КРИМИНАЛ

Смерть в облаках

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Агата Кристи: Смерть в облаках

накануне отъезда, к мадам приходила женщина. Вы показываете мне эти
фотографии и спрашиваете, нет ли среди них той женщины. Я говорю вам снова
то, что говорил и раньше: у меня никудышное зрение, а тогда уже стемнело, и
я ее не рассмотрел. Я не узнаю леди. Даже если я столкнусь с ней носом к
носу, и тогда не узнаю все равно! Вот так! Вы уже это слышали раза четыре
или пять! Как вам не надоест?!
— И вы даже не можете вспомнить, была ли она высокой или низенькой,
старой или молодой, светлые или темные были у нее волосы? Невозможно
поверить! — Фурнье говорил с сарказмом.
— Ну и не верьте! Да мне на это наплевать. Хорошенько дело —
связаться с полицией! Я опозорен! Если б мадам не была убита высоко в
облаках, вы бы еще чего доброго заявили, что это я, Жорж, отравил ее! Все
вы, полицейские, такие!
Пуаро предупредил сердитую реплику Фурнье, тактично зажав ему рот.
— Пойдем, mon vieux,— сказал он.— Желудок напоминает о себе.
Простая, но сытная еда — вот что я предписываю. Давайте-ка отведаем
omelette aux chamgignons, solй a la Normande, портсалютского сыру и красного
вина. Вот только какого именно?
Фурнье поглядел на часы.
— Пожалуй,—согласился он.—Уже час дня! Но чего стоит поговорить вот
с этим…—Он взглянул на Жоржа.
— Ясно,— Пуаро одобряюще улыбнулся старику- Безымянная леди была ни
высокая, ни низкая, ни светловолосая, ни темноволосая, ни толстая, ни худая,
но вы ведь можете сказать нам: была ли она шикарной?
— Шикарной? — пораженный вопросом, повторил Жорж.
— Я отвечу,— сказал Пуаро.— Она была шикарной. У меня есть мыслишка,
мой друг. Мне кажется, эта леди чрезвычайно хороша в купальном костюме!
Жорж уставился на него.
— В купальном костюме? А при чем здесь купальный костюм?
— Это и есть моя мыслишка. Очаровательная женщина выглядит еще
прелестнее в купальном костюме. Вы не согласны? Смотрите.
Он передал старику страницу, выдранную из «Sketch».
На минуту наступило молчание. Старик слегка, почти незаметно вздрогнул.
— А они неплохо выглядят, эти двое,— сказал он, возвращая страницу
Пуаро.— Если бы они даже вовсе ничего не надели, получилось бы то же самое.
— А,— сказал Пуаро.— Это все благотворное действие солнца на кожу.
Очень полезно.
Жорж издал какое-то лошадиное ржание и удалился, а Пуаро и Фурнье вышли
на залитую солнцем улицу.
Как и намеревался Пуаро, они завернули в ближайшее бистро, заказали
еду, и маленький бельгиец достал из кармана черную записную книжку. Фурнье
чрезвычайно разгневался на Элизу, хотя Пуаро и убеждал его не сердиться.
— Это естественно, вполне естественно. Полиция — всегда страшит людей
этого класса. Она впутывает их в неприятности. Так повсюду — в каждой
стране — полиция устрашает, отпугивает, ее боятся и избегают…
— И в таких случаях вы достигаете успеха!— воскликнул Фурнье.—
Частный следователь получает от свидетелей куда больше информации, чем можно
получить официальным путем. Мы можем делать все только официально, под нашим
началом целая система крупных организаций, и все же зачастую мы бессильны…
— Давайте-ка дружно поработаем,— примирительно улыбаясь, предложил
Пуаро.—Омлет превосходен.
В интервале между омлетом и языком по-нормандски Фурнье полистал черную
книжечку. Переписал кое-что в свой блокнот и взглянул на Пуаро.
— Вы уже прочли все это? Да?
— Нет, только просмотрел. Разрешите? — Он взял книжечку у Фурнье.
Когда перед ними поставили сыр, Пуаро отложил книжку в сторону, и глаза
детективов встретились.
— Там есть вполне определенные записи.
— Пять,— сказал Пуаро.
— Согласен, пять.
Фурнье прочел из своего блокнота:

«CL 52. А н г л и й с к а я л е д и. Муж.

RT 362. Д о к т о р . Х э р л и — с т р и т.

MR 24. П о д д е л к а д р е в н о с т е й.

XYB 724. П о х и щ е н и е . А н г л.

GR 45. П о п ы т к а у б и й с т в а».
— Великолепно, мой друг,— сказал Пуаро.— Наш мозг дружно приближает
нас к чуду! Изо всех записей в книжке эти пять, мне кажется, имеют прямое
отношение к пассажирам самолета. Давайте рассмотрим их по очереди.
— Английская леди. Муж,—сказал Фурнье;- Это может относиться к леди
Хорбари. Она, насколько я понимаю, заядлый игрок. Могла занимать деньги у
Жизели. Слово «муж» может иметь одно из двух значений. Или Жизель надеялась,
что муж уплатит долги своей жены, или же она узнала что-то о леди Хорбари и
решила открыть этот секрет ее мужу.
— Совершенно верно,— сказал Пуаро.— Любой из двух вариантов может
подойти. Лично мне больше нравится второй, особенно потому, что я
думаю,—женщиной, посетившей Жизель вечером накануне отъезда, была леди
Хорбари. В характере консьержа, кажется мне, есть черта этакого рыцарства.
То, что он упорствует и настаивает на том, что якобы ничего не помнит о
посетительнице, уже само по себе примечательно. Леди Хорбари необычайно
красива. Больше того, я заметил, как он вздрогнул, когда увидел фото из
«Sketch»! Там она в купальном костюме. Леди Хорбари заходила к Жизели в тот
вечер. Бесспорно!
— Она последовала за ней в Париж из Ле Пине,— медленно, раздумывая,
сказал Фурнье.— Похоже, она отчаялась.
— Да, да, полагаю, и это верно.
Фурнье озадаченно посмотрел на Пуаро.
— Но ведь это не сходится с вашими мыслями?
— Мой друг, я же вам говорю,—это то, что я называю «верным ключом,
ведущим не к тому человеку»… Я, так сказать, пока в кромешной тьме. Мой
ключ не может быть ошибочным, а все же…
— Вы не хотели бы мне растолковать, в чем дело? — спросил Фурнье.

— Нет, Фурнье. Я ведь могу ошибиться и рассуждать совершенно
неправильно. А в таком случае невольно уведу от истины и вас. Нет, давайте
будем работать каждый согласно своим собственным предположениям. Однако
продолжим наш разговор… Что там было в черной книжечке?
— RT 362. Доктор. Херли-стрит,— прочел Фурнье.
— Возможный ключ к доктору Брайанту. Больше ничего, но не надо
пренебрегать и этой малостью.
— MR 24. Подделка древностей,— прочел Фурнье.— Неестественно, но,
возможно, окажется ключом к Дюпонам. Сам я с трудом могу в такое поверить.
Мсье Дюпон- археолог с мировым именем. Репутация вне подозрений!
— Что очень облегчает дело для него,— сказал Пуаро.— Подумайте, мой
дорогой Фурнье, какой безупречной была репутация, какими возвышенными —
чувства, какой достойной восхищения была жизнь большинства
фальшивомонетчиков — пока они не были раскрыты! Высокая репутация —
первейшая необходимость для шайки жуликов. Интересная мысль. Но возвратимся
к нашему списку.
— XYB 724. Этот номер очень неопределенный. Что могут значить слова:
«Похищение. Англ.»
— Да, не очень-то ясно,— согласился Пуаро.— Кто похитил? Поверенный?
Стряпчий? Банковский клерк? Кто-то, по всей вероятности имеющий отношение к
коммерческой фирме. Едва ли писатель, дантист или доктор. Мистер Джеймс
Райдер — единственный из пассажиров представитель коммерции. Он мог
похитить деньги, мог взять у Жизели взаймы, чтобы покрыть эту кражу и
избежать наказания. А вот последняя запись — «GF 45. П о п ы т к а у б и й
с т в а» — открывает нам широкое поле действия. Писатель, дантист, доктор,
бизнесмен, стюард, ассистентка парикмахера-любой из них может «GF 45»
Пуаро жестом подозвал официанта и попросил счет.
— Куда теперь, мой друг? — спросил он у Фурнье.
— В сыскную полицию. У них должны быть новости для меня.
— Хорошо. Я пойду с вами. Потом сделаю кое-что по своему плану, а вы,
надеюсь, поможете мне.
В сыскной полиции, пока Фурнье отсутствовал, Пуаро возобновил
знакомство с шефом детективного отдела, с которым встречался и ранее по
поводу одного из своих прежних дел. Мсье Жиль был чрезвычайно вежлив и
приветлив.
— Восхищен тем, что вы заинтересовались этим делом, мсье Пуаро.
— Честное слово, дорогой мсье Жиль, все случилось буквально у меня под
носом. Это же оскорбление, вы согласны? Представляете: Эркюль Пуаро спал в
то время, как совершалось убийство!
Мсье Жиль тактично покачал головой.
— Эти самолеты! В ненастную погоду они так ненадежны. Мне самому
раз-другой пришлось хлебнуть с ними неприятностей…
— Как говорится, будто армия марширует по желудку,— признался
Пуаро.— Но как пищеварительный аппарат влияет на мозговые извилины! Когда
на меня нападает mal de mer, я, Эркюль Пуаро, становлюсь существом без серых
клеток, с интеллектом ниже среднего! Прискорбно, но факт! О! А вот и наш
добрый Фурнье. У вас, я вижу, есть новости!
Обычно меланхоличный Фурнье выглядел теперь чрезвычайно возбужденным и
нетерпеливым.
— Да, в самом деле. Грек Зеропулос, торговец древностями, кое-что
рассказал полиции о продаже трубки и дротиков. Это случилось тремя днями
раньше убийства. Я предлагаю, мсье Жиль,— Фурнье почтительно поклонился
шефу,— сейчас подробно расспросить этого человека.
— Конечно, пожалуйста,— позволил Жиль.— Мсье Пуаро будет
сопровождать вас?
— Если не возражаете,—тотчас вставая, сказал Пуаро.—Это интересно,
весьма интересно.
Салон мсье Зеропулоса, известного торговца-антиквара, находился на
улице Сент-Оноре.
В его магазине, напоминающем скорее музей, чем торговое предприятие,
было много сицилийской утвари из Рагуз, персидских гончарных изделий;
изделия из луристанской бронзы и большой выбор недорогих индусских
драгоценностей, свитки шелков и вышивок из многих стран, большое количество
ничего не стоящих бус и копеечных египетских безделушек теснились на полках.
Это было одно из тех заведений, где можно выложить миллион франков за вещь,
ценою в полмиллиона, или десяток франков за предмет, не стоящий и пяти
сантимов. Постоянную так называемую «финансовую поддержку» заведению
оказывали главным образом американские туристы да хорошо осведомленные
ценители.
Мсье Зеропулос, невысокий, плотного сложения человек с блестящими
черными глазками, изъяснялся живо, многословно, чрезвычайно подробно.
Джентльмены из полиции? О, весьма рад! Может, гости зайдут в его личный
кабинет? Да, он продал трубку и дротики — редкостные вещицы из Южной
Америки…
— Понимаете ли, джентльмены, я продаю всего понемногу! У меня есть и
специализация,— это Персия. Мсье Дюпон, уважаемый мсье Дюпон может за меня
поручиться! Он всегда приходит взглянуть на мою коллекцию, на мои новые
приобретения, потолковать о подлинности некоторых сомнительных вещей. Что за
человек! Какой ученый! Какой у него глаз! Какое чутье! Но я уклонился от
сути. У меня есть коллекция — коллекция, известная всем знатокам! А еще у
меня есть… Ну, честно говоря, хлам. Заморский хлам, всего понемножку: из
Индии, Японии, с Борнео, с южных широт. Обычно я не называю устойчивой цены
на все это. Если кто-то интересуется, определяю цену, ее сбивают и в конце
концов я получаю чаще всего половину. Но это все равно выгодно. Вещицы я
обычно покупаю у матросов по очень низким ценам.
Мсье Зеропулос остановился, передохнул и продолжал, весьма довольный
вниманием к своей особе и своим обстоятельным рассказом.
— Трубка и дротики довольно долго пролежали у меня — года два,
наверное. Они находились вон на том подносе, вместе с ожерельем из каури,
головным убором краснокожих, парой деревянных идолов и плохонькими
нефритовыми бусами. Никто их не замечал, никто не обращал внимания, а потом
является этот американец и спрашивает, что это такое.
— Американец? — настороженно переспросил Фурнье.
— Ну да, американец, самый настоящий. Не лучший тип американца, просто
один из тех, которые ничего ни о чем толком не знают, а просто могут
позволить себе привезти домой экзотическую вещь. Он такого типа, как те, кто
находит свое счастье в приобретении бус в Египте или покупает нелепых
скарабеев, сделанных в Чехословакии. Ну… Я его очень скоро раскусил,
рассказал ему о древних обычаях некоторых племен, о смертельных ядах,
которые они употребляют. Объяснил, как редко подобные вещи случаются в
продаже. Он спросил цену, я назвал. Это была «американская» цена,
разумеется, не столь высокая, как прежде бывало (увы! у них там сейчас
депрессия…), но все же настоящая цена. Я полагал, он станет торговаться,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *