ФАНТАСТИКА

ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

— Нет.
— Какого дьявола ты ко мне привязался? — кричит Вика, поворачиваясь.
— Зачем тебе подруга-проститутка? Проваливай! Мне это все нравится, ясно?
Трахаться по сто раз в день, менять тела, командовать девчонками и делать
вид, что я одна из них! Ясно? Ясно тебе?
Я просто стою и жду, когда она выкричится. Потом подхожу и становлюсь
рядом у окна.
Говорить сейчас нельзя, и касаться Вики тоже не стоит, а молчать
опасно, но выхода нет, и я жду. Сам не зная, чего.
Горы вздрагивают, и пол под ногами начинает трястись. Вика
вскрикивает, хватаясь за подоконник, я хватаю ее за плечо и упираюсь
свободной рукой в стену. Земля трясется. Снежные шапки оплывают белым
дымком, вытягивают вниз щупальца лавин. Мимо окна с грохотом проносится
огромный валун.
— Мамочка… — шепчет Вика, садясь на пол. Она скорее возбуждена, чем
напугана. — Пригнись, Леня!
Я падаю рядом с ней, и вовремя — в окно бьет хороший заряд каменной
шрапнели.
— Баллов пять! — кричит Вика. — Семь!
— Восемь! — поддерживаю я. Вряд ли она видела настоящие
землетрясения, иначе бы не веселилась.
Пол хижины еще трясется, но уже слабее, мелкой конвульсивной дрожью.
— Круто, — шепчет Вика, вытягиваясь на полу. Ловлю ее взгляд, касаюсь
рукой щеки. — Не сердись на меня, Леня.
— Я не сержусь.
— Клиенты порой… заводят.
— Кепочка? — вспоминаю я.
— Он самый.
— Кто он такой?
Вика дергает плечами.
— Не знаю. Он в разных телах ходит и ничего про себя не говорит.
Только… — она усмехается, — всегда появляется в кепочке. Отсюда и
прозвище.
— Он — садист?
— Да, наверное. Только особого плана.
Ее губы беззвучно шепчут короткое ругательство.
— Вы что, принимаете любых клиентов? Даже таких, от которых на стенку
лезете?
Вика молчит.
— Я думал, что самых больших идиотов вы отсеиваете. Если Кепочку
можно заранее опознать…
— Мы — не отсеиваем никого.
— Это что, честь фирмы? «Любая причуда»?
— Можешь считать и так.
Землетрясение, вроде бы, кончилось. Поднимаюсь, выглядываю в окно. По
склонам еще сходят лавины, речушка внизу перегорожена оползнем и медленно
разливается, отыскивая новое русло.
— Стихло… — шепчу я, невольно понижая голос. Будто мои слова могут
вновь пробудить стихию. — Вика, зачем ты сделала землетрясение?
— При чем тут я? Этот мир живет сам по себе. У меня больше нет
возможности им управлять.
— Совсем?
Вика бросает на меня короткий взгляд, встает, разглядывает
изменившийся пейзаж.
— Абсолютно. Мир становится настоящим, только когда обретает свободу.
— Как человек.
— Конечно.
— Ты так веришь в свободу?
— А в свободу не надо верить. Когда она есть, ты сам это чувствуешь.
Наверное, я знал, что она скажет эти слова.
— Вика, если человеку — хорошему человеку, грозит беда… Если он
навсегда может потерять свободу… ты согласилась бы ему помочь?
— Согласилась бы, — отвечает она спокойно. — Даже если он не очень
хороший человек. Это такая позиция, если хочешь.
— Мне надо спрятать человека.
Вика смешно машет головой, так что волосы рассыпаются по плечам.
— Леня, ты о чем? Где спрятать?
— В виртуальности.
— Зачем?
— Он не может выйти.
— Ты об этом, который в «Лабиринте?
— Да.
— Леня… — Вика берет меня за руку. — Ты давно был в реальном мире?
— Полчаса назад.
— Точно? Тебе самому помощь не нужна? У меня… — она закусывает
губу, — есть знакомый дайвер. Это не выдумки, они и впрямь существуют!
Забавно…
— Хочешь, я попрошу его встретиться с тобой?
— Вика…
Она замолкает.
Не привык я к такой заботе, честно говоря. Это моя специальность —
беспокоиться о людях, потерявшихся в виртуальности.
— Я помогу, — говорит Вика. — Но ты не прав… мне кажется.
Сейчас мне не до споров.
— Спасибо. У вас надежные системы безопасности?
— Вполне. Ты что-нибудь понимаешь в этом деле?
Киваю. Конечно, написать защитную программу я не смогу. Но вот ломать
их приходилось столько раз, что впору считать себя экспертом.
— Можешь порасспрашивать Мага.
— А он мне скажет?
— Тебе — нет. И мне тоже, а вот Мадам…
Вика мешкает, бросает на меня такой взгляд, словно просит выйти. Я
иду к двери, но она окликает:
— Леня… Не надо. Хочу, чтобы ты видел.
Она подходит к стене, проводит по ней рукой. И доски расходятся,
открывая узкую дверь.
Там, за дверью, свет. Холодный синеватый свет, неживой. Силуэт Вики

секунду стоит в проеме, потом исчезает внутри. И я иду вслед, хоть мне
этого и не хочется. Как загипнотизированный.
Сарай. Или морг. Или музей Синей Бороды.
Из стен — блестящие никелированные крюки, на них висят, чуть-чуть не
доставая ногами до пола, человеческие тела. В основном — девушки,
блондинки и брюнетки, несколько рыженьких, одна абсолютно лысая. Но
попадаются и женщины средних лет, и пара старушек, несколько девочек и
мальчиков.
Глаза у всех открыты, и в них — пустота.
— Это моя костюмерная, — говорит Вика. Я молчу. Я и так это понимаю.
Вика идет вдоль покачивающихся тел, заглядывая в мертвые лица, что-то
нашептывая — словно здороваясь с ними. Мадам висит в конце первого
десятка. Вика оглядывается на меня, убеждаясь, что я смотрю — и
прижимается к пышному телу владелицы заведения, обнимает его — словно в
пароксизме извращенной страсти.
Мгновение ничего не происходит. Потом — я не успеваю заметить миг
перехода, Вика и Мадам меняются местами. Уже не Вика — Мадам отступает от
бессильно повисшего тела.
— Вот и все, — говорит Мадам своим низким, грудным голосом.
— Зачем… так гнусно? — спрашиваю я. — Эти крюки… этот морг…
зачем? Вика?
Мадам смотрит на Вику, грустно кивает:
— Вика, девочка, зачем? Объясним Лене?
Вика, нанизанная затылком на крюк, молчит.
— Чтобы не забывать, Леонид. Чтобы ни на секунду не забывать — они не
живые.
Я смотрю на Мадам, куда более спокойную и мудрую, чем Вика. И если
подходить непредвзято — гораздо более красивую.
— Ты должен был увидеть, — говорит Мадам.
— Я увидел.
Мы выходим из склада человечины через другую дверь — ведущую в
комнату Мадам. Это совсем иной мир. Шумный и переполненный пляж за окном,
раскаленное солнце в небе, сама комната набита пышной старой мебелью,
повсюду разбросаны книжки, открытые коробочки со сладостями, одежда,
дешевая бижутерия и браслеты дутого золота, полупустые флакончики духов,
игральные карты. Огромная кровать под бархатным балдахином не заправлена,
под ней валяется тапочек. В буфете — галерея початых бутылок, на стене —
пыльная гитара, персидский ковер на полу проеден молью и заляпан винными
пятнами.
— Теперь можешь гадать, какая я — настоящая, — говорит Мадам.
Не собираюсь гадать. В мире все равно нет иной правды, кроме той, в
которую нам хочется верить.
Мы не задерживаемся в комнате Мадам, чему я безмерно рад. Здесь
слишком душно.
— Леня, мне порой кажется, что ты еще совсем мальчик, — говорит
Мадам. — Нельзя же быть таким наивным.
— Почему?
— Жить трудно.
— А мне никто не обещал, что будет легко.
Я иду рядом с Мадам, гадая, как мы смотримся со стороны. Бледный и
высокий Стрелок годится Мадам в сыновья по возрасту, но сходства в них
нет. Наверное, это выглядит как визит переодетого аристократа в дешевый
бордель.
— Ступеньки крутые, — предупреждает Мадам.
— Помню.
Мы выходим в рекреационную зону, и девочки под зонтами приветствуют
Мадам одобрительным визгом. Гей, бултыхающийся в воде у самого берега,
торопливо встает и машет рукой. Из-под стойки бара высовывается
всклокоченная голова Компьютерного Мага и торопливо ныряет обратно.
— Видишь, Вики нет, — громко говорит мне Мадам. Покровительственно
кладет руку на плечо: — Девочки, Стрелок подождет свою подружку! Не
обижайте его!
Общий смысл ответов сводится к тому, что меня непременно обидят, но
мне это понравится. Мадам грозит девушкам пальцем, потом идет к стойке
бара. Маг, словно почувствовав ее приближение, появляется на свет.
— Поговори со Стрелком, — ласково просит его Мадам. — У него есть
вопросы… ответь на все.
— На все-все? — вопрошает Маг.
— Абсолютно.
— Ну, Мадам, я вас за язык не тянул! — заявляет Маг.
— Если бы в этом была необходимость… — вздыхает Мадам.
Я дожидаюсь Мага за столиком, стоящим чуть в отдалении от других. Ни
к чему девочкам слушать наш разговор.
— Шампанское! — заявляет Маг, подходя ко мне. — Привет, Стрелок! Ты
ведь шампанское пьешь, верно? Я не пью, там пузырьков много, потом в
животе бурчит!
Он как-то странно двигается. Очень ровно, словно по асфальту. Смотрю
на его ноги — они не касаются песка. На босых ногах Мага стоптанные
тапочки, из которых растут крошечные, молотящие по воздуху крылышки.
— А я только с девушками шампанское пью, — отказываюсь я. — Там водка
есть?
— Там все есть! — Маг шлепает на стол бутылку ликера
ядовито-фиолетового цвета, и убегает с невостребованным «Абрау-Дюрсо».
Через минуту, все так же паря над пляжем, он возвращается с водкой
«Урсус», хрустальным кувшином, полным воды и пакетиком «Зуко».
— На, мешай!
«Урсус» я никогда не пробовал, но по слухам, водка хорошая. С
надеждой, что подсознание додумает вкус за меня, наливаю стопку. Маг
хватает кувшин и сам смешивает в нем напиток, пользуясь рукой в качестве
миксера.
В конце-концов, мы в виртуальности… микробов тут нет. Залпом
выпиваю и отхлебываю прямо из кувшина. Интересуюсь:
— Где такую обувку раздобыл?
— Тапочки? А, сегодня сделал… запарило в песке вязнуть. Нравится?
Понимаешь, ходить в Диптауне можно только по полу. Вот, пришлось к
подметкам кусок пола приклеить. И теперь никаких проблем — гуляй по
воздуху, пока не устанешь!
Маг хохочет и начинает мелко перебирать ногами, поднимаясь почти до
уровня стола. Потом поджимает ноги, падает в кресло и откупоривает свой
ликер. С чмоканьем припадает к бутылке.
— Шикарная штучка! — заявляет он. — Сладкий-сладкий! Настоящий
кюрасао!
— Ты весь день тут проводишь? — интересуюсь я.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *