ПСИХОЛОГИЯ

Психология французского народа

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

стремлению женщины к вирилизации. Этим термином Эрикур называет стремление
современных женщин уподобить свое существование мужскому путем усвоения мужских
работ, удовольствий, даже мужского костюма, словом, всего, «в чем женщина думает
найти эмансипацию, о которой ей проповедуют, и какое-то смутное счастье,
составляющее, по ее мнению, удел мужского пола». При таких условиях материнство
становится признаком слабости, стеснением, от которого необходимо избавиться
прежде всего: это «клеймо пола» признается некоторыми женщинами в настоящее
время как бы унизительным для них; кроме того, несомненно, что материнство —
помеха как для профессиональных занятий, так и для новейших удовольствий. «Чтобы
успешно бороться с мужчиной на этой новой арене борьбы за существование, к
которой их так неблагоразумно призывают некоторые моралисты и многочисленные
политики, необходимо прежде всего перестать быть женщиной; и вот мы начинаем
замечать, что некоторым женщинам это до известной степени удается. В то время
как признается элементарной истиной, что всякий прогресс происходит путем
специализации и дифференциации, проповедуется равное распределение социальных
функций между мужчиной и женщиной. Будучи логичнее своих советников, женщина
поняла, что равенство необходимо полное, и вот мы готовимся пожинать результаты
опыта физиологического уравнения, вирилизации, которая для женщины может быть
только стерилизацией. Мы не понимаем хорошо, что выиграют от этого женщины, но
мы ясно видим, куда это ведет наши старые цивилизации. Зло, указанное Эрикуром,
— реально, и оно особенно распространено в Америке; но во Франции вирилизация
женщин, по крайней мере в этом отношении, еще слишком мало подвинулась вперед,
чтобы можно было приписать ей недостаточность нашей рождаемости.
В Швейцарии, как и повсюду, классы, пользующиеся привилегией зажиточности и
культуры, постепенно вытесняются возвышающимися новыми классами. Читая историю
Ваатландского кантона, говорит Секретан, нельзя не удивляться, что множество
влиятельных семейств прошлых столетий сошло со сцены. В Женеве число исчезнувших
буржуазных семейств громадно35. Все население действительно женевского
происхождения постепенно убывает. По мнению Вюарэна и Секретана, в Женеве
сосредоточены все условия, задерживающие рождаемость: городская жизнь и очень
малочисленное земледельческое население; наследственная бережливость и
предусмотрительность в буржуазии, наконец бедный класс, состоящий
преимущественно из пришельцев. «Таким образом женевская кровь постепенно
иссякает; Женева увековечится лишь в женевском духе, которым проникаются ее
новые жители и их потомство». Лозаннская буржуазия не увеличивается численно вот
уж в течение более ста лет. В Лозанне существует только 2.525 граждан, и эта
цифра остается неподвижной, несмотря на принятие новых членов.
В Бельгии процент рождаемости, доходивший в период времени от 1830 до 1840 г. до
32,33 и даже 35 на 1000, постепенно упал до 28. За последние десять лет, т. е. с
1886 г. число рождений в Бельгии никогда не доходило до 30 на 1000; между тем
такой процент считался прежде чрезвычайно низким.
Скандинавские государства и Голландия могли бы доставить новые элементы для
доказательства нашего положения. Если в Австрии, Германии и Италии процент
рождаемости поддерживается на известной высоте — хотя, по словам Леруа-Больё, в
Германии он уже колеблется — то только благодаря тому, что эти страны, по
крайней мере их наиболее глубокие слои, почти избегли до сих пор «новейших
демократических веяний». В Германии, в провинциях, начинающих
«демократизироваться», ясно обнаруживается падение процента рождаемости.
Последняя достигает своего максимума в восточных провинциях: 43,3 на 1000
жителей в Познанской провинции; 43 и 40,4 на 1000 жителей в двух прусских
провинциях; 41,6 в Силезии; всего же сильнее упала она «в наиболее
социал-демократизированных» германских странах: 32,9 в герцогстве Баденском,
32,5 в курфиршестве Гессенском, 32 в Нассау, не говоря уже о нашей
Эльзасе-Лотарингии, где она наименьшая в империи, а именно — 30,4 на 1000.
Возрастающее переселение в города не замедлит отозваться новым понижением
процента рождаемости.
В общем, в Бельгии и Англии, платящих меньше налогов, нежели мы, и не несущих
военной службы, в Швейцарии и даже в Германии замечается, как и во Франции,
уменьшение рождаемости, хотя начавшееся позднее.
Уменьшение рождаемости — наиболее серьезный из аргументов, приводимых в
доказательство нашего вырождения. Чрезвычайно трудно определить, зависит ли оно
лишь от волевых и психических причин, или же отчасти также и от непроизвольной,
механической и физиологической. Один из лучших способов, предложенных для
разрешения этой тревожной проблемы, заключается в сопоставлении всех рождающихся
с числом новорожденных мальчиков. Семьи, добровольно ограничивающие число своих
детей, желают иметь преимущественно сыновей; часто даже, если их первенец
мужского пола, супруги уже не производят более детей. Отсюда следует, что там,
где уменьшение рождаемости чисто произвольное, должен возрастать процент
рождающихся мальчиков. Напротив того, уменьшение числа новорожденных мужского
пола дает основание предполагать физиологическое истощение. В самом деле, отцы
производят наиболее мальчиков в самый цветущий возраст, с двадцати шести и до
пятидесяти лет. Когда какая-нибудь растительная или животная раса ослабевает и
даже подвергается опасности счезновения, ее бесплодие проявляется прежде всего
со стороны мужского потомства. У гибридных растений, очень трудно
оплодотворяющихся, обыкновенно остается большое число цветков с хорошо
сформированными яичками, между тем как пыльники у них атрофированы, и цветочная
пыль почти инертна. Во французских коммунах, которых эмиграция (часто вызванная
филлоксерой) лишает наиболее здоровой части населения, немедленно же замечается
одновременное уменьшение рождаемости и процента рождающихся мальчиков, что
указывает, что и самое понижение рождаемости объясняется в таких случаях
непроизвольными причинами. В некоторых департаментах, как например в Жерском,
очень слабая рождаемость соединяется, напротив того, с очень высоким процентом
новорожденных мужского пола; это доказывает, что слабая рождаемость зависит от
волевых причин. В деревнях рождается больше мальчиков, чем в городах, а в
последних больше, чем в столицах; между тем города и столицы населены семьями,
наиболее склонными к воздержанию от деторождения и даже довольствующимися одним
мальчиком. Это доказывает, что уменьшение рождаемости в городах объясняется не
только желанием родителей, но и физиологической усталостью. Какие же выводы
можно сделать из этих положений относительно всей Франции? Вот что говорят
факты. Хотя во Франции число детей, приходящихся на каждую супружескую пару,
постоянно уменьшалось в течение целого столетия и хотя, вследствие этого,
процент единственных сыновей должен был увеличиться, мы видим, что процент
новорожденных мужского пола, хотя медленно, но очень правильно понижался с
начала этого столетия и до наших дней. В 1801 г. 107 мальчиков приходилось на
100 девочек; в настоящее время на 100 родившихся девочек приходится 104
мальчика. Отсюда заключают, что если уменьшение рождаемости в нашей стране и
объясняется в значительной степени волевыми причинами, но так как оно совпадает

с понижением процента новорожденных мужского пола, то оно должно зависеть также
и от причин физиологического характера. Таким образом во Франции одновременно
уменьшаются и желание родителей и их способность иметь много детей; первое —
очень быстро, второе — очень медленно, как бы в предостережение об опасности,
угрожающей расе.
Но одного увеличения рождаемости еще недостаточно. Арсений Дюмон показал, что за
последние годы процент рождаемости повысился в коммуне Эссан и почти удвоился в
кантонах Лильебоне и Изинви; между тем население этих коммун уменьшается. Дело в
том, что увеличение рождаемости объясняется в них пьянством, развращенностью и
непредусмотрительностью. Дети родятся хилыми, число мальчиков уменьшается, и
смертность прогрессирует быстрее рождаемости. Отсюда видна сложность этих
проблем.
К счастью, понижение процента новорожденных мужского пола еще очень слабо и
медленно у нас, чтобы оно могло указывать на действительное вырождение. Правда,
что к нему присоединяется еще один печальный симптом: прогрессивное возрастание
семей, вовсе не имеющих детей, семей, большинство которых должны быть
бесплодными. В среднем таких семей оказывается 1 на 10. Доктор Морель
приписывает это артритизму, исходной точкой которого является полнокровие, а
результатами — подагра, ревматизм, песок и камни в мочевом пузыре, сердечные
расстройства, диабет, альбуминурия. Артритизм сопровождается бесплодием не при
самом своем возникновении, а лишь сделавшись наследственным; что же касается до
причин, вызывающих его, то, по мнению доктора Мореля, таковыми являются:
излишнее питание, существующее повсюду среди богатых классов, злоупотребление
азотистой пищей в соединении с винами, ликерами, кофе, чаем и пр. Этой
физической причиной вместе с моральной, т. е. воздержанием от деторождения,
объясняется возрастающее бесплодие высших классов36. Что бы ни думать об этих
теориях, но факты заставляют опасаться ухудшения общего здоровья, истинной
причиной чего, по нашему мнению, является ослабление естественного и социального
подбора. В самом деле, при малой рождаемости, подбор не находит достаточно
случаев, чтобы действовать в пользу наиболее сильных и наилучше «приспособленных
к среде».
Семьи искусственно ограничивают свои размеры несколькими членами, и эти члены,
за отсутствием деятельной конкуренции вне, пользуются выгодами своей
малочисленности; они сами искусственно сохраняются, как бы слаб ни был их
организм. В конце концов это может отразиться на целой нации понижением того,
что физиологи называют жизненным тоном. Отсюда — при общем
нервно-сангвиническом темпераменте — ослабление сангвинического элемента в
пользу нервного: нервы лишаются своего регулятора. Будучи опасной для
индивидуума, нервозность тем более опасна для нации; во Франции она может только
усилить наш основной недостаток: неустойчивость воли, отсутствие настойчивости и
упорства.
Если врачи приписывают все зло главным образом физиологическим причинам: нервным
и венерическим болезням, наследственному артритизму и т. д., то антропологи
настаивают особенно на антропологических. По мнению некоторых из них, а именно
Лапужа, карта черепных показателей Коллиньона представляет большую аналогию с
картой рождаемости. Департаменты с высокой рождаемостью в то же время и наиболее
долихоцефальные или же наиболее брахицефалические, что как бы указывает, что
плодовитость пропорциональна чистоте расы и постоянству местных скрещиваний. Но
такое совпадение, не говоря уже о том, что оно далеко не полно, не может
служить, по нашему мнению, убедительным доказательством. Местности, где в
наиболее чистом виде сохранились расы, как Корсика, департаменты Лозеры, Верхней
Луары, Савойи, Верхней Савойи и пр., в то же время благодаря их географическому
положению очень часто наиболее удалены от новейших веяний; поэтому все, что
приписывается форме черепа, может еще с гораздо большим основанием быть
приписано нравам, понятиям, верованиям, экономическому положению и т. д.
Согласно Спенсеру, умственная деятельность может развиваться не иначе, как в
ущерб воспроизводительной, чем именно и объясняется понижение рождаемости. Но
люди, интенсивная умственная жизнь которых убивает в них животную природу, очень
редки, слишком редки, чтобы вызвать понижение рождаемости в нации. Можно
утверждать лишь, что чрезмерное развитие умственной жизни в народе может
ослабить его физически и этим путем отразиться на проценте рождаемости; но и
такого рода влияние совершенно недостаточно для объяснения современных фактов.
Оно во всяком случае должно быть связано с более общей причиной, так хорошо
выясненной самим Спенсером; а именно — индивидуацией, в смысле поднятия уровня
индивидуальной жизни.
Теории Поля Леруа-Больё и Арсения Дюмона примыкают к теории Спенсера. В
частности Арсений Дюмон выставляет следующие положения:
Прогресс рождаемости обратно пропорционален общественной капиллярности, т. е.
стремлению каждого подняться от низших общественных функций до более высоких.
Развитие индивидуальности прямо пропорционально общественной капиллярности.
Отсюда вытекает третье положение, в силу которого численное развитие расы
обратно пропорционально индивидуальному развитию ее членов.
Арсению Дюмону возражали, что он совершенно произвольно распространяет свою
«капиллярность» на каждую социальную молекулу и что его объяснение слишком
проникнуто туманным спиритуализмом. Но, не придавая особого значения метафоре
капиллярности, мы думаем, что желание возвыситься — явление, присущее
человечеству, и составляет прежде всего психический факт, который отражается в
экономической области. Чем больше испытывает наслаждений человек, тем больше он
желает испытывать их, так же как жажда знания возрастает вместе с приобретением
их. Присоедините сюда также инстинкт подражания, на котором особенно настаивает
Тард: если один индивидуум возвышается в каком-нибудь отношении, то и у других
является стремление возвыситься. Желание возвыситься, характеризующее
человечество и составляющее его великий психологический двигатель, проявляется в
постоянном стремлении освободиться от ручного труда. Это стремление имеет целью
обеспечить возможность досуга и наслаждений или же высшего труда в умственной,
артистической или политической сфере, который сам по себе является источником
высшего наслаждения. Чем интеллектуальнее становится народ, тем более
усиливается это стремление к возвышению. Это именно и происходит во Франции.
Кроме того, демократия уничтожает все препятствия, которые могли бы задерживать
это движение. В прежние времена одни привилегированные классы были освобождены
от физического и ежедневного труда; они достигали покоя и обеспеченности путем
завоевания, иногда же благодаря оказанным ими реальным услугам и действительному
умственному или культурному превосходству. Этот аристократический строй был
заменен демократическим, который сделал честолюбие и предусмотрительность
всеобщими и, как показал Поль Леруа-Болье, стремится повсюду понизить
рождаемость.
Согласно школе Маркса, исповедующей «исторический материализм», не следует
примешивать психологических и моральных соображений к истолкованию экономических
и социальных явлений; не следует подменять объективных результатов «чисто
объективными понятиями». Эта школа восстает против «идеалистических умов,
продолжающих приписывать нравам, воспитанию и предрассудкам способность
оказывать влияние на ход истории и общественный механизм». Если верить этой
школе, то в вопросе о движении народонаселения все может быть объяснено

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *