ФАНТАСТИКА

ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Лукьяненко: ЛАБИРИНТ ОТРАЖЕНИЙ

— Вика, тебе не одиноко здесь, в глуши?
— А почему ты решил, что это глушь?
— Звезды слишком яркие.
— Нет. Здесь хорошо…
Она ложится рядом, и я сдвигаюсь на одеяле, чтобы нам хватило места.
— Ты любишь небо? — спрашивает Вика.
— Да. Я люблю смотреть на звезды. Только совершенно не знаю, как они
называются.
— А зачем им наши имена… — Вика касается моей руки. — Смотри, упала
звезда. Прямо над нами.
— Мы можем пойти и поискать ее, — серьезно говорю я. Вика отвечает не
сразу, и я с ужасом понимаю, что сейчас придется вставать.
— Нет, — решает она. — Ты на ногах не держишься, Стрелок. Мы ее
поищем утром. Звезда как раз остынет, и можно будет взять ее в руки.
— Утром слишком светло, — замечаю я. — Лучше завтра вечером.
— Ты странный, — тихо говорит девушка. — Хорошо. Поищем завтра.
— Ты находила когда-нибудь упавшую звезду?
Вика молчит, но я чувствую, что она качает головой.
— Виртуальность отняла у нас небо, — шепчу я.
— Ты тоже это понял?
— Конечно. Мир уходит в глубину. В отражение реальности. Зачем летать
к Луне или Марсу, если здесь уже доступны любые планеты? Пропал азарт.
Пропал интерес.
— Зато развиваются электронные технологии.
— Разве? «Восьмерка» — это просто очень крутой «686»… — я намеренно
называю «пентиум-про» непринятым именем. — Ничего нового не родилось за
последние пять лет. Топчемся на месте.
Вика тихо смеется.
— Господи… спор о развитии технологий… Леонид, ты ведь в борделе.
— Знаю. Тебе неинтересно?
— Интересно. Я… я просто отвыкла от таких разговоров.
Она молчит, потом легонько касается моей щеки губами.
— Спи. У тебя язык заплетается, Леня.
Не спорю. Мне не хочется с ней спорить.
Тем более, что она права.
Я закрываю глаза и засыпаю — мгновенно.

011

Мне снится сон. Мне часто снятся сны — за день сознание выматывается
так, что разгрузка просто необходима. А сны для того и приходят, чтобы
спасти нас от обилия впечатлений, досказать несказанное.
Обычно я не запоминаю снов. Лишь сумбурные остатки вертятся в голове,
так и не осознанные до конца. Но сейчас сон ярок и впечатывается в
сознание. Может быть потому, что я сплю в виртуальности.
Я стою на сцене, за тяжелыми полотнищами занавесей. На сцене —
человек с гитарой, он неподвижен, словно скован невидимыми цепями. Он
поет, но до меня не доносится слов. Между нами — глубина, ожившая, ставшая
прозрачной стеной. И я напрягаюсь, пытаясь шагнуть к нему, разбить стену и
услышать слова. Но глубина тяжела и упруга, словно резиновая плита. Меня
отшвыривает обратно, я падаю на колени, замираю, не в силах пошевелиться.
Певец поворачивает голову, смотрит на меня. Кажется, он начинает петь
громче. Но я все равно не слышу. Я скован глубиной, спеленут. Я
беспомощен.
Певец кивает и отворачивается. Я вдруг понимаю, что это и есть
Неудачник из «Лабиринта». Тот, кого я должен спасти… спасти, а не
валяться на коленях под незримой резиновой тяжестью.
Но сил все равно нет.
С противоположного конца сцены, из-за занавеса, появляется еще один
человек. Он в маскировочном комбинезоне, с винчестером в руках.
Усмехается, глядя на меня, поднимает оружие. Это Алекс.
«Нет!» — кричу я, но звук вязнет в глубине.
Алекс стреляет. Пуля пробивает гриф гитары, взвизгивают струны,
сворачиваясь упругими кольцами, барьер тишины лопается. Я вскакиваю,
тяжесть исчезла, и певец недоуменно смотрит на убитую гитару, Алекс
передергивает затвор, а я уже бегу, прыгаю, сбиваю певца с ног, заслоняю
собой.
— Я говорил, что сделаю тебя, — произносит Алекс.
Он стреляет, пуля входит мне в грудь, разрывает сердце, проходит
насквозь и пронзает певца. Его тело вздрагивает и становится мертвым.
Это значит — все. Значит — я не успел.
Я поднимаюсь, иду на Алекса. Сердце уже не бьется в груди, но что мне
до того. Я дайвер. Единственный враг глубины, страж между мирами, тот, кто
должен был успеть. Я привык жить без сердца. Меня так просто не убьешь.
Зал за спиной ревет, аплодирует, свистит, топает ногами.
— Я сделал тебя, — говорит Алекс, опуская винчестер.
Из-за его спины выходит Вика. Протягивает вперед руку — в ладони
жирный серый пепел.
— Я нашла ту звезду, — шепчет она. Разжимает ладонь.
Пепел, кружась, стекает на пол.
И тогда я умираю.

Проснувшись, я жадно глотаю воздух. Уже рассвело. Воздух пьяняще
свеж. Вика спит, прижавшись к моему плечу, зябко съежившись.
Хороший сон мне приснился…
Как там в анекдоте про Фрейда… «Знаешь, доченька, бывают и просто
сны…»
А вообще-то, говорят, что спать в виртуальности — плохая примета.
— Вика… — я трогаю ее за плечо, она вздрагивает, но не просыпается.
Встаю, укрываю ее краем одеяла. Фонарь на траве потух, догорел. Иду в
домик.
Он маленький, там всего одна комната — роскошная спальня, ванная,
туалет и кухня. Достаю из холодильника сливки, сыр, паштет. Варю кофе на
маленькой плите, делаю бутерброды, складываю все на маленький поднос, иду

обратно к Вике.
Она еще спит.
Глубина-глубина, я не твой…
Что ж, неплохо отдохнул. Три часа дня.
Я сходил в ванную. Привел себя в порядок, даже зубы почистил, стянув
шлем и зажав его под мышкой. Вернувшись в комнату, достал из холодильника
банку лимонада, йогурт, кусок колбасы. Дурацкий набор, но какая разница,
что я буду есть в реальности? Лишь бы набить желудок.
Та Вика, что на дисплее компьютера, тоже дремлет. Я почувствовал
легкий стыд, стыд перед программой, которой изменяю с человеком.
deep
Ввод.
Глажу волосы Вики — почти настоящей Вики. Шепчу:
— Пора вставать…
Она просыпается. Недоуменно смотрит на меня, потом улыбается.
— Спасибо.
— За что?
— Ну… я так здорово отдохнула. Нечасто получается…
— Я принес завтрак, — говорю я.
— Это моя обязанность, — с деланным недовольством вздыхает Вика. —
Спасибо, Леонид.
Пьем кофе, едим бутерброды. Где-то далеко в лесу звенит птичий голос.
— Мне снился плохой сон, — сообщает Вика.
— Про сцену? — спрашиваю я, и сердце замирает, словно в него вновь
вонзается пуля.
— Нет. Словно я нашла упавшую звезду, а она уже догорела. Дотла.
Сердце снова дрожит, отдается в висках, гулко и тоскливо.
Спать в виртуальности — дурная примета.
Какие связи протягивались между нами, уснувшими в глубине? Беззвучный
шепот и сонные гримасы, напрягшиеся мускулы и качнувшиеся ресницы — все,
все переплавлялось в электронные импульсы и уносилось сквозь глубину.
Чтобы коснуться той, кто была рядом.
Такая же спящая.
Чтобы скользнуть в его сон.
Плохая примета — спать в глубине.
— Мы поищем ее завтра, — говорю я. Вика иронически смотрит на меня.
Спрашивает:
— Ты что, племянник миллионера?
Пожимаю плечами.
— Я хочу снова тебя увидеть. Просто увидеть.
Она колеблется, прежде чем спросить:
— Скажи… я не привлекаю тебя?
— Сексуально?
Вика кивает.
— Привлекаешь.
— Тогда… почему?
— Это не должно быть так легко, — я тоже не сразу нахожу силы
закончить: — И не должно быть товаром.
— Леня, ты сходишь с ума.
— Возможно.
— Ты же не знаешь, кто я. Это, — она вскидывает руки к лицу, — маска.
Грим. Я могу быть кем угодно.
Молчу. Ты права, права. Я не спорю.
— Я ведь могу быть старухой на самом деле, — беспощадно говорит Вика.
— Уродиной. Мужиком-извращенцем. Понимаешь?
Понимаю.
Про мужика, правда, сомнительно…
— Не глупи, Леня. Не влюбляйся в мираж.
— Я просто хочу снова тебя увидеть.
Она решается.
— Зайдешь в «Забавы» и попросишь позвать Вику. Без заказов. Хорошо?
— А Мадам не рассердится?
— Нет.
— Ладно, — я касаюсь ее руки. — Договорились.
Мы допиваем остатки кофе, доедаем бутерброды. Вика поглядывает на
меня, но молчит.
Пусть.
Внутри я ликую. Внутри я собран и деловит.
Я снова двадцатилетний юнец, ухаживающий за капризной ровесницей.
Только в отличии от юнца мне не кружит голову мысль о постели.
Мы, вместе, обмениваясь ничего не значащими фразами, выходим из сада.
Дверь стоит прямо в траве, напоминая сцену из какого-то старого детского
фильма. Вика открывает ее, первая выходит в коридор борделя, я — следом.
Тихо и тоскливо.
Посетители не увидят друг друга. Приходи сюда лечиться и зайчонок, и
лисица.
— Мне пора, — говорит Вика. — Сейчас сработает мой таймер.
Киваю. Что уж тут не понять, таймер — это святое.
— Спасибо.
— За что?
— За упавшую звезду.
Кажется, она хочет что-то сказать. Но видимо, ее время и впрямь было
на исходе.
Вика тает в воздухе.
— До свидания, — шепчу я. Спускаюсь по лестнице. Охранник в холле уже
другой, я подмигиваю ему, не дожидаюсь ответа, иду к входной двери.
— Стрелок!
Оборачиваюсь.
Мадам стоит на верхней площадке, тяжело облокотившись на перила.
— Мне кажется, вы зря пришли к нам, юноша.
— Может быть, — соглашаюсь я. — Но так уж получилось.
Мадам вздыхает и отворачивается. Пусть.
Сегодня мне не нужен «Дип-проводник». Я еще помню маршрут вчерашнего
бегства, а выход из «Лабиринта» и входной портал — в пяти минутах ходьбы
друг от друга. Иду по привычно-вечерним улицам Диптауна, оглядываясь в
ожидании засады.
Но со вчерашнего дня то ли угас пыл преследователей, то ли
поистощились их кошельки.
— Я — Стрелок! — кричу я, входя в алый туман портала. На меня
оглядываются, и я смеюсь, вскидывая руки к пронзенной молниями арке. — Я —
Стрелок! Стрелок! Стрелок!

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *