ПСИХОЛОГИЯ

Между двух стульев

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Николай Клюев: Между двух стульев

усилием воли прекратил сновидение с розами.
— Кто это был? — спросил он. Перед ним сидел прежний
возлюбленный девушки и ел рыбу.
— Это? — человек беспечно бросил в Петропавла еще одну
рыбью кость. — Это Шармен была. Испанка, знаете ли… У любви,
как у пташки, крылья, и все такое прочее… Рыбы хотите?
Петропавел отрицательно помотал головой:
— А чего она такая… эта Шармен? Налетела, как буря…
— Полюбила, — развел руками человек, — что ж тут
поделаешь? Со всяким бывает. — Он вытер рот краем плаща и
отчитался: — Рыбы больше нет. Осталось куста четыре в кусках.
— А Вы кто? — спросил Петропавел, не вполне понимая
слова незнакомца и подозрительно его разглядывая. Тот был одет
исключительно старомодно: широкополая шляпа, плащ до земли, под
плащом — жабо со всеми делами, потом ботфорты, шпоры…
— Бон Жуан, — отрекомендовались в ответ.
— Дон Жуан? — переспросил Петропавел.
— Бон! Бон Жуан, я ведь ясно сказал. Дон Жуан — он
противный очень, бабник и так далее. Я про него такое знаю:
шестой, хоть пятый!
— Как это — шестой, хоть пятый?
— Хоть стой, хоть падай, говорю. — И Бон Жуан заметил:
— У Вас со слухом что-то… А я, чтоб вы знали, — хороший,
отличный я просто.
— Очень приятно, — пришлось соврать Петропавлу.
— Теперь Вы о себе говорите, хороший Вы или нет! —
приказал Бон Жуан.
— Да как сказать… — засмущался Петропавел.
— Скажите, как есть, — посоветовал Бон Жуан, — я все
пойму и прощу. Я же Вас не знаю, поэтому Вас для меня пока нет.
Стало быть, можно предполагать о Вас что угодно. Например, что
Вы дрянь.
— Благодарю Вас, — поклонился Петропавел.
— Не стоит благодарности: предполагать действительно
очень легко. Попробуйте предположить, например, что нынешний
король Франции лыс.
Петропавел попробовал и признался: — Не могу… Во
Франции сейчас вообще нету короля.
— Тем более! — горячо подхватил Бон Жуан. — Если его
нет, как раз и допустимо предположить о нем все, что хочешь!
Эта ситуация сильно напоминает хотя бы следующую: если у Вас
нет денег, можно смело предполагать, что Ваши деньги сделаны из
листьев лопуха, или из блинной муки, или из кафельных плиток.
Денег все равно нет — так что любое предположение равноценно.
Потому-то и несуществующего короля Франции одинаково правильно
представлять себе лысым, заросшим волосами, стриженым под
горшок: ни одна из версий не будет ошибочной. Это ведь самое
милое дело — строить предположения о том, чего нет, или о том,
чего не знаешь.
— То есть на пустом месте! — язвительно уточнил
Петропавел.
— А на каком еще можно? — изумился Бон Жуан. — Если
место чем-то занято, его сначала нужно расчистить, а потом уже
строить предположения.
Петропавел начал раздражаться:
— Значит, ни короля Франции, ни денег нет, а мы с вами
давайте рассуждать о том, какие они!
Бон Жуан несколько даже опешенел от этого заявления:
— У Вас, что же, вообще отсутствуют какие бы то ни было
представления о том, чего нет?
— Но если этого нет! — воскликнул Петропавел. — На нет
и суда нет.
— Забавно, — скорее себе, чем Петропавлу, сказал Бон
Жуан. — По-Вашему получается, строить предположения можно
только по поводу того, что есть? Но если это и так уже есть —
какой же смысл строить предположения?.. Мои ботфорты, — он
наклонил голову и проверил, украшены шпорами. Шпоры — есть. Я
знаю, что они — есть, и потому лишен возможности строить
предположения на сей счет. Чтобы строить предположения, я
должен считать шпоры несуществующими.
— Но они существуют, — безжалостно сказал Петропавел.
В ответ на это Бон Жуан с силой оторвал шпоры и, вышвырнув
их в окно, уставился на собеседника долгим дидактическим
взглядом.
— Теперь мои ботфорты не украшены шпорами… Из-за Вас,
между прочим! — Бон Жуан вздохнул, с огорчением разглядывая
изуродованные ботфорты. — Стало быть, шпор нет — именно с
этого момента я и имею право начинать строить предположения о
том, что могло бы быть на освободившемся месте. Скушали? — и
он победоносно улыбнулся.
Петропавел посмотрел на Бон Жуана как на идиота.
— Впрочем я прибегнул к крайней мере, — признался Бон
Жуан. — В разговоре с нормальными — я подчеркиваю,
нормальными! — людьми достаточно бывает предварительно
договориться: допустим, нет того, что есть. И нормальные люди,
как правило, соглашаются не принимать существующее положение
вещей как окончательное и единственно возможное… Скажем, у
Вас нет головы, которая есть. Вот тут-то и начинается: если нет
головы, то что есть? Значит, я мысленно отрываю Вам голову и
ставлю на ее место… ну, чайник. Я ведь не мог бы поставить
чайник на место головы, не оторвав головы, — в противном
случае получится, что я просто поставил чайник Вам на голову, а
это совсем другое. Понятно?
Петропавел пожал ничего не понявшими плечами.
— Голову Вам, что ли, оторвать для наглядности? — и Бон
Жуан задумался. — Вам ведь вынь да положь — голову на
блюде!.. Однако вместо этого он вынул из вазы на столике два

цветка, украсил ими ботфорты и сказал:
— Теперь мои ботфорты украшены цветами. Цветы заняли то
самое место, откуда исчезли шпоры, и я опять лишен возможности
строить предположения. Я могу только констатировать: эти цветы
— есть. Я констатирую — и мне скучно… Мне больше нравится
«нет», чем «есть». Потому что всякое «нет» означает «уже нет»
или «еще нет»: у «нет» — прошлое и будущее, у «нет» —
история, а у «есть» истории не бывает… — Бон Жуан помолчал и
резюмировал: — Самое интересное в мире — это то, чего нет. Но
Вас, кажется, больше интересует то, что есть. Досадно.
— Вы просто играете словами, — равнодушно уличил его
Петропавел.
Бон Жуан усмехнулся:
— Милый мой, все мы просто играем словами! Но всем нам
кажется, будто словами своими мы способны придавить к земле то,
что существует вокруг нас. Мы уверенно говорим о чем-то: «Это
имеет место быть!» А откуда у нас такая уверенность?
Петропавел решил, что этот вопрос не к нему.
— На самом же деле, — вздохнул Бон Жуан, — никто не
вправе делать подобные заявления: ведь заявлениями этими мы
отделяем действительное от возможного, в то время как
действительное и возможное существуют бок о бок. Вам известно
что-нибудь про возможные миры?
На всякий случай Петропавел снова смолчал. Бон Жуан
усмехнулся:
— А между тем, мир реальный — не более чем один из
возможных миров… Но даже если Вы очень постараетесь. Вам
все-таки не удастся логическим путем вывести этот реальный мир
из всех возможных.
— Чего же его выводить, когда он есть? — наконец
включился в диалог Петропавел.
— Так-то оно так, но все, что «имеет место быть»
существует лишь постольку, поскольку не существует другого.
Существующее существует ценою несуществующего. А то, в свою
очередь, всегда находится где-нибудь поблизости, рядышком. И
граница между ними совсем узенькая — гораздо уже, чем Вы
думаете! Если, конечно. Вы вообще думаете о таких вещах… Но
вот что интересно: достаточно малейшего перекоса, малейшего
перевеса одного из обстоятельств — и все сразу изменится,
пойдет по-другому. Несуществующее займет место существующего и
будет существовать. И с Вами никогда не произойдет того, что
должно было бы произойти, не случись этого малейшего перекоса.
Есть такой миг, когда все возможности равноправны и каждая из
них начеку — и каждая только и ждет своего часа…
— Простите, — ни с того ни с сего спросил вдруг
Петропавел, — а с кем ускакала Шармен? — прерванный на
полуслове. Бон Жуан посмотрел на него с досадой:
— Это был Всадник-с-Двумя-Головами.
— Ах, вот что — с двумя головами… Странно.
— Нормально, — устало сказал Бон Жуан. — Если где-то
есть и скачет Всадник без головы — надеюсь, Вы Майн Рида
читали? — то совершенно естественно, что у одного из
оставшихся в мире всадников будет две головы. Тут Бон Жуан
очень пристально посмотрел на Петропавла и сморозил:
— У меня такое впечатление, что Вы женщина.
— Приехали, — вздохнул Петропавел.
— Вы на что-то обиделись? — поинтересовался Бон Жуан. —
Я не хотел Вас обидеть. Просто я не понимаю, почему я
разговариваю с Вами. Дело в том, что с мужчинами я вообще
никогда не разговариваю. Так Вы не женщина? — Петропавел
отрицательно и глупо покачал головой. — Тогда извините… Мне
не о чем с Вами говорить, — пожал плечами Бон Жуан и
отправился вон из комнаты.
— Чертовщина какая-то, — вслух подумал Петропавел. —
Бон Жуан, Шармен, Всадник-с-Двумя-Головами… По-моему, тут все
сумасшедшие.

Глава 2. Засекреченный старик

Когда Петропавлу наскучило одному, он двинулся в том же
самом направлении, в котором исчез Бон Жуан, и сразу обнаружил,
что комната плавно переходит в лес: сначала на полу появились
отдельные травинки, потом — пучки, низкие кустики, деревья —
и вот уже Петропавел забрел в чащу. Оттуда доносился развеселый
какой-то голос: там пели песнь. Слова в ней были такие:
Двенадцать человек на сундук холодца —
йо-хо-хо! —
и ботинки гнома.

Петропавел пошел на песнь и увидел сидевшего на суку
небольшого бескрылого старичка, ее распевавшего. Петропавел
сразу решил быть с ним строгим и спросил:
— Вы кто такой?
— Не твое дело! — старичок оказался грубым. — Ты так
спрашиваешь, словно это ты создал мир, а я, вроде бы, проник в
него без твоего ведома! Но мир создал не ты, я точно знаю. Кто
такой… Никто такой, вот тебе! — и он запустил в Петропавла
шишкой. Тот поднял шишку и удивился ей: дерево, на котором
сидел старичок, было березой.
— Откуда у Вас шишка?
— От сердца оторвал, — нашелся старичок в этой, казалось
бы, безвыходной ситуации. — Любопытной Барбаре нос в походе
оторвали!
— В комоде, — поправил Петропавел.
— Барбара смущена, — диковато отреагировал старичок.
Петропавел не понял и остолбенел.
— Не надо столбенеть, как будто ты услышал чушь, —
посоветовал старичок. — Ты ведь не можешь гарантировать, что в
настоящий момент где-то, пусть даже далеко от нас, не находится
какая-нибудь незнакомая нам Барбара. А если это так, то не
исключено, что именно сейчас она чем-либо смущена. Впрочем, это
тоже не твое дело.
Разговаривать с грубияном-старичком дальше не имело смысла

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *