ПСИХОЛОГИЯ

Между двух стульев

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Николай Клюев: Между двух стульев

неудобство в груди от присутствия ножа, вонзенного по самую
рукояточку. Петропавел полежал на земле и с любопытством
спросил у старика:
— Вы убили меня?
Старик поправил повязку на глазу:
— Да не суетись ты! Лежишь себе на земле — и лежи. Не в
земле же пока! Вот закопаю тебя — тогда и поймешь. — Он
удалился в кусты, принес ржавую лопату и деловито спросил: —
Где копать могилу?
Вытащив из груди сухой и холодный нож, Петропавел потер
потревоженное место и сказал:
— Хватит паясничать, товарищ. Не смешно это.
— Пока не смешно — потом смешно будет, — пообещал
старик, начиная рыть могилу где попало.
— Вас как зовут? — сменил тему Петропавел.
— Старик-без-Глаза.
Петропавел, вглядевшись в него, действительно обнаружил
некоторое сходство с опочившим невдалеке младенцем.
— Это когда же Вы успели состариться? Вы ведь спали!
— Во сне, — не отвлекаясь, ответил Старик-без-Глаза. —
А что?
— Времени маловато прошло, вот что!
— Не твое дело, сколько моего времени прошло!
Старик говорил уже из довольно глубокой ямы.
— Ты бы лучше за своим временем следил, пока был жив. —
Старик-без-Глаза засунул руку в карман и извлек оттуда предмет,
видимо, мешавший ему работать. Это была рогатка.
— Забавы золотого детства! — сентиментально вздохнул он
и, смахнув слезинку, зашвырнул рогатку в кусты. Потом снова
принялся копать, хотя в могиле мог бы уже разместиться
небольшой областной центр.
Петропавел заглянул в могилу:
— Если это для меня, то довольно. У Вас глазомер плохой.
— Нахал, — спокойно заметил Старик-без-Глаза. — Я жизнь
прожил! Пожил бы ты с мое… замечания делать!
— Ну, положим, с Ваше-то я пожил: времени, между прочим,
одинаково прошло — как для Вас так и для меня. — Петропавел
улыбнулся просвещенной улыбкой.
— Ты, малец, мое время с твоим не путай. Я за свое время
всякого повидал, а ты за свое — обнаглел только. Да и что ты
вообще о времени знаешь? Необратимость да непрерывность… На
этом, милый мой, у нас далеко не уедешь. Рассказал бы я тебе,
да ты умер уже. — И Старик-без-Глаза углубился в могилу
Внезапно Петропавел отчаянно соскучился с этим стариком.
Он махнул рукой и пошел себе восвояси, однако, не пройдя и
нескольких шагов, услышал позади себя тяжелое дыхание — и вот
Старик-без-Глаза загородил ему дорогу.
— Отойдите, — устало сказал Петропавел.
— Тебя могила ждет, — напомнил старик, вытирая руки о
штаны. — Ты скончался. Вернись назад, в ДОЛИНУ РОЗГ.
— Куда вернуться?
— В ДОЛИНУ РОЗГ — это то место, где мы с тобой
познакомились, и где ты потом умер.
Петропавел решительно двинулся в обход старика, не желая
продолжать разговор. Но тот цепко схватил его за руку и
убедительно попросил:
— Пойдем…
— Да оставьте Вы меня в покое! — крикнул Петропавел. —
Не драться же мне с Вами!
— Вот еще, драться! — возмутился Старик-без-Глаза. —
Хорошенький поворот! — и он ловко скрутил Петропавлу руки за
спиной. Суставы хрустнули, сделалось ужасно больно.
— Да Вы что — с ума сошли? — взревел Петропавел,
корчась от боли.
— Это отдельный вопрос, — уточнил Старик-без-Глаза. —
Сейчас мы не будем его обсуждать. Сейчас мы будем тебя
хоронить. — И он потащил извивающегося Петропавла к могиле.
Сопротивляться сильному старику было бесполезно.
— Я уже пригласил на твои похороны друзей, — объяснялся
Старик-без-Глаза по дороге. — Они соберутся с минуты на
минуту.
— Но я не хочу умирать! — возмущался Петропавел.
— Вопрос так вообще не стоит, — приговаривал
непреклонный старик. — У тебя все в прошлом.
Петропавел искал какой-нибудь веский аргумент, и ему
показалось, что он нашел его:
— Но я же разговариваю!
— Не разговаривай, — снял противоречие Старик-без-Глаза.
Дело приняло совсем плохой оборот. Приходилось верить в
серьезность стариковских намерений.
— Нет, я одного не понимаю, — хорохорился Петропавел, —
почему именно меня надо хоронить.
— А кого ты еще можешь предложить? — заинтересовался
Старик-без-Глаза.
— Да хоть Вас! — в общем, справедливо замети Петропавел.
После некоторых раздумий Старик-без-Глаза покачал головой,
еще дальше отводя Петропавлу руку за спину.
— Меня нельзя. Во-первых, я гостей назвал. Нехорошо, если
они придут, а я в могиле. Во-вторых, меня тут уже раз двести
хоронили — так что это вряд ли кого-нибудь увлечет.
— Тогда, — заторопился Петропавел, — надо похоронить
этого… как его… Пластилина! То есть хотя бы одного из
пластилинов — пусть остальные живут. Их там пруд пруди!
— Неплохая идея, — одобрил Старик-без-Глаза и
непоследовательно закончил: — Но мы все-таки похороним тебя.
— Они уже подошли к самому краю могилы. Старик-без-Глаза
поднял глаз к нему и с уверенностью произнес: — Раба твоего

могила исправит! — после чего изо всех своих нечеловеческих
сил столкнул Петропавла в яму.
Естественно, что тот немедленно начал выкарабкиваться
оттуда, но своевременно получил от Старика-без-Глаза ржавой
лопатой — хоть и не больно, но очень сильно. Снова скатившись
в яму и взирая оттуда на готового повторить удар старика,
Петропавел оставил попытки выбраться и залег на дно.
Комочек земли сорвался с края могилы. Петропавел поднял
голову и увидел над собой старое лицо Гнома Небесного. Тот с
удовлетворением констатировал: — Успокоился! — и исчез из
поля зрения. Поблизости от могилы послышались голоса: кажется,
друзья начали собираться. Именно этого почему-то не выдержал
Петропавел. Он выскочил из могилы и принялся выкрикивать
бессвязные и обидные слова:
— Бандиты! Убийцы! Мафия! Нашли себе развлечение — живых
людей хоронить!..
Петропавлу захотелось каждому сказать что-нибудь отдельно
гадкое, но слова подбирались с трудом и со всей очевидностью не
достигали цели. Когда он умолк, в тишине прозвучал недоуменный
вопрос Гуллипута:
— Чего он так разоряется?
— Ему очень дорога его жизнь, — мрачно пояснил
Старик-без-Глаза.
— Разве ее у него отнимают? — еще больше удивился
Гуллипут.
Тут уже вмешаться пришлось Петропавлу:
— Но если хоронят… если смерть, — значит, уже не
жизнь, значит, жизнь отнимают!
— Да успокойтесь Вы, — сказал Пластилин Мира в облике
младенца с честным лицом. — Кому нужна Ваша жизнь!.. А кроме
того, для справки: смерть — это далеко не всегда не-жизнь,
равно как и жизнь — далеко не всегда не-смерть. Бывает смерть,
которая — жизнь, и жизнь, которая — смерть. И еще… почему
Вы думаете, что смерть — это надолго?
— Ну как же: человек умирает только один раз! —
Петропавел расхохотался бы, если б вопрос не стоял так
трагически.
Шармен, оторвавшись от маленького человека, которого она
лобзала, прижимая к земле, как бы между прочим заметила:
— Французы говорят, что всякая разлука — это маленькая
смерть, — и снова вернулась к своему занятию.
— А из того, что Сократ смертен, следует, что не Сократ
— стократ смертен, — скаламбурил в обычной своей манере Ой
ли-Лукой ли.
— Да ну его, в самом деле! — воскликнул вдруг Гном
Небесный. — Он психованный. Я же предупреждал, когда узнал,
кого хороним, что не надо его хоронить! Как будто больше уж и
похоронить некого… Меня похороните: я очень люблю
возрождаться, это так освежает!
— Да Вас сто раз хоронили! — вмешался Пластилин Мира. —
Каждому хочется взглянуть на мир по-новому. Похороните меня:
меня в этом облике еще никогда не хоронили!
— Можно в конце концов вообще никого не хоронить, —
подало голос Белое Безмозглое.
— Я зря могилу копал? — обиделся Старик-без-Глаза.
— Почему зря? — продолжало оно. — Пусть так постоит:
была бы могила — желающие всегда найдутся!..
Пока шли эти препирательства, в атмосфере начали
происходить волнения… Тонкий и длинный, как игла, звук
проткнул пространство.

Глава 7. Священный ужас по ничтожному поводу

Волнения все происходили и происходили — в конце концов
гости со страхом принялись озираться по сторонам.
— Это Он! — в ужасе прошептал Ой ли-Лукой ли и без
перехода возопил: — Спасайся кто может!
Поддавшись панике, Петропавел вслед за другими опрометью
бросился к могиле, крича на ходу:
— Там занято! Это моя могила! Ее для меня вы— копали!
Ему удалось обогнать всех, даже стремительно молодевшего
на бегу Старика-без-Глаза, и исполинским прыжком Петропавел
раньше других прыгнул в яму. Остальные упали на него сверху.
Рядом сопел потный Гном Небесный, оказавшийся довольно прытким.
— Что случилось? — спросил Петропавел у Гнома.
— Муравей-разбойник… приближается! Слышишь богатырский
пописк? — еле выдохнул тот: маленький, он с трудом выдерживал
вес стольких тел сразу.
— Что он с нами сделает?
— Ничего! — дрожа от страха ответил Гном Небесный. — В
том-то весь и ужас.
— Чего ж ужасаться, если нам ничего не грозит? —
прохрипел Петропавел полузадушенно.
— Это священный ужас, ужас наших предков! — Гном
Небесный трясся, тем самым позволяя Петропавлу хотя бы изредка
перехватывать воздух.
— У вас у всех общие предки, что ли? — еле выдавил из
себя Петропавел.
— Предки у всех общие, — понятно ответили ему. — Не
думайте, что у Вас они какие-то уникальные. — Это был голос
Белого Безмозглого. Петропавла неприятно поразило, что у него с
Белым Безмозглым общие предки.
— Эй вы там, внизу, заткнитесь! — раздался сверху
голосок Дитяти-без-Глаза. — Не мешайте испытывать ужас!
— Да плевал я на ваш ужас! — разозлился Петропавел и
нечеловеческим усилием продрался наружу сквозь груду тел.
Творившееся наверху потрясло его. Дул шквалистый ветер.
Столетние дубы носились над землей, вывороченные корнями
наверх. Сверкала молния, гремел гром, шел ливень с градом, и
валил снег. Началось землетрясение. В образовавшуюся неподалеку
от могилы трещину затянуло окрестный лес. Откуда-то принеслась
песчаная буря, а вслед за ней потекла раскаленная лава.
Петропавла шарахало из стороны в сторону, и он проклинал себя

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *