КРИМИНАЛ

Смерть в облаках

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

Хотите сигару?
— Благодарю вас. Я всегда курю свои собственные сигареты. Хотите
попробовать?
Райдер с подозрением взглянул на миниатюрные сигареты Пуаро:
— Нет, предпочитаю свою, если не возражаете. Такую, как ваши, и
проглотить можно по ошибке.—Он искренне рассмеялся.—Инспектор был здесь
несколько дней назад,—мистер Райдер щелкнул зажигалкой.— Проныры — вот
кто такие эти ребята. Не могут не вмешаться в чужие дела.
— Полагаю, они нуждались в информации? — мягко спросил Пуаро.
— Но они не должны быть такими назойливыми,—с обидой произнес мистер
Райдер.—Следует подумать о чувствах и деловой репутации человека.
— Возможно, вы несколько более чувствительны, чем полагалось бы.
— Я в весьма щекотливом положении,—признался мистер Райдер.— В
весьма щекотливом! Сидеть там, где я,—как раз впереди нее-уже само по себе
подозрительно! И попросту я ничем не могу помочь следствию по этой причине:
я ничего не видел! Если б я знал, что собираются убить женщину, я вообще не
полетел бы этим рейсом! Скорее всего, я именно так и поступил бы!.. Меня,
признаюсь вам, буквально извели! И почему именно меня? Почему они не
надоедают этому доктору Хаббарду, или как его там — Брайанту? Врачи как раз
такой народ, который может держать у себя всякие отравы. А у меня откуда
быть змеиному яду? Я вас спрашиваю: откуда?
— Но нет худа без добра,—сказал, улыбаясь, Пуаро.
— Ах, да, есть во всем этом и хорошая сторона. Я еще не сказал вам,
что выручил кругленькую сумму. Свидетель представляет для прессы
определенный интерес. И хотя в газетах больше всего было репортерских
фантазий, они опирались на мои свидетельства…
— Интересно,—сказал Пуаро,—как преступление влияет на жизнь людей,
совершенно к нему непричастных. Возьмите, к примеру, себя: вы получаете
неожиданную сумму, возможно, очень желанную в данный момент.
— Деньги всегда желанны,—согласился мистер Райдер, исподлобья сердито
взглянув на Пуаро.
— Иногда нужда в них крайне обязывает. По этой же причине люди
присваивают и растрачивают чужие деньги, вступают в мошеннические
сделки…— тут Пуаро развел руками: — Возникают всевозможные сложности.
— Пустое, не станем об этом печалиться,—отмахнулся мистер Райдер.
— Не возражаю. Зачем останавливаться на темной стороне? Деньги
пригодились, ведь вам не удалось в свое время получить заем в Париже…
— Как, черт возьми, вы об этом узнали? — гневно вскричал мистер
Райдер.
Эркюль Пуаро улыбнулся:
— Во всяком случае, это правда.
— Довольно верно, но я вовсе не желаю, чтобы это стало достоянием
гласности.
— Я буду само благоразумие, уверяю вас.
— Странно,— задумался мистер Райдер,— как порою из-за ничтожной
суммы можно попасть в беду. Оказавшись в критическом положении, человек
стремится! раздобыть хоть немного денег, не то он полетит к чертям вместе со
своей кредитоспособностью! Да, дьявольски чудовищно. Деньги — странная
вещь. Кредит — тоже вещь не менее странная. И, коль на то пошло, то и жизнь
— странная штука! Между прочим, вы по этому поводу и хотели меня видеть?
— Это деликатный вопрос. Я слышал — в силу своей профессии, понимаете
ли,— что, несмотря на ваши решительные отрицания, у вас все-таки были
кое-какие дела с Жизелью.
— Кто сказал? Это ложь, отвратительная ложь! Я никогда не видел этой
женщины! Это гнуснейшая клевета!
Пуаро задумчиво посмотрел на него, покачал головой.
— Ах,— вздохнул он.— Нужно будет проверить. Выть может, допущена
какая-то ошибка.
— Нет, подумать только! Вздумали уличить меня в связях со всякими
ростовщиками! Светские дамы с карточными долгами — вот это по их части!..
Пуаро встал:
— Прошу извинить, если меня дезинформировали.— Он остановился у
двери: — Между прочим, почему вы назвали доктора Брайанта доктором
Хаббардом?
— Будь я проклят, если знаю. Просто… Ах да, наверное, из-за его
флейты. Помните детские стишки? Про собаку Старой Матушки Хаббард? «А когда
она вернулась, он играл на флейте». Странно, как можно путать имена!..
— Ах да, флейта… Психологически ваша обмолвка весьма для меня
любопытна… Психологически!..
Мистер Райдер фыркнул при слове «психологически». Оно в его понятии
соотносилось с тем, что он называл «дурацкими измышлениями психоанализа». И
он с подозрением проводил Пуаро долгим взглядом.

ГЛАВА XIX. ВИЗИТ МИСТЕРА РОБИНСОНА

Графиня Хорбари сидела перед туалетным столиком в своей спальне в доме
¦ 315, Гросвенор-сквер. Перед нею разложены были золоченые массажные щетки,
флаконы и коробочки, баночки с кремом для лица и с пудрой — словом, все
предметы, необходимые для утонченной косметической живописи. Но посреди
всего этого роскошного изобилия леди Хорбари сидела с пересохшими губами и
неприличествующими ее облику пятнами нерастертых румян на щеках. В четвертый
раз она перечитывала письмо:
«ГРАФИНЕ ХОРБАРИ
КАСАТЕЛЬНО ПОКОЙНОЙ МАДАМ ЖИЗЕЛИ.
МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ,
Я ЯВЛЯЮСЬ ВЛАДЕЛЬЦЕМ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ, ранее принадлежавших
покойной. Если вы или мистер Раймонд Барраклоу заинтересованы в деле, я буду
вынужден просить Вас о встрече для обсуждения вопроса.
Или, возможно, Вы предпочтете, чтобы я обратился к Вашему супругу?
Искренне Ваш Джон Робинсон».
Глупо перечитывать одно и то же снова и снова… Но ведь слова в
зависимости от отношения к ним могут менять значение. Она взяла конверт,
вернее, два конверта: первый с подписью «Лично», второй — со словами «Лично
и совершенно секретно».
«Лично и совершенно секретно»… Какое бесстыдство!
Старая лгунья француженка клялась «всеми мерами оберегать репутацию
своих клиентов в случае своей неожиданной смерти»…

К черту ее!.. Адская, бессмысленная жизнь…
«Боже мой, нервы,— подумала Сисели.— Нехорошо… Неладно…»
Дрожащая рука потянулась к флакону с золотой пробкой…
Так. Теперь она может думать! Что делать? Встретиться, конечно. Хотя
где же ей добыть денег? Может, повезет на Карлос-стрит?
Но подумать об этом будет время и позже. Надо встретиться с этим
Робинсоном, выяснить, что же ему известно.
Она подошла к письменному столу и быстро набросала крупным,
несформировавшимся почерком:
«ГРАФИНЯ ХОРБАРИ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ СВОЕ ПОЧТЕНИЕ МИСТЕРУ ДЖОНУ РОБИНСОНУ
И СОГЛАСНА ПРИНЯТЬ ЕГО, ЕСЛИ ОН ЖЕЛАЕТ, ЗАВТРА УТРОМ В ОДИННАДЦАТЬ ЧАСОВ»…

— Годится? — спросил Норман. Он слегка покраснел под пристальным
взглядом Пуаро.
— Давайте прямо называть вещи своими именами! — сказал Пуаро.— Что
еще за комедию вы вздумали тут разыгрывать?
Норман Гэйль покраснел еще больше.
— Вы говорили, небольшой маскировки достаточно,— пробормотал он.
Пуаро вздохнул, затем взял молодого человека под локоть и подвел к
зеркалу.
— Взгляните на себя,— сказал он.— Вот все, о чем я прошу: взгляните
на себя! Как вы думаете, кто вы? Санта Клаус, наряженный. Чтобы развлекать
ребятишек? Согласен, ваша борода не белая; нет, она черная — подходящий
цвет для злодеев. Но зато какая борода! Ведь она небо уморит! Дурацкая
борода, друг мой! И к тому же прикреплена самым неумелым и неловким образом!
Теперь ваши брови. У вас что, пристрастие к фальшивым волосам? Резиновым
духом тянет за несколько ярдов! А если вы воображаете, что никто не
сообразит, что у вас поверх зуба наклеен кусок лейкопластыря, то вы
заблуждаетесь! Друг мой, это не по вашей части, решительно не по вашей,—
играть какую бы то ни было роль!..
— Но я довольно много играл в любительских спектаклях…—
задохнувшись, сказал Норман Гэйль.
— С трудом можно поверить. Во всяком случае, полагаю, там вам не
позволяли самому гримироваться. Даже при огнях рампы ваша внешность была бы
исключительно неубедительной. А на Гросвенор-сквер, да еще при дневном
свете!.. Нет, mon ami,—сказал Пуаро.—Вы не комедиант. Я хочу, чтобы, глядя
на вас, леди пугалась, а не помирала со смеху. Я вижу, что оскорбляю вас,
говоря так. Очень сожалею, но в данном случае поможет только правда.
Возьмите вот это и вот это…— Пуаро пододвинул Норману баночку с
краской.— Идите в ванную, и пора кончать дурачиться.
Подавленный, Норман Гэйль повиновался. Когда через четверть часа он
появился, раскрашенный яркой краской кирпичного цвета, Пуаро одобрительно
кивнул:
— Tres bien. Фарс окончен. Начинаются серьезные дела. Разрешаю вам
обзавестись небольшими усиками. Но, с вашего позволения, я прикреплю их сам.
Вот так. Теперь расчешем волосы на пробор — вот так. Вполне достаточно. А
сейчас я проверю, как вы знаете свою роль.
Он внимательно прослушал, затем кивнул:
— Хорошо. En avant, удачи вам!
— Буду надеяться. Но очень похоже на то, что я встречу там
разъяренного супруга и парочку полисменов…
…На Гросвенор-сквер Гэйля проводили в небольшую комнату на первом
этаже. Через одну-две минуты в комнату вошла леди Хорбари.
Норман взял себя в руки. Он не должен, положительно не должен показать,
что он новичок в подобного рода делах.
— Мистер Робинсон? — спросила Сисели.
— К вашим услугам,—ответил Норман и поклонился. «Вот черт, совсем как
дежурный администратор в магазине тканей»,— подумал он с отвращением.
— Я получила ваше письмо,— сказала Сисели. Норман встряхнулся.
«Старый глупец,—сказал он себе,—докажи, что ты умеешь играть!» Вслух он
сказал довольно нагло:
— Вот именно. Ну, так как же, леди Хорбари? Нужно ли мне вдаваться в
детали? Все знают, леди, каким приятным может быть, скажем, проведенный у
моря конец недели. Но мужья редко с этим соглашаются. Полагаю, вы, леди
Хорбари, догадываетесь, в чем именно заключаются улики? Чудесная женщина —
старуха Жизель! Постоянно была при деньгах! А улики против вас, леди,
первоклассные; в гостинице, например. Теперь вопрос о том, кому все это
больше нужно: вам или лорду Хорбари! Вот в чем вопрос. Я продавец. — Голос
Нормана становился все грубее по мере того, как он входил в роль мистера
Робинсона.— Будете ли вы покупателем? Вот в чем вопрос.
— Как вы заполучили эти… улики?
— Неважно, леди Хорбари, это не относится к делу. Главное, что я добыл
их.
— Я не верю вам. Покажите их мне.
— Ну уж нет! — Норман с хитрой миной покачал головой.— Я с собой
ничего не принес. Я не такой уж неопытный. Вот если мы договоримся — тогда
другое дело. Я вам покажу их, прежде чем получу деньги! Честь по чести.
Десять тысяч. Лучше фунтов, а не долларов.
— Невозможно. Я никогда не смогу раздобыть подобной суммы!
— Вы сможете сотворить что угодно, даже чудо, если пожелаете. За
драгоценности вы уже не выручите того, что они стоили, но жемчуга остаются
жемчугами. Послушайте, я сделаю леди уступку: восемь тысяч. Это мое
последнее слово. И два дня на обдумывание.
— Говорю вам, я не смогу достать таких денег.
— Что ж, наверное, только лорд Хорбари знает, что из этого может
получиться! Я уверен, что буду прав, если скажу, что разведенной жене не
полагается содержание, а мистер Барраклоу, хотя он и многообещающий актер,
пока что денег лопатой не загребает. Итак, обдумайте все. Помните, что я
сказал. Я говорю всерьез.— Гэйль помолчал, затем добавил: — Я точно так же
говорю всерьез, как говорила мадам Жизель…—Затем быстро, прежде чем
окончательно растерявшаяся женщина успела ответить, покинул комнату.
— Уф! — вздохнул, переведя дух, Норман. Он вышел на улицу и вытер
взмокший лоб.—Слава богу, с ЭТИМ покончено.
Ровно через час дворецкий подал леди Хорбари визитную карточку: «Мсье
Эркюль Пуаро».
Она в гневе швырнула карточку на пол:
— Кто это еще? Я не могу принять его!
— Он сказал, миледи, что он здесь по просьбе мистера Раймонда
Барраклоу.
—А-а!—Она помолчала.—Хорошо, пусть войдет!..
Щегольски разодетый Пуаро вошел и поклонился. Дворецкий закрыл дверь.
Сисели шагнула вперед:
— Мистер Барраклоу прислал вас?..

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *