка заметит. Не
сговариваясь убыстряем шаги — вдруг его уже нет здесь?
Но Неудачник на месте, и даже не один.
Он сидит, привалившись к стволу дерева, и что-то говорит хоббиту,
отхлебывая из фляжки. Хоббит, усевшийся перед ним на корточках, смеется
взахлеб. При виде нас он вскакивает и выхватывает свой маленький кинжал.
Надо же. Этот малыш умеет быть храбрым. По крайней мере, когда за его
спиной беспомощный человек.
— Мы друзья! — говорит Вика, поднимая руки. — Мы пришли с миром!
— Я — лекарь Элениум, — поддерживаю ее. Интересно, узнает ли нас
Неудачник?
— Привет, Леня, — говорит он, улыбаясь.
— Я — Хардинг! — пряча кинжал сообщает хоббит. — Вы не видели здесь
Конана? Такой высокий, с огненным мечом!
— Этот Конан ограбил малыша, — очень серьезно говорит Неудачник.
Только глаза улыбаются.
— Не, он не такой уж плохой! — неожиданно вступается за обидчика
хоббит. — Он потом оставил Альену все мои припасы! Понял, что ему нужнее!
— Кому? — одновременно спрашиваем мы с Викой.
— Альену, — ничего не подозревая повторяет хоббит. — Вот ему. Он ногу
сломал.
Очень интересно.
Я подхожу к Неудачнику, разматываю лубок на ноге. Вытряхиваю на снег
содержимое своей лекарской сумки. О том, как надо врачевать в этом
придуманном мире, у меня нет ни малейшего понятия.
— Значит, тебя зовут Альен? — спрашиваю я. Неудачник молчит.
Открываю одну из вывалившихся баночек. Внутри — вонючая зеленая мазь.
Закатываю Неудачнику штанину, обильно мажу ногу. Подумав, еще облепляю ее
сухими листьями и заявляю:
— Через пять минут перелом срастется.
Ситуация предельно проста. Я в этом мире обладаю способностью

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *