КРИМИНАЛ

Смерть в облаках

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

подвергла Джейн пристальному исследованию, затем сделала вывод:
— Милая, это она, я уверена.
— Доброе утро, мадам,— произнесла Джейн с той веселой легкостью,
которой от нее ожидали и которую она уже научилась изображать совершенно
машинально, безо всякого усилия.—Мы вас так давно здесь не видели. Полагаю,
вы отдыхали где-то за границей?
— В Антибе,— ответила женщины с крашенными хной волосами, тоже
глядевшая на Джейн с искренним интересом.
— Как хорошо! — воскликнула Джейн с наигранным воодушевлением.—Мы
сегодня будем мыть голову и делать укладку или красить?
На мгновение отвлекшись от созерцания Джейн, женщина с крашенными хной
волосами повернулась к зеркалу:
— Пожалуй, красить я приду на следующей неделе. Боже, как ужасно я
выгляжу! Ее приятельница сказала:
— Но, дорогая, чего же ты хочешь? Ведь сейчас утро…
— Ах,— вмешалась Джейн,— не огорчайтесь, вы себя не узнаете, когда
мсье Жорж вас обработает!..
— Скажите,—крашенная женщина подвела итог своим наблюдениям,— вы и
есть та самая девушка, которая давала показания вчера на дознании? Это вы
были в самолете?
— Да, мадам!
— О, как интересно! Ну, расскажите поскорее нам обо всем! Джейн
постаралась угодить.
— Что ж, мадам, это на самом деле было ужасно…— начала она; по ходу
рассказа ей пришлось отвечать на дополнительные вопросы: а как выглядела
старая женщина? А правда ли, что в «Прометее» летели два французских
детектива и что убийство Жизели имеет самое прямое отношение к скандалам во
французском правительстве? А была ли на борту самолета леди Хорбари?
Действительно ли леди так красива, как говорят? А как она, Джейн, думает,
кто убийца? Говорят, дело не предают широкой огласке и что-то от публики
скрывают «по правительственным причинам» и т. д. и т. д…
Это было началом множества других испытаний, которым подверглась в то
утро Джейн. Всем было интересно поговорить с девушкой, которая летела в том
самом «Прометее». Каждая клиентка могла потом похвастать: «Ассистентка моего
парикмахера — та самая девушка… Знаешь, милая, будь я на твоем месте, я
непременно тоже пошла бы туда и сделала бы у нее хорошую прическу. Ее зовут
Джейн… Этакое юное создание с громадными глазищами. Она обо всем тебе
подробно расскажет, если ты ее хорошенько порасспросишь…»
В конце недели нервы Джейн начали сдавать. Иногда ей казалось, что,
если придется еще раз повторить свой рассказ, она не выдержит и запустит
сушилкой в того, кто станет ее расспрашивать.
В конце концов она отыскала наилучший способ отвести душу: подошла к
мсье Антуану и дерзко потребовала прибавки к жалованью.
— Что? Вы еще имеете наглость так говорить! Да я держу вас здесь
только по доброте сердечной! Вы оказались замешаны в деле об убийстве!!!
Другой, менее добросердечный хозяин немедленно уволил бы вас!
—Вздор!—невозмутимо сказала Джейн.— Я сейчас в вашем салоне как
приманка, и вы это прекрасно знаете. Если хотите, чтоб я ушла, пожалуйста, я
уйду. Я легко получу то, что я требую, у мсье Анри или в салоне Рише.
— А как о вас там узнают? Не слишком ли много вы возомнили о себе?!
— На дознании я познакомилась с одним-двумя репортерами,— сказала
спокойно Джейн.— Один из них в своей газете сообщит моим клиентам о том,
что я перешла работать в другой салон.
Опасаясь, что впрямь так может случиться, мсье Антуан, ворча, вынужден
был согласиться на требования Джейн. Глэдис сердечно поздравила подругу.
— Тебе все это пошло на пользу, дорогая! — сказала она.— Ты проявила
твердость характера — и вот добилась своего, я начинаю восхищаться тобой.
— За себя я смогу постоять,— сказала Джейн, и ее подбородок горделиво
задрался кверху.— Это я всегда могла.
— Трудное дело, дорогая,— сказала Глэдис.— Но не осложняй отношений
с Айки Эндрю. Конечно же, после этого он вынужден будет ценить тебя еще
больше. Кротость и так ничего не значит в жизни, недопустимо, чтобы она
доставляла еще и неприятности.
С этого времени рассказ Джейн о событиях в «Прометее», повторявшийся
ежедневно с небольшими изменениями, стал для нее привычной актерской ролью.
…Обещанные обед и театр с Норманом Гэйлем прошли более чем удачно.
Это был один из тех незабываемых вечеров, когда каждое слово казалось
откровением и обнаруживало полнейшее сходство симпатий, взглядов и вкусов.
Оказывается, оба всю жизнь любили собак и не терпели кошек. Ненавидели
устрицы и обожали копченого лосося. Предпочитали Грету Гарбо и не
симпатизировали Кэтрин Хэпберн. Им не нравились располневшие женщины, и они
восхищались черными, как смоль, волосами. Их раздражали покрытые
ярко-красным лаком ногти. Они не выносили резких голосов, шумных ресторанов
и негров. Медлительно-неуклюжие автобусы устраивали их больше, нежели
душный, тесный метрополитен. Столько общего! Им это казалось почти
невероятным.
Однажды у Антуана, открывая сумочку, Джейн нечаянно выронила письмо от
Нормана Гэйля. Слегка покраснев, она подняла конверт, но на нее тут же
налетела Глэдис.
— Кто твой дружок, дорогая? Ну, ну, рассказывай! Я же знаю, что это
письмо не от богатого дядюшки. Не вчера же я появилась на свет. Кто он,
Джейн?
— Да так… Мы познакомились в Ле Пине. Он дантист.
— А-а, дантист,— разочарованно протянула Глэдис и почти с отвращением
предположила: — У него, должно быть, чрезвычайно белые зубы, и он улыбается
во весь рот.
Джейн вынуждена была признать, что действительно так и есть:
— У него смуглое лицо и очень светлые голубые глаза.
— Каждый может иметь смуглое лицо,—решительно сказала Глэдис.— Это
может быть от загара, а может быть и от взятой у химика бутылочки препарата
2/11. Глаза-это еще куда ни шло. Но дантист! Если бы он тебя поцеловал, тебе
бы почудилось, что он сейчас скажет: «Шире рот, пожалуйста».
— Не строй из себя идиотку, Глэдис.
— Не надо быть такой обидчивой, моя дорогая. Я вижу, ты уже надулась.
Да, да, мистер Генри, иду… Пропади он пропадом, этот Генри! Воображает,
будто он бог всемогущий, привык дурацким тоном приказывать нам, бедным
девушкам!

В письме Норман Гэйль приглашал Джейн пообедать вместе в субботу
вечером. В субботу, в час ленча Джейн, получив прибавку к жалованью,
воспрянула духом и решила позволить себе маленькую расточительность: она
отправилась в Конер-Хауз, чтобы там вкусно позавтракать. Джейн подсела к
столику на четверых, где уже сидели женщина средних лет и молодой человек.
Женщина торопливо доела завтрак, попросила счет, собрала бесчисленные кульки
и пакеты и удалилась. Во время еды Джейн по привычке читала книгу.
Переворачивая страницу, она подняла глаза и заметила, что сидевший напротив
молодой человек внимательно смотрит на нее; она смутно припомнила, что
где-то видела его лицо. Перехватив взгляд Джейн, молодой человек поклонился
ей:
— Простите, мадмуазель, вы не узнаете меня? Джейн посмотрела на него
повнимательнее. У него было совсем юное лицо, более привлекательное,
пожалуй, из-за чрезвычайной подвижности, а не из-за подлинной миловидности.
— Мы не представлены, это верно,— продолжал молодой человек,—если не
считать убийства и того, что мы оба давали показания у следователя.
— О, конечно,— сказала Джейн.— Какая я глупая! А ведь я подумала,
что мне знакомо ваше лицо. Так вы… мсье?..
— Жан Дюпон,— представился молодой человек и презабавно поклонился.
Джейн вдруг припомнилось изречение Глэдис, высказанное, быть может, не
столь уж деликатно:
«Если за тобой, милочка, ухаживает кто-то один, наверняка тотчас
найдется и второй ухажер. Это как закон природы. А иногда их оказывается
даже сразу трое или четверо».
Джейн всегда вела строгую трудовую жизнь (совсем как в книжном описании
скучающей барышни: «Она была веселой, бодрой девушкой, у нее не было друзей
среди мужчин и т. д.»). Так вот, Джейн тоже была веселой, бодрой девушкой и
у нее не было друзей среди мужчин. А теперь они так и кружили вокруг нее.
Сомнений быть не могло: когда Жан Дюпон перегнулся через стол, лицо его
выражало более чем простую вежливость. Ему было чрезвычайно приятно сидеть с
Джейн за одним столом. И даже более чем приятно-ему это явно доставляло
наслаждение.
Джейн опасливо подумала: «Он француз. А с французами, говорят, надо
держаться настороже».
— А вы все еще в Англии,—неловко заметила Джейн и мысленно обругала
себя за нелепую бестактность реплики.
— Да. Отец читал лекции в Эдинбурге, и мы задержались у друзей. Но
теперь — завтра — возвращаемся во Францию.
— Понимаю.
— Полиция еще никого не арестовала? — спросил Жан Дюпон.
— В газетах ничего не было. Может, они уже бросили все это.
Жан Дюпон покачал головой:
— Нет, полиция так этого не оставит. Они работают без излишнего
шума…—тут он сделал выразительный жест,—в полнейшей тайне…
— Не надо,— попросила Джейн.— У меня по спине мурашки бегают.
— Да, не очень приятно оказаться вот так… так близко, когда
совершается убийство…—сказал Жан и добавил: — А я находился ближе, чем
вы. Я был почти рядом. Даже страшно подумать!
— А как по-вашему, кто это сделал? — спросила Джейн.— Я не в
состоянии разгадать это…
Жан Дюпон пожал плечами.
— Не я. Уж слишком уродливой она была!
О,—сказала Джейн с ноткой кокетства,—я полагаю, вы скорее убили бы
уродливую женщину, чем красивую?
— Вовсе нет. Если женщина красива, она вам нравится, она плохо
действует на вас, делает вас подозрительным, вы сходите с ума от ревности.
«Хорошо,— говорите вы.— Я убью ее. Это принесет мне удовлетворение,
успокоит меня».
— И успокаивает?
— Не знаю, мадмуазель. Не пробовал.—Он засмеялся и покачал головой:-
Но такая уродина, как Жизель? Кого она волнует?
— Это односторонний подход к делу,— сказала Джейн, нахмурившись.—
Ведь когда-то она была молодой и красивой.
— Знаю, знаю.— Он вдруг стал серьезным — Это великая трагедия жизни.
— Кажется, вы слишко много думаете о женщинах и о том, как они
выглядят,— пошутила Джейн.
— Разумеется. Возможно, это самая интересная тема для размышлений. Вам
это кажется странным, потому что вы англичанка. Англичанин прежде всего
думает о своей работе — службе, как, он это называет,— затем о спорте и,
наконец (в лучшем случае, наконец), о своей жене. Да, да, так оно и есть.
Вот представьте себе: в маленьком отеле в Сирии мы познакомились с одним
человеком. Это был англичанин, у которого тяжело хворала жена. А сам он в
точно назначенный день непременно должен был оказаться где-то в Ираке. Eh
bien, представьте себе, он оставил жену и уехал, чтоб «на службу» явиться
вовремя. И оба — и он, и его жена — сочли это совершенно естественным; они
даже считали это делом чести. Но доктор, не англичанин, сказал, что он
варвар. Жена, любимое, родное существо, должна быть на первом месте, а
работа — то уж менее важно.
— Не знаю,— медленно сказала Джейн.— По-моему, работа важнее.
— Ну почему же? Видите ли, у вас такие же взгляды. А по-моему, лучше,
когда за работу получают деньги, но тратят их, доставляя себе удовольствие и
ухаживая за женщиной. На мой взгляд, это и благороднее, и идеальнее.
—Ладно,—Джейн засмеялась.—Я бы скорее хотела быть расточительной и
потакающей собственным желаниям, чем строго выполняющей свой служебный долг.
Глядя на меня; мужчина должен все же испытывать приятные чувства, а не
догадываться, что я тороплюсь на службу.
— Никому, мадмуазель, не было бы приятно, глядя на вас, узнать, что вы
торопитесь на службу…
Джейн слегка вспыхнула от той искренности, с которой молодой человек
произнес эти слова. Жан Дюпон торопливо продолжал:
— Прежде я только один раз побывал в Англии. И мне было очень
интересно на… как вы говорите? — на дознании… увидеть сразу трех
молодых, очаровательных женщин, столь не похожих друг на друга.
— Ну, и что же вы о них думаете? — забавляясь, спросила Джейн.
— Эта леди Хорбари… О, этот тип я хорошо знаю. Очень экзотичный и
дорогостоящий. Таких всегда можно увидеть за столом для баккара: мягкие
черты лица, тяжелое выражение,— и легко можно представить себе, на кого она
будет похожа, ну, скажем, лет этак через пятнадцать. Такие живут ради
сенсации. Ради большой игры, ради наркотиков, возможно… Au fond —
неинтересно!
— А мисс Керр?
— Вот она очень-очень английская. Такая будет пользоваться кредитом у
любого лавочника на Ривьере; о, они проницательны, наши лавочники! Ее одежда

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *