КРИМИНАЛ

Глубокое синее море

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: : Глубокое синее море

Он вышел из салона, а оставшиеся какое-то время пытались переварить
все то, что узнали от Линда. Значит, этот очаровательный англичанин на
самом деле палач, который хозяйничал в свое время в Польше, и после
Эйхмана его ищут очень активно.
— А в итоге выяснится, что все это чепуха, — наконец, сказала Керин.
Нет, подумал Годдер, это не чепуха. Все так и есть, ибо все детали
точно соответствуют друг другу. Фальшивая повязка на глазу ясно
свидетельствует, что это не Эгертон, а кто-то другой. И если немецкий
отдел Интерпола в Буэнос-Айресе и жертва из концентрационного лагеря на
корабле «Леандр» одновременно идентифицировали личность Эгертона, то тут
уже сомнений быть не могло.
И тем не менее у Годдера были какие-то неясные сомнения; чем они были
вызваны, он сам не понимал. Может быть, тем фактом, что поляк смог
опознать Майера через четверть века? Нет, дело не в этом. Столь
существенно черты не меняются даже за двадцать пять лет, а поляк знал
своего мучителя при необычных условиях, так что черты его лица наверняка
на всю жизнь запечатлелись в его памяти.
Но потом Годдер все-таки понял, что именно заронило в его душу
сомнение, и он даже улыбнулся. Он слишком долго жил в мире иллюзий, а
теперь попытался вернуться в обычный и реальный мир. И что же выходило?
Выходило, что 24 года мир тщетно искал этого военного преступника, и вдруг
этого нациста сразу обнаруживают две личности, которые при этом удалены
друг от друга чуть ли не на расстояние половиной земного шара, и
обнаруживают его в один и тот же день и даже почти в один и тот же час.
Нациста убивают, хоронят в море и идентифицируют, то есть все идет, как по
маслу, словно все было запланированно компьютером.
Да, таких случайностей, конечно, не бывает. И в такую случайность
трезвый человек поверить не сможет…
— Ну, что вы на это скажете, мистер Годдер? — спросила Мадлен
Леннокс.
— О, единственная трагическая фигура в этой драме — это Красиски.
— Так, значит, вы верите, что Эгертон был действительно этим Гуго
Майером?
— Да. И если бы власти догадались об этом несколькими часами раньше,
то Красиски не нужно было бы проводить остаток своей жизни в клинике для
душевнобольных.
Линд предсказал правильно — новая радиограмма потребовала немедленно
запечатать каюту и сообщила также, что, как только «Леандр» прибудет а
Манилу, на его борт поднимутся эксперты по отпечаткам пальцев.
Различные пресс-агентства уже предложили капитану давать информацию
на самых выгодных условиях. А он пил в салоне вместе с другими кофе и
казался таким же растерянным, как и остальные.
Потом опять появился Линд и сообщил, что состояние Красиски нисколько
не изменилось. Он налил себе чашку кофе и тоже присел.
Керин вздохнула.
— Просто не могу поверить, что ему удалось нас всех так обмануть, —
сказала она.
Линд улыбнулся.
— Он обманул не только вас. За двадцать лет ему, наверное, удалось
обмануть множество людей.
— Должно быть, был первоклассным актером, — вставил Годдер, — иначе
его бы давно уже прижали.
Мадлен Леннокс закурила сигарету.
— Теперь мы, наконец, можем подумать о деле без всяких криков и ахов,
— сказала она. — Как бы вы поставили эту историю в кино, мистер Годдер?
— Я бы в ней совершенно ничего не изменил, — ответил Годдер.
— Я имею в виду не сюжет, а техническую сторону дела. Столкновение
личностей, установку камер и так далее.
— Снимая такую сцену, можно установить только одну камеру. Ее
переносят с места на место, снимают с разных точек, и причем каждую
картину — отдельно. Главной остается общая картина с задним планом, а
детали в основном показывают те, которые кажутся режиссеру наиболее
важными. Скажем, разбитый стакан или что-нибудь в том же духе. — Годдер
обвел всех глазами. — Вы что, действительно хотите, чтобы я нарисовал вас
сценарий во всех подробностях?
— Да, — ответила она. — Мы пережили все это в действительности, и
поэтому ваш сценарий нам не помешает и не будет шокировать. Не так ли,
Керин?
Та покачала головой. Линд с интересом наблюдал за ней.
— В фильме, который претендует на реалистичность, именно детали и
создают достоверность, — начал Годдер. — И естественно, вызывают
наибольшие эмоции. Вот один кадр, например: Красиски стоит, держа пистолет
в руке, кричит, поднимает руку и стреляет. Он не стреляет в кого-то
определенного, потому что Майер даже не стоит рядом со мной. Этот кадр
можно использовать позже или вообще вырезать. А вот кадр — камера уже
стоит позади Красиски, немного сбоку, чтобы на экране потом было видно,
как реагирует на выстрел Майер. Следующий кадр должен показать мистера
Линда, который бросается к Красиски, чтобы вырвать у него пистолет. А к
тому времени, когда Линд добирается до Майера, гримеры уже нанесли на его
рубашку красные пятна, а также красные капли на уголок рта.
Разбитая лампа и разбитое стекло — это рутинные детали, хотя и
создают известный эффект. Для этого применяются крошечные заряды, которые
приводятся в действие электричеством…
Мадлен Леннокс перебила его:
— О, все понятно! Значит, стреляют из холостых патронов? И даже в
зеркала и лампы?
— Разумеется! Это же ясно, как божий день. Если бы в кино
использовались настоящие патроны, нас бы уже давно посадили за решетку. Но
знаете, что дало бы всей сцене заключительный аккорд? Только очень опытный
и смелый режиссер смог бы додуматься до такого!
— Что же? — спросил Линд. Он сидел, вытянув свои длинные ноги через
подлокотник кресла, попивая кофе и внимательно слушая Годдера.
— Звон серебряной посуды среди всеобщей тишины. Я имею в виду тот
момент, когда Майер падает и тянет скатерть на себя. Это мелодичное
звяканье серебра заставило бы зрителей затаить дыхание. А если бы режиссер
придумал какой-нибудь более эффективный трюк, то его можно было бы назвать
гением…

В тот же самый момент Годдер почувствовал, как по его спине пробежал
холодок — словно кто-то провел холодными щипцами вдоль его позвоночника.
Ему показалось, что волосы приподнимаются у него на затылке. Он посмотрел
на Линда, который все еще слабо улыбался. И когда Годдер осознал, что
именно он только что сказал, он понял, что секунду назад заглянул в глаза
дьяволу.
— А здесь, кажется, природа искусства предпочла зеркало, —
пробормотал Линд.
Выходит, они оба знали об этом, он и Линд. Остальные ничего не
подозревали.

7

Годдер лежал на койке в своей каюте совершенно раздетый и размышлял.
Как много людей втянуты в эту авантюру? Боцман и высокий матрос по имени
Отто? И все? А что можно сказать о радисте? О капитане Стине? Когда
человек задумывается над вопросами подобного рода, у него по спине
пробегают мурашки. Любой мог быть замешан в это дело, а Годдер даже не
знал, насколько все это соответствует действительности. Возможно, Линд уже
заподозрил его. Когда имеешь дело не с человеком, а с дьяволом, никогда не
знаешь, что случится в следующую минуту. И никогда нельзя недооценивать
подобного человека, ибо такую ошибку ты сможешь сделать только один раз.
Непогода, наконец, добралась и до них, а грозовой эпицентр все
приближался и приближался. Воздух в каюте, несмотря на вентиляторы, был
спертым. Вентиляторы лишь гоняли по каюте насыщенный влагой жаркий воздух,
но принести свежесть были уже не в состоянии. Дверь была открыта, но зато
были опущены жалюзи. Со стороны рубки послышался звон склянок. Они пробили
три раза. Значит, уже одиннадцать.
А ЕСЛИ БЫ РЕЖИССЕР ПРИДУМАЛ ЕЩЕ БОЛЕЕ ЭФФЕКТНЫЙ ТРЮК, ТО ЕГО МОЖНО
БЫЛО БЫ НАЗВАТЬ ГЕНИЕМ.
Еще парочка подобных замечаний, и еще один парусиновый мешок, но уже
с содержимым, соскользнет с козел в воду. Линд исполнял на судне
обязанности врача, а поскольку игру воображения ему было не занимать, то
Линду не надо было ломать голову над причиной смерти.
ЕГО НАШЛИ МЕРТВЫМ У СЕБЯ В КАЮТЕ. ОТКАЗАЛО СЕРДЦЕ. Или: УЛЕГСЯ ПЬЯНЫМ
СПАТЬ С ГОРЯЩЕЙ СИГАРЕТОЙ, ПОДЖЕГ ПОСТЕЛЬ И ЗАДОХНУЛСЯ В ДЫМУ. Или: УПАЛ И
ПРОЛОМИЛ СЕБЕ ЧЕРЕП. УМЕР СПУСТЯ ДВА ДНЯ, ТАК И НЕ ПРИХОДЯ В СОЗНАНИЕ.
Все эти фразы вполне могли сгодиться для корабельного журнала, а в
трупе между тем была бы такая доза морфия, которая смогла бы убить и
динозавра. Разумеется, каждый случай смерти проверяется соответствующими
странами, но эта проверка оставалась бы теорией, потому что, благодаря
обстоятельствам, труп будет покоиться на глубине несколько тысяч футов, на
дне Тихого океана.
Вполне возможно, что ты еще ошибаешься, сказал Годдер себе самому. Ты
же ничего не знаешь, ты только предполагаешь и гадаешь. Ты знаешь, с какой
целью это могло быть сделано и каким образом, но ни одного доказательства
у тебя нет.
Сверкала молния, гремел гром, появился даже ветер, который принес
прохладу.
Может быть, временный порядок получения радиограмм сыграл с ним злую
шутку, разбудив в нем недоверие? Когда миссис Леннокс задала вопрос
относительно холостых патронов, он сразу попался в ловушку. И для него
часто фактом было бы то обстоятельство, которое бы считал возможным.
Разумеется, Майеру было выгодно, чтобы его считали умершим. Можно ли
было придумать что-то более убедительное, чем то, что было сделано? Ведь
вся сцена была проиграна перед пятью свидетелями, которые вдобавок
присутствовали и в те минуты, когда труп опустили за борт.
Но что в таком случае нужно думать о Красиски или как его величать?
Если вся сцена действительно была разыграна, то должен быть подготовлен и
побег — и в этом не было никакого сомнения. Независимо от того, каким бы
высоким ни было вознаграждение, добровольной жертвой никто стать не
согласится. Но каким же образом им удастся организовать побег Красиски?
Можно организовать побег после того, как его передадут властям
Манилы. Только… Только версия эта имела одну заковыку: ведь совсем не
исключалось, что жил на свете действительно польский еврей по фамилии
Красиски, который был ботаником и погиб где-нибудь в джунглях или же
получил соответствующую дозу какого-нибудь снадобья, чтобы кто-то другой
смог воспользоваться его документами. Правда, в этом случае его бы не
выставляли напоказ, так как кто-нибудь мог обнаружить аферу. А паспорта
могли подделать великолепно — зачастую фальшивые паспорта бывают даже
лучше настоящих. Но если попадается какой-нибудь дотошный репортер, тоже
можно наскочить на неприятности.
Давай подумаем о Красиски, это проще, продолжал размышлять Годдер. Он
должен исчезнуть до того, как корабль придет в Манилу. Самым простым
выходом из этого положения было организовать еще один случай со
смертельным исходом и отправить труп за борт. И сценарий не надо было бы
выдумывать такой сложный, как в первый раз. Ведь налицо уже все
предпосылки для самоубийства, и все намеки уже сделаны — самоубийство
вполне может иметь место. Поэтому его и лишили ремня и галстука. Никому
ведь не пришло в голову, что он просто мог разорвать простыню на веревки и
повеситься на ней. Утром откроют его каюту и увидят, что он, бедняжка,
висит на трубе. Линд пошлет за подходящими свидетелями, снимет его и
сообщит пассажирам с точно выраженной дозой скорби во взоре, что, к
сожалению, ничего больше нельзя сделать, так как он уже несколько часов
мертв и даже успел застыть.
Но какому живому человеку смогут придать следы удушения, набухший
язык и посиневшие губы очень характерного цвета? И тем не менее это
наверняка тоже было продумано. Ведь смогли же они придать лицу Майера
смертельную бледность. Яркая лампа, разумеется, тоже помогла в этом.
Возможно, он ничего более не использовал — лишь светлый крем и обычную
пудру. Ведь никто же не подходил к трупу ближе, чем на три ярда, кроме тех
двоих, которые его зашивали. И его, естественно, пригласили специально,
чтобы он мог видеть последние стежки. Но что тогда подумать о капитане
Стине? Сообщник он или свидетель?
Мощный удар грома потряс каюту. Годдер уселся на койке и
почувствовал, что сна как не бывало. В жалюзи кто-то постучал. Он сунул
ноги в шорты и осторожно выглянул в освещенный коридор. У дверей его каюты
стояла Мадлен Леннокс в спальном костюме и нейлоновом халате.
— Я могу к вам войти? — спросила она.
Он раздвинул жалюзи.
— Конечно. Только разрешите мне сперва быстро что-нибудь накинуть на

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *