ПСИХОЛОГИЯ

Между двух стульев

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Николай Клюев: Между двух стульев

цвета. Сразу за поляной был горный массив. Его цвет не вызывал
подозрений. По примеру Ой ли-Лукой ли прыгая с ветки на ветку,
весь исцарапанный, Петропавел благополучно приземлился на синюю
поляну.
Посередине поляны на пне сидело человеческое существо
женского или мужского пола — больше о существе этом по причине
полной его неправдоподобности сказать было нечего. Лицо
существа, выкрашенное белилами, смотрело в сторону Петропавла,
но уловимого выражения не имело. Существо было завернуто в
какую-то густую, — скорее всего, рыболовную — сеть, спадавшую
до земли.
— Здравствуйте, — осторожно произнес Петропавел и
получил в ответ хриплое: «Прикройтесь». Решив, что сейчас на
него набросятся, он принял боксерскую, как ему показалось,
стойку, но существо не двигалось. Тогда Петропавел, все поняв и
смутясь, опустил глаза и увидел, что одежда его состояла теперь
сплошь из прорех, сквозь которые светилось худое интеллигентное
тело. Оставшиеся после скитаний по лесу лохмотья мало что
прикрывали. Петропавел отвернулся и попробовал разложить
лохмотья на теле так, чтобы было прилично. Прилично не
получилось.
— Где Вы взяли сеть? — спросил он не оборачиваясь.
— На побережье, — ответили ему странно.
— А побережье где?
— У моря, — ответили еще более странно.
Продолжая манипуляции с лохмотьями, Петропавел, чтобы
выиграть время, придрался:
— Почему поляна такого дикого цвета?
— Нипочему. Это ЧАСТНАЯ ПОЛЯНА. В какой цвет хочу — в
такой и крашу.
По голосу собеседник мог быть либо женщиной с басом, либо
мужчиной с тенором. Решив, что во втором случае можно не
церемониться, Петропавел спросил напрямик:
— Вы, простите за нескромный вопрос, какого пола?
— Скорее всего, женского, — с сомнением ответили сзади,
окончательно сбив Петропавла с толку.
— Нельзя ли поточнее? — не очень вежливо переспросил
Петропавел. — В нашем положении это все-таки важно.
— В вашем положении — важно, а в моем нет, — заметили в
ответ.
«Оно право», — подумал Петропавел и сказал:
— Может быть, если у Вас нет полной уверенности в том,
что Вы женского пола, и остается пусть даже маленькая надежда,
что Вы мужчина, я перестану смущаться хотя бы на время и
повернусь к Вам лицом?
— Валяйте.
Петропавел осторожно и не полностью повернулся и стыдливо
представился. То, как представились ему, потрясло Петропавла.
— Белое Безмозглое, — отрекомендовалось существо.
— Вы это серьезно? — спросил он.
— Не деликатный вопрос, — заметило Белое Безмозглое.
— Извините… Мне просто стало интересно, почему Вас так
назвали.
Белое Безмозглое пожало плечами:
— Можно подумать, что называют обязательно почему-то!
Обычно называют нипочему — просто так, от нечего делать.
— Белое Безмозглое… — с ужасом повторил Петропавел.
— Да, это имя собственное. То есть мое собственное. Но не
подумайте, что у меня нет мозгов: у меня мозгов полон рот! А
имя… что ж, имя — только имя: от него не требуется каким-то
образом представлять своего носителя… Асимметричный дуализм
языкового знака.
— Что-о-о? — Петропавел во все глаза уставился на Белое
Безмозглое. Оно зевнуло.
— Фердинанд де Соссюр.
Это заявление сразило Петропавла намертво. Он подождал
объяснений, но не дождался. Белое Безмозглое тупо глядело на
него, все еще не имея никакого выражения лица.
— Что это значит? — пришлось наконец спросить
Петропавлу.
— А зачем Вам знать? — опять зевнуло Белое Безмозглое.
— Ведь имена узнают, чтобы употреблять их. Вы же не
собираетесь употреблять это имя? Стало быть, и знать его
незачем. Язык… — зевнув в очередной раз. Белое Безмозглое
внезапно уснуло.
Петропавел выждал приличное время и наконец тихонько
дотронулся до сети:
— Простите, Вы хотели что-то сказать?
— По поводу чего? — поинтересовалось Белое Безмозглое.
— По поводу… кажется, по поводу языка.
— А-а, язык… Язык страшно несовершенен! Как это
говорят… — тут Белое Безмозглое опять погрузилось в сон.
— Как это говорят? — подтолкнул его Петропавел.
— Да по-разному говорят. Говорят, например, так:
«Парадокс общения в том и состоит, что можно высказаться на
языке и тем не менее быть понятым». Это очень смешно, — без
тени улыбки закончило Белое Безмозглое, засыпая.
«Вот наказание! — с досадой подумал Петропавел. — Оно
засыпает каждую минуту!» Размышляя о том, как бы разбудить
Белое Безмозглое на более долгий срок, он заметил некоторую
несообразность в ее (или его) облике: казалось, что сеть была
просто скатана в какое-то подобие тюка и что при этом в тюке
ничего не было. Лицо Белого Безмозглого производило такое же
странное впечатление: лица, собственно, не имелось, а все, что
имелось в качестве лица, было нарисовано — непонятно только,
на чем… Петропавлу сделалось жутковато — и он довольно грубо
толкнул Белое Безмозглое. Оно очнулось.

— Я что-то начало объяснять?.. Видите ли, я засыпаю
исключительно тогда, когда приходится что-нибудь кому-нибудь
объяснять или, наоборот, выслушивать чьи-нибудь объяснения. Мне
сразу становится страшно скучно… По-моему, это самое
бессмысленное занятие на свете — объяснять. Не говоря уже о
том, чтобы выслушивать объяснения.
— А вот я, — заявил Петропавел, — благодарен каждому,
кто готов объяснить мне хоть что-то — все равно что.
Белое Безмозглое с сожалением поглядело на него: это было
первое из уловимых выражение лица.
— Бедный! — сказало оно. — Наверное, Вы ничего-ничего
не знаете, а стремитесь к тому, чтобы знать все. Я встречалось
с такими — всегда хотелось надавать им каких-нибудь детских
книжек… или по морде. Мокрой сетью. Книжек у меня при себе
нет, а вот… Хотите по морде? Правда, сеть уже высохла — так
что вряд ли будет убедительно.
— Зачем это — по морде? — решил сначала все-таки
спросить Петропавел.
— Самый лучший способ объяснения. Интересно, что потом
уже человек все понимает сам. И никогда больше не требует
объяснений — ни по какому поводу!.. И не думает, будто словами
можно что-нибудь ^ объяснить. У Вас были учителя? — неожиданно
спросило Белое Безмозглое.
— Конечно, — смешался Петропавел. — Были и… и есть.
Как у всех.
— Да-да… — рассеянно подхватило Белое Безмозглое. —
Терпеть не могу учителей. Они всегда прикидываются, будто
что-то объясняют, а на самом деле ничегошеньки не объясняют.
— Ну, не скажите! — вступился Петропавел за всех
учителей сразу.
— А вот скажу! — воскликнуло Белое Безмозглое. — Я еще
и не такое скажу!.. — Даже переживая какую-нибудь эмоцию, оно
оставалось почти неподвижным. — Для меня достаточно того, что
при объяснении они пользуются словами: одно это гарантирует им
полный провал.
— Чем же, по-Вашему, надо пользоваться при объяснении?
Белое Безмозглое не задумываясь ответило:
— Мокрой сетью. Исключительно эффективно. А слова… —
Белое Безмозглое подозрительно зевнуло, — все суета и
асимметричный дуализм языкового знака.
Определенно надо было предпринимать какие— то действия,
чтобы выведать у Белого Безмозглого хотя бы минимальные
сведения об этом асимметричном дуализме.
— М-м… — попробовал начать он, — но ведь
асимметричный дуализм языкового знака, как Вы его называете…
— этим, наверное, еще не исчерпывается наше знание о мире…
— Исчерпывается, — лаконично возразило Белое Безмозглое
и уснуло, успев повторить только: — Фердинанд де Соссюр… Тут
Петропавел прямо-таки рассвирепел.
— Проснитесь! — заорал он. — Сколько можно спать!
Белое Безмозглое проснулось и сказало:
— Не злитесь. Злоба — не воробей: выпустишь — не
поймаешь.
— Тогда немедленно объясните мне про дуализм и про
Фердинанда! — отчеканил Петропавел.
Белое Безмозглое вздрогнуло и испуганно залепетало что-то
нечленораздельное, но мгновенно впало в такой глубокий сон, что
со страху, должно быть, захрапело, как солдат.
— Ну, ладно! — зловеще произнес Петропавел. — Тогда
держитесь! — Он ухватился за свободный конец сети и с
некоторым трудом перевернул тяжелое Белое Безмозглое вверх
ногами. Потом прицепил сеть к толстому суку дуба на окраине
поляны. Через непродолжительное время, — видимо, от ощущения
неловкости в теле — Белое Безмозглое проснулось и
поинтересовалось:
— Что это со мной?
— Вы висите на дереве и сейчас объясните мне то, о чем я
Вас просил.
Белое Безмозглое тут же попыталось уснуть, но положение
тела обязывало бодрствовать, и, не сумев опочить, оно тихо и
безутешно заплакало.
— Объясняйте! — приказал неумолимый Петропавел. —
Объясняйте — и я верну Вас на Ваш пень.
— Ну… — принялось ерзать зареванное уже Белое
Безмозглое, — это понятие, асимметричный дуализм языкового
знака, введено одним лингвистом швейцарским, которого звали
Фердинанд де Соссюр… Он рассматривал языковой знак —
допустим, слово — как единство означающего и означаемого… то
есть формы… внешней оболочки знака… собственно звуков… и
смысла… Хватит?
— Мало, — отрезал Петропавел.
— Между формой знака и его смыслом отношения
асимметричные! — взревело Белое Безмозглое. — Название
никогда не раскрывает сущности предмета, никогда не покрывает
смысла!.. — На Белое Безмозглое невыносимо было смотреть:
глаза на его сильно набеленном лице постоянно закрывались и
открывались, голова то безжизненно повисала, то вновь
поднималась кверху. Борьба с подступавшим сном была,
по-видимому, крайне мучительной. Петропавел отвернулся и
принялся разглядывать куст.
— Подробнее! — офицерским голосом скомандовал он, сам
удивляясь своей жестокости.
Заплетающимся языком Белое Безмозглое бормотало уже чуть
слышно:
— Что ж тут подробнее… Если название не раскрывает
сущности предмета… бессмысленно пытаться объяснять что бы то
ни было с помощью названий… Имена условны… Они не
воссоздают предметного мира… Они создают свой мир… это мир
имен… мир слов… Их придумали, чтобы обмениваться словами, а
не предметами… предметы бывают тяжелыми… они не всегда под
рукой… ногой… головой… — и Белое Безмозглое прикинулось
уснувшим.
— Вы же не спите! — укорил наблюдательный Петропавел и

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *