КРИМИНАЛ

Глубокое синее море

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Глубокое синее море

— Ваше судно было застраховано?
— Нет. Если бы мое судно затонуло, то и мне не пришлось бы добраться
до берега. Но миссис Брук перечеркнула все мои расчеты.
— Женщины никогда не считаются с серьезными расчетами, — поддержал
его Эгертон.
— Что верно, то верно, — подтвердил Линд. — Они часто приносят нам
неприятности, и сознательно, и бессознательно.
— Керин, — сказала миссис Леннокс, — хоть мы находимся и в численном
меньшинстве, но я считаю, нам тем не менее пора переходить в атаку.
— Может быть, хоть мистер Красиски встанет на нашу сторону? —
заметила Керин. Она с улыбкой посмотрела на поляка, но тот, казалось, даже
не слышал, о чем говорят за столом. Он по-прежнему упорно не спускал глаз
с Эгертона.
— Вы были… — казалось, он подыскивал слова… — вы были в
Аргентине? Много лет?
— Да, лет двадцать, — ответил Эгертон.
— Двадцать? — Он нахмурил брови и посмотрел на Линда.
— Да, двадцать, — подтвердил ему тот на немецком языке. — Собственно
говоря, мистер Красиски говорит на многих языках. Он может говорить
по-польски, по-русски, по-немецки, по-португальски, но из всех этих языков
я, к сожалению, знаю только немецкий.
— Двадцать, так, так, — пробормотал Красиски, все еще не сводя глаз с
англичанина. — И теперь вы имели стать неактивным, так кажется? — Он
повернулся к Линду и что-то быстро сказал по-немецки. Линд кивнул и
повернулся к Эгертону.
— Он говорит, что вы, должно быть, рано оставили службу.
Даже спокойный Эгертон, казалось, удивлен настойчивостью Красиски.
Тем не менее он улыбнулся.
— Вы сделали правильные выводы, мистер Красиски. Но все дело в том,
что я был ранен. Не повезло в Нормандии…
Линд перевел эти слова поляку. Стюард принес ужин, но никто не
начинал есть. Красиски и Линд снова заговорили по-немецки, а потом Линд
покачал головой. У Годдера сложилось впечатление, что Линд не хотел
переводить. Тогда Красиски снова попытался выразить свою мысль на плохом
английском языке:
— Это… ваш глаз?
Обе женщины, неприятно удивленные, нагнулись над своими тарелками. Но
Годдер продолжал заинтересованно наблюдать за сценой. За всем этим
скрывалась не только бестактность, а нечто большее.
— А, понимаю, — ответил Эгертон. — Ко всему прочему — и мой глаз.
Керин попыталась перевести разговор на другую тему:
— Вы играете в бридж, мистер Годдер?
— Немного. В так называемый домашний бридж, — ответил Годдер. — И то
после тщательной проверки, нет ли у соперника оружия.
После этого разговор перешел на разные другие темы. Годдер продолжал
наблюдать за Красиски. Справа от него что-то болтала миссис Леннокс.
Поляк, казалось, ушел в себя. Он нагнулся над тарелкой и лишь иногда
бросал украдкой взгляды на Эгертона. Потом он снова заговорил по-немецки с
Линдом. Оба рассмеялись. Немного позднее Красиски обратился к Эгертону на
немецком языке. Ко всеобщему удивлению, тот тоже ответил ему на немецком.
Поляк нахмурился. Глаза его блеснули упреком.
— О, вы говорите по-немецки. А я думал, вы — англичанин.
— Разумеется, я говорю по-немецки, — ответил Эгертон. — Ведь я два
года учился в Гейдельберге, прежде чем уехать в Сэндхурст.
— Но вы этого не говорили.
Эгертон пожал плечами. Его, видимо, раздражала назойливость поляка,
но внешне он оставался спокойным и казался выше всего происходящего.
— Понимаете, друг мой, не буду же я провозглашать во всеуслышание
все, что я знаю и чего не знаю. Ведь большинству людей это совсем не
интересно.
Красиски ничего не ответил, но Годдер заметил, что рот его снова
задрожал, потом, буквально с пеной у рта, он быстро заговорил на каком-то
языке, которого Годдер не понял. В тот же момент Красиски поднял руку с
револьвером и с расстояния примерно шесть-семь футов выстрелил Эгертону в
грудь.
Обе женщины пронзительно вскрикнули, а Эгертон силой удара был
отброшен на спинку стула. Годдер ударился о плечо миссис Леннокс, которая
быстро юркнула под стол. Капитан потянул Керин за собой под укрытие стола.
Линд вскочил и обежал стол, направляясь к поляку, который вновь что-то
прокричал и выстрелил. Эгертон дернулся и медленно сполз на пол.
Линд подбежал к поляку и схватил его за руку. Красиски попытался
снова нажать на курок. С другой стороны к нему уже подбегали капитан и
Годдер. Третья пуля попала в лампу, которая разлетелась вдребезги, а
четвертая угодила в широкое зеркало, висевшее на переборке.
Наконец Линд вырвал у поляка револьвер и ударил его снизу по
подбородку. Тот упал на спину и затих на полу. На мгновение воцарилась
полная тишина, которую прервал шум от осколков стекла, упавших на пол.
Вбежал стюард, за ним — Барсет. Последний остановился в дверях и только
простонал:
— О, боже! Этого еще не хватало!
Годдер повернулся к Эгертону. У того из уголка рта показалась
капелька крови. Он прижал руку к груди, и белая рубашка сразу окрасилась в
красный цвет. Левой рукой он попытался ухватиться за стул, но потом рухнул
на пол, потянув за собой скатерть, которая упала на него вместе с посудой
и серебряными приборами.

5

Линд поставил револьвер на предохранитель и бросил его капитану. В
два прыжка он очутился возле Эгертона и крикнул Барсету:
— Свяжите поляка и сядьте на него! Но сперва позовите кого-нибудь на
помощь. Ведь он сошел с ума!
— Я вызову боцмана, — сказал Стин.
Годдер подбежал к Линду, чтобы помочь ему. Они совместными усилиями
вытянули Эгертона из-под стола. Керин и миссис Леннокс с плачем убежали.

Линд и Годдер отнесли Эгертона в его каюту и положила на койку.
— Мой санитарный ящичек стоит на кровати в моей каюте. И принесите
стерилизатор, — сказал Линд.
Годдер стремглав кинулся на верхнюю палубу. Из офицерской столовой
вышли несколько человек и спросили, что случилось.
— Красиски стрелял в Эгертона, — ответил он.
Стерилизатор был прикреплен к столу. Он отвернул его, схватил ящичек
и вернулся в каюту Эгертона. Линд склонился над раненым, держа в руке
окровавленное полотенце.
— Поставьте все это куда-нибудь, — сказал он. — Сейчас это поможет
ему не больше, чем пара таблеток аспирина.
Годдер посмотрел на Эгертона и кивнул. Тот был без сознания и истекал
кровью. Линд уже успел изрезать ему рубашку, и кровь бежала по груди,
обросшей волосами, стекала по ребрам и исчезала в складках одежды и
постельного белья. Подушка рядом с его ртом тоже пропиталась кровью. Глаза
Эгертона были закрыты, и дыхание его было тяжелым. Воздух вырывался
какими-то толчками. Годдер обратил внимание, что кровь не пенилась. Обе
пули, по всей вероятности, прошли через легкие, а в таких случаях кровь
обычно пенится. Он как раз хотел обратить на это внимание Линда, но тут в
каюту вошел капитан Стин. Он сказал, что Спаркс пытается связаться с
каким-то кораблем поблизости, у которого на борту есть врач. Но Линд в
ответ лишь покачал головой.
— Ничего больше не поможет, — сказал он. — Эгертон протянет всего
несколько минут.
— Для артериальной крови она довольно темная, — заметил Годдер и сам
подивился глупости своего высказывания. Какая разница, какого цвета кровь
— если потеряешь ее достаточное количество, все равно придет конец.
— Возможно, легочная кровь смешалась с венозной, — бросил Линд в
ответ.
Дыхание Эгертона перешло в хрип. Это продолжалось около минуты, а
потом внезапно прекратилось. Линд снова схватился за запястье Эгертона.
Судя по всему, пульс больше не бился. Он положил руку вдоль туловища и
осторожно приоткрыл Эгертону глаз, чтобы посмотреть на зрачок. Потом снова
закрыл его и вздохнул.
— Ну, вот и все.
Капитан Стин опустил голову. Казалось, он читал молитву. Через
какое-то время он выпрямился.
— Я попрошу стюарда принести парусину, — сказал он.
Линд начал смывать кровь со своих рук, а Годдер повернулся, собираясь
уйти. Внезапно он почувствовал, что наступил на что-то, и посмотрел вниз.
Судя по всему, это было крошечное шило. Он пнул его ногой к переборке и
вышел из каюты.
Проходя мимо столовой, он снова услышал истерический крик Красиски. В
тот же момент мимо него промчался Линд, на ходу вытирая себе руки.
В столовой находились капитан с Барсетом и еще двумя мужчинами. Руки
и ноги Красиски уже были связаны, но он все еще пытался выскользнуть из
тисков обоих мужчин, с пеной у рта продолжая что-то кричать на неизвестном
языке.
— Отпустите его, — сказал Линд. — Дайте мне с ним поговорить. — Оба
мужчины отпустили поляка и отступили назад. Линд спокойно заговорил с
Красиски: — Мы ничего вам не сделаем. Не беспокойтесь.
Но тот продолжал что-то лепетать на своем непонятном языке. Тогда
Линд послал Барсета узнать, не говорит ли кто из команды по-польски. Но
Барсет остался стоять на месте и ответил, что сам уже пытался выяснить
этот вопрос, и оказалось, что этого языка никто здесь не знает.
Линд вышел и вернулся со своим ящичком.
— Во всяком случае, мы должны его успокоить, — сказал он и достал
шприц. Когда Красиски это увидел, то понадобились усилия уже трех мужчин,
чтобы удержать этого тощего человечка, пока Линд делал ему инъекцию. У
Годдера словно весь желудок перевернулся при этом зрелище.
Через несколько минут Красиски как-то обмяк. Линд послал человека за
носилками, а Годдер прошел в салон посмотреть, нет ли там Керин и миссис
Леннокс. Он увидел Мадлен Леннокс, когда она мелькнула в одном из
иллюминаторов, и вернулся обратно на палубу. Там он увидел ее. Она стояла,
прислонившись к поручням. Они смущенно посмотрели друг на друга, после
чего он сказал ей, что Эгертон умер.
— Какой ужас, — прошептала она. — У меня, видимо, на всю жизнь
останется этот кошмар перед глазами.
Подошла Керин, и Годдер сообщил ей то же самое.
— А что будет с Красиски? — спросила она.
— Передадут властям в Маниле, — ответил Годдер. — А потом будет
приблизительно так же, как в произведении Кафки. В открытом море от руки
поляка, имеющего бразильское подданство, погибает англичанин, и поляк,
судя по всему, невменяемый, не может быть передан суду и судим за
убийство. Все это происходит на корабле, который идет под панамским
флагом, но, судя по всему, никогда не видел этой страны. Конечно, его
изолируют, но какой от этого будет толк — неизвестно.
— А мистер Эгертон? — спросила Мадлен Леннокс. — Он что, будет
погребен прямо в море?
— Этого я не знаю, — ответил Годдер. — Все, наверное, будет зависеть
от желания его родственников. Если труп обложат льдом, то его, наверное,
можно будет сохранить до Манилы. Конечно, если «Леандр» имеет такие
возможности.
Керин Брук передернула плечами.
— Как все это ужасно и бессмысленно! И все из-за того, что мистер
Эгертон был похож на какого-то другого человека.
— Видимо, на какого-то немца, — заметил он. — Возможно, во время
войны они встретились в концентрационном лагере. Но почему вы все время
говорите «мистер Эгертон»? Ведь он был полковником.
— Он просил не называть его так, — объяснила Керин. — Он сказал, что
так звучит сухо и помпезно. — Она смахнула слезу. — А он был таким милым
человеком.
Молча и с каким-то мрачным видом она наблюдала за заходом солнца.
Этот человек прошел всю войну, думал Годдер, смерть грозила ему на каждом
шагу, но ему удалось ее избежать. А теперь он наткнулся на хилого и
тщедушного сумасшедшего, и тот принес ему смерть.
Линд появился из-за угла каменной надстройки и поманил его рукой.
— Я хотел бы вам кое-что показать, — сказал он.
Годдер последовал за ним в каюту Эгертона. Перед дверью стояли боцман
и еще один человек. Капитан тоже был там, но только в каюте. Труп Эгертона
все еще лежал на койке, но теперь был прикрыт.
— Взгляните, — сказал Линд и стянул покрывало с лица Эгертона. Черная
повязка, закрывающая глаз, сползла или была снята, и лежала рядом со

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *